Дети - воины Великой Отечественной

Война призвала всех под свое черное крыло. Вчерашние десятиклассники становились солдатами. На фронт уходили будущие инженеры и рабочие, ученые, поэты и артисты, писатели и крестьяне. Эта война была всенародной. Действующая армия сражалась на фронтах. На оккупированных территориях началось местное противодействие врагу – партизанское движение. На фронте и в тылу, в бою и за станком в борьбе с врагом участвовали все! Каждый защитник Отчизны внес свой вклад в нашу великую Победу.

На бой с врагом поднялись самые юные граждане страны – дети , подростки, вчерашние школьники. Они – партизаны, подпольщики, сыны полков – сражались на фронте и во вражеском тылу, трудились в заводских цехах. Их боевые дела были отмечены наградами Родины.

В 1990-е годы на международной встрече «За мир и доброе сотрудничество» депутат немецкого бундестага заявил: «Русские сочинили легенду: будто некий школьник в своем дневнике еще до войны изложил в подробностях план «Барбаросса» и предрек Гитлеру поражение». Легенды нет! Есть исторический факт: есть дневник! Его автор – московский школьник Лев Федорович Федотов . Представьте! Это было написано вашим сверстником тогда, когда грядущая война уже была распланирована, когда немецкие войска уже ждали сигнала о нападении на Советский Союз.

«5 июня. Рассуждая о том, что, рассовав свои войска вблизи нашей границы, Германия не станет ждать, я приобрел уверенность, что лето этого года у нас в стране будет неспокойным. Я думаю, что война начнется или во второй половине этого месяца, или же в начале июля, но не позже, ибо Германия будет стремиться окончить войну до морозов. Я лично твердо убежден, что это будет последний наглый шаг германских деспотов, так как до зимы они нас не победят. Но вот то, что мы можем потерять в первую половину войны много территории, это возможно.

Честно фашисты никогда не поступят. Они наверняка не будут объявлять нам войну, а нападут внезапно и неожиданно, чтобы путем внезапного вторжения захватить побольше наших земель. Как ни тяжело, но мы оставим немцам такие центры, как Житомир, Винница, Псков, Гомель и кое-какие другие. Минск мы, конечно, сдадим. О судьбах Ленинграда, Новгорода, Калинина, Смоленска, Брянска, Кривого Рога, Николаева и Одессы я боюсь рассуждать. Правда, немцы настолько сильны, что не исключена возможность потери даже этих городов, за исключением только Ленинграда. То, что Ленинград немцам не видать, в этом я твердо уверен. Если же враг займет и его, то это будет лишь тогда, когда падет последний ленинградец. До тех пор, пока ленинградцы на ногах, город Ленина будет наш! За Одессу, как за крупный порт, мы должны, по-моему, бороться интенсивнее даже, чем за Киев. И я думаю, одесские моряки всыпят германцам за вторжение в область их города.

Если же мы сдадим по вынужденной причине Одессу, то гораздо позже Киева, так как Одессе сильно поможет море. Понятно, что немцы будут мечтать об окружении Москвы и Ленинграда, но я думаю, что они с этим не справятся. Окружить Ленинград, но не взять его, немцы еще могут. Окружить же Москву они не смогут, ибо не успеют замкнуть кольцо к зиме. Зимой же для них районы Москвы и дальше будут просто могилой. »

Из воспоминаний Юрия Походаева , народного художника России: «Знаменитый гитлеровский генерал Гудериан в воспоминаниях о войне с СССР писал, что война была проиграна 7 ноября 1941 года. Ошибается Гудериан, война была проиграна 16 октября 1941 года, во второй половине дня. В этот день в Москве не было ни войск, ни продовольствия, ни людей. Основная масса населения срочно эвакуировалась, просто бежала от наступающих немецких войск. Все уходили в одном направлении – по шоссе Энтузиастов на восток. Здесь была настоящая паника. А город замер, основная его часть с запада была безжизненна. Немцы могли войти и занять город без всякого напряжения, если бы знали, что город не готов обороняться. Но случилось все иначе.

Пареньку было лет 12-13. Круглый сирота: отец погиб в тюрьме, мать – в плену у немцев. Бледный, худой, оборванный, он бродил по улице в поисках еды. Сосед по дому дядя Коля предложил: «Я на фронт ухожу ополченцем и тебя с собой заберу, здесь ты от голода и холода пропадешь». По-детски обрадовавшись, согласился. Его друг Ленька уже был в партизанском отряде. Поехал менять на водку пшено, немцы отрезали дорогу, так он остался в тылу. Затем попал в партизанский отряд. Ходили разные слухи, паренек думал, может, и ему тоже повезет. Через несколько дней эшелон с ополченцами подходил к Волоколамску, когда началась бомбежка. Погибли почти все, и дядя Коля тоже.

Паренек решил вернуться в Москву . Холод и страх заставляли идти день и ночь: в деревнях никого и ничего нет. Наконец показалась Москва-река. Перешел мост. Тихо, никого. Вдруг сиплый, простуженный голос: «Эй, малый, подь сюды». Подошел. Сидит солдат, обросший, морщинистый. Шапка-ушанка сползала на глаза, он ее то и дело поправлял и к тишине прислушивался, словно охотник. Свинцовое небо замерло. Мертвая тишина. – Откель идешь? – спросил солдат. – От Волоколамска. – И где это? – Там, – паренек махнул в сторону запада, – километров 100 будет. – А немцев не видать? – Не-е-е, – протянул мальчишка, – нас разбомбили под Волоколамском, все почти погибли, иду домой, немцев не видал.

Посмотрел солдат на паренька: в чем душа держится, непонятно. Стал доставать из-за пазухи горбушку черного хлеба, как вдруг тишину нарушил приближающийся шум моторов. Немцы подъехали к краю моста левобережья. Несколько бронемашин и мотоциклисты замерли, разглядывая в бинокль противоположный берег и окраину Москвы. Пареньку стало страшно. Вот-вот они убедятся, что никого нет, ринутся стаей через мост, и остановить их будет невозможно. В последнее мгновение солдат кивнул на ящик со снарядами. – Ты их подавай, а я пушку наводить буду.

Пушечка была маленькой, 45-го калибра. Схватил снаряд неловко, упал, поднялся, передал солдату – и за другим. Знали бы немцы, что дорогу на Москву обороняют всего одна пушечка да солдат с пареньком. Ахнул выстрел, другой, третий. Сначала мимо, потом попали в бронемашину, пошел черный дым. Немцы засуетились, дали очередь из автомата и, развернувшись, скрылись. У мальчишки от радости светились глаза: еще бы, первый раз в жизни такое, и он – участник сражения. Сегодня от него зависела эта маленькая победа.

Солдат скрутил «козью ножку», насыпал махорки, выбил искру о камень, прикурил от фитиля и разломил кусок черного хлеба. Посмотрел на него и большую часть протянул пареньку: «Эта тебе». И каждый стал молча жевать. Этот случай для немцев оказался роковым. Немецкая разведка, это была она, подумала, что мост заминирован, берег в обороне, надо готовиться к штурму. Для этого требовалось два-три дня. В эти дни прямой доступ к городу был перекрыт регулярными войсками, переброшенными с другого фронта. Всего два дня промедления – и судьба войны была решена, решена во второй половине дня 16 октября 1941 года.

Спустя много лет после окончания Великой Отечественной войны я неоднократно встречался с легендарным героем войны маршалом Василием Ивановичем Чуйковым . Однажды рассказал ему этот случай. Маршал слушал молча, не перебивая, одновременно размышляя о чем-то своем. После длинной паузы шепотом произнес: – Всего два человека, а если бы их не было? Страшно подумать, что немцы могли бы праздновать победу в тот же день. Помолчал и добавил: – Как имя этого солдата? Длинная пауза – имя этого солдата неизвестно. – А паренька? – А паренек – это был я».

Самым юным кавалером медали «За отвагу» стал шестилетний сын полка Сережа Алешков . Он вместе с родителями и старшим братом при наступлении гитлеровцев на Сталинград пытался пробиться к своим, но так получилось, что во время бомбежки из всей семьи в живых остался только Сережа. Его подобрали бойцы, которые решили вывести мальчика вместе с собой.

Однажды во время очередной интенсивной бомбежки разрывом бомбы завалило блиндаж, в котором укрывались командир полка и несколько офицеров. И хотя бомбы продолжали сыпаться на головы, Сережа вскочил и побежал к блиндажу. За ним устремились солдаты, которые начали откапывать попавших в беду командиров. Практически всех удалось спасти, в том числе и полковника, командира полка. Он и представил Алешкова к награде. Еще во время войны Сережу определили в Тульское суворовское училище. Окончив его, он поступил в военное училище, стал офицером.

Кличка Школьник

В семье почтового работника Филиппова было шесть сыновей. Саша родился в 1925 году в городе Сталинграде. Когда началась война, четыре его брата ушли на фронт. Летом же 1942 года, на второй год тяжелой войны, Саше было 16 лет, и он уже имел специальности слесаря и сапожника. Когда фашисты заняли район Дар-горы, где жила семья Филипповых, Саша изучил их расположение. Потом ночью пробрался через линию фронта, связался с воинской частью старшего лейтенанта Семенихина, которому принес разведывательные данные о противнике. Так Саша стал разведчиком под кличкой Школьник. С сумкой через плечо, с сапожным инструментом ходил Саша по немецким подразделениям чинить сапоги немцам. Днем работает, все высматривает, а ночью пробивается к штабу, и в окно летят гранаты. Немцы после взрыва бегают, ищут партизан, а Саша на улице с детьми в «классы» играет.

Однажды Саша получил задание: разведать расположение огневых точек противника в районе завода «Красный Октябрь». Он из Бекетовки прошел центром города, установил расположение огневых точек противника, а обратно на бревне плыл по Волге. Доложил о выполнении задания. Через некоторое время советские летчики разбомбили огневые точки врага.

23 декабря 1942 года после выполнения задания Саша возвращался вместе с разведчицей Марией Усковой. При переходе линии фронта они были схвачены фашистами. После долгих пыток фашисты повесили Сашу Филиппова вместе с Марией Усковой и еще неизвестным юношей-партизаном недалеко от дома на глазах у матери. Перед своей смертью Саша был награжден орденом Красного Знамени и медалью «За оборону Сталинграда». Похоронен в сквере Советского района, на могиле ему установлен памятник.

. Девочки 12 и 13 лет, Люда Радыно и Галя Сухонесенкова были эвакуированы из Ленинграда в Сталинград. Они стали разведчицами. Люда восемь раз ходила в тыл к немцам, приносила ценные сведения. Ее медаль «За отвагу» и портрет хранятся в волгоградском музее, где находится панорама «Сталинградская битва». Это очень дорогие музейные экспонаты.

Коля Букин – ученик 5 класса 4 школы города Курска. Погиб в сражении под Прохоровкой . Валя Пономарева – санинструктор, 14 лет, участница битвы на Курской дуге .

Две медали сына полка

В 12-летнем возрасте стал сыном полка Афанасий Шкуратов . Бойцы 1191-го стрелкового полка подобрали его в прифронтовом лесу вместе с младшей сестренкой, они скитались одни. Девочку взяли добрые люди в одной из деревень, а Афоня ходил в разведку, добывая важные сведения о противнике. Во время боев за город Сурож в Витебской области был тяжело ранен майор А. Стариков. Шкуратов перевязал раненого, нашел лошадь и ночью перевез майора в медсанбат, где жизнь офицера спасли. За этот подвиг он был награжден медалью «За отвагу».

А вторую такую медаль Афоня заслужил в Карелии, когда вместе со всеми участвовал в прорыве линии Маннергейма. В 1944 году ефрейтор Шкуратов стал суворовцем Горьковского СБУ, а в июне 1945 года ему доверили участвовать в параде Победы на Красной площади в Москве. Он выбрал для себя судьбу офицера-танкиста.

Бой вел один.

Передовые части врага вышли к Волге. И днем, и ночью шли жестокие бои. Но защитники города не сдавались. «Ни шагу назад!» – сказали они. Батарея лейтенанта Алексея Очкина получила задание занять оборону на площади Дзержинского.

В одном из орудийных расчетов наводчиком был юный друг лейтенанта пятнадцатилетний Ваня Федоров . Познакомились они в пути на фронт, когда Алексей обнаружил Ваню на буфере одного из вагонов и попытался стащить на землю. Ваня отбивался и возражал: «Что пристал, я хочу на фронт». И они подружились.

Ваня Федоров один вел бой против двух танков и роты автоматчиков. Вышло из строя орудие. Повисла, как плеть, правая рука, а левая тоже была ранена. Окровавленный мальчик взял связку гранат в зубы и бросился под танк. Раздался взрыв. Ване Федорову было пятнадцать лет. Только один день носил он на своей груди комсомольский билет.

Он любил голубей

В Ростове у памятника Вите Черевичкину всегда лежат цветы. Четырнадцатилетний партизан изображен в половину роста, к груди он прижимает голубя. Пионер увлекался голубеводством. Когда фашистские войска заняли город, все голуби были расстреляны. Все голубятни были разрушены. Эту акцию захватчики проводили всюду и всегда, начиная с 22 июня в Берлине, вокруг советского посольства. Голуби издавна были надёжным средством связи. Витя сохранил своего обученного голубя, и тот уносил разведданные за Дон.

Вспоминает сестра Аня: «В два часа дня 28 ноября 1941 года мы пообедали. Витя к выходу. Позже мама вышла во двор и обмерла: немец вел Витю к голубятне. Они заметили, как он подбросил над штабом нескольких голубей в тот момент, когда в небе пролетал советский самолет. В штабе Витю пытали. Потом повели в парк имени Фрунзе. Голубям оторвали головы, а его расстреляли. На нем от побоев живого места не было. А еще он в руке держал мертвого голубя. Видимо, прятал его за пазухой до самого расстрела, в последний миг хотел выпустить, но не успел. » Вспоминает Александр Кузнецов: «Последний раз я видел его уже застреленным. Он лежал и держал голубя». Когда фашисты заняли город, издали приказ: уничтожать голубей. Враги выследили мальчика и расстреляли вместе с голубем.

«Курский» соловей

Ваня Суржиков родился в селе Романовка Дмитровского района Курской области. В 13 лет ушел на фронт сыном полка, награжден орденом Красной Звезды , медалью «За боевые заслуги» . Во время боев на Курской дуге его любили слушать командующий 65-й армии Батов П.И. , командующий войсками Центрального фронта Рокоссовский К.К. , который для Суржикова был «крестным отцом».

Бойцы прозвали Ваню «курским соловьем». Его тенор покорял слушателей. После войны по совету Рокоссовского К.К. Ваня стажировался в Варшавской музыкальной академии. Иван Николаевич Суржиков стал эстрадным певцом, заслуженным артистом России. В дни празднования годовщины Курской битвы «курский соловей» всегда пел свои песни для ветеранов войны, в которой он был самым юным бойцом.

Задание выполнено!

В школу пришло письмо: «Дорогие товарищи! На территории Плещеницкого района в годы Великой Отечественной войны в партизанском отряде находился мой брат, пионер Геня Занько , – писала Галя Занько. – Он погиб и похоронен где-то в вашем районе. Может быть, вы что-нибудь знаете о Гене и поможете найти его могилу?»

После этого письма школьники-следопыты Задорьевской школы отправились по окольным деревням. Из дома в дом шли они, расспрашивали, показывали Генину фотографию. Страницу за страницей записывали историю партизанского разведчика Гени Занько из отряда имени Суворова. – Геня! Деточка! – увидев фотографию, заплакала колхозница Александра Юльяновна Ляшкевич из деревни Венера. – Знаю его. Сколько раз он ночевал у меня. Придет, бывало, замерзший, мокрый. Обсушится, поест, обогреется и снова бежит. «Куда ты?», – спрашиваю. Ответит: «Нужно», и все.

А уходил Геня в разведку. Меняет яйца на нитки или спички, а сам все высматривает и узнает. Так он узнал, где находится оружие. Днем приметил хлев. А ночью со своими боевыми друзьями подкрался к хлеву, где хранилось немецкое оружие. Все оно попало в руки партизан. Иногда взрослые говорили Гене: – Ну какой ты, Генька, разведчик! Ребенок ты. В игры тебе бы играть, а не с оружием по лесам ходить.

В такие минуты Геня вспоминал недавнее прошлое. Вспоминал отца. В первые дни войны расстреляли его фашисты. Вспоминал сестру Лену. Ее замучили в лагере смерти в Тростенце. Перед глазами мальчика возникала страшная картина, как гитлеровцы прикладами убили соседа и здесь же, во дворе, перед всеми жителями расстреляли его маленьких детей. Тогда у Гени кончилось детство, а было мальчику всего двенадцать лет. И решил Геня мстить врагу. Мстить за отца, за сестру, за город, за свою страну. В 1942 году Геня через своего дядю связывается с партизанским отрядом имени Суворова. Он – партизанский связной. Но мальчику хотелось более сложного дела. – В отряд бы мне, – говорил он при встрече со связными из отряда. – В разведчики. Я им бы.

В 1943 году Геня становится разведчиком. Бесстрашным, находчивым – таким его знали в отряде. Без него не обходилась ни одна разведка. Приходилось бывать партизанскому разведчику и в Минске. Во время одной из таких разведок Геню задержал полицай. Маленький разведчик заключен в тюрьму СД. «Как сообщить партизанам о себе? Как отсюда вырваться?», – думал Геня, метр за метром изучая камеру. Его внимание привлекло окно. Расстояние между прутьями решетки небольшое, но все-таки. «А что, если попробовать?», – мелькнула мысль. И когда настала ночь, Геня на ремне подтянулся к решетке и, до крови обдирая руки, с трудом пролез в узкую щель. Свобода! И в ту же ночь в окошечко маленького домика по Комаровскому переулку осторожно постучали. – Это я, мама, Геня, – шепотом сказал мальчик.

Ульяна Карповна скорее почуяла сердцем, чем услышала голос сына. Обняла его, и слезы полились на лицо Гени. – Не плачь, мамочка! Собирайся, возьми Галинку. Нужно бежать. Я удрал из тюрьмы, – торопясь, объяснял он матери. Через два дня после этого события Геня рапортовал командиру отряда: – Задание выполнено!

. Советская армия продвигалась вперед, освобождая родную землю от фашистских захватчиков. Был освобожден и Минск. Партизаны готовились к параду, который должен был состояться в белорусской столице. Но накануне командование партизанского отряда получило приказ – уничтожить немецкий штаб полка, который под прикрытием саперного батальона отступал на запад. Получив задание, партизаны заняли рубежи. Первая рота зашла в тыл врага. Завязался жестокий бой. Чтобы успешно закончить операцию, нужно было, чего бы это ни стоило, связаться с первой ротой. Но как? Кого послать? На командном пункте рядом с командиром Лариным находился только Геня. – Товарищ командир! Пошлите меня! Я проберусь, – сказал Геня. – Не бойтесь. Все будет в порядке!

Очень уж не хотелось Ларину посылать Геню. Но другого выхода не было. – Иди! Только будь осторожен, – наставлял он мальчика, пожимая на прощание руку. С трудом пробрался Геня в роту, передал приказ и снова поспешил на командный пункт. И когда была уже пройдена половина пути, фашисты заметили в кустах осторожно пробирающегося подростка. Застрочили пулеметы. Не успел Геня спрятаться, прижаться к земле. Вражья пуля настигла разведчика. К вечеру в деревне Вейна партизаны разбили врага. И в этот июльский вечер товарищи хоронили своего любимца – Геньку-разведчика.

Шли годы. Сровнялся с землей холмик, под которым был похоронен Геня Занько. Но из уст в уста народ передавал рассказ об отважном партизанском разведчике. Дошел этот рассказ и до пионеров Задорьевской школы. А тут еще и письмо от сестры пришло. Всё узнали ребята о партизанском разведчике, нашли его могилу, огородили ее. На деньги, полученные за собранный металлолом, установили памятник.

В боях за Вену

Игорю Пахомову было 14 лет, когда он с матросами бронекатеров участвовал в боях за освобождение Таманского полуострова. Его мать погибла во время бомбежки, а отец был на фронте. Летом 1944 года в Одессе собрались корабли вновь созданной Дунайской флотилии. Игорь был на бронекатере № 321. Во время боев за город Вуковар он спас жизнь тяжело раненным командиру катера и матросу: не покидал их под огнем врага более суток. За этот подвиг Игорь был награжден первым орденом Красного Знамени.

11 апреля 1945 года Игорь Пахомов отличился в боях за Вену. Гитлеровцы заминировали мост через Дунай. Командование приняло решение сохранить мост. Обстрел был запрещен. Юнга Пахомов соорудил из ящиков подставку и мастерски вел огонь из пулемета, находившегося в кормовой пулеметной башне катера. Противник был уничтожен, а мост сохранен. Затем Игорь помогал разминировать спасенный мост. Гитлеровцы решили вернуть утерянную переправу. Двое суток они пытались захватить мост. Юнга Пахомов и здесь был в числе самых храбрых и стойких матросов. За этот бой он был удостоен второго ордена Красного Знамени.

По материалам книги Илык В.А. "Наша победа: Военно-историческая хроника", М., 2009.