Добираться до Пярну через льдины судам помогает ледокол EVA

Зона обслуживания ледокола EVA-316 — от Пярну до Ирбенского пролива. Но если EVA хорошо справляется с проводкой судов, то у пярнуского порта появились серьезные проблемы с приемом и отправкой судов, т.к. его небольшой буксир не справляется.

Вместе с фотографом мы ступили на борт EVA-316 в 16.00 в прошлый понедельник и не представляли себе, когда вместо сливающейся с облачным небом ледовой поверхности снова увидим грязные пярнуские сугробы.

Первоначальный план выглядел так: примерно в 19.00 берем три судна и идем в сторону Ирбенского пролива. Там принимаем два направляющихся в Пярну судна и возвращаемся в порт во вторник ориентировочно в 20.00-21.00.

Лед становится толщеТак что, выходим в семь? «Примерно в семь», — отвечает капитан Рейн Пеэтрисоо, уходя от конкретных обещаний. Слово «примерно» означает, что на море твердые временные сценарии не срабатывают.

Начинаем знакомство с ледокольным судном. На трех палубах размещены каюты, санитарные помещения и помещения для отдыха, внизу — камбуз и баня. В носовой части расположена мастерская с токарными станками и тисками. В машинном отсеке три больших генератора, а рядом с ними — 200-тонные пустые контейнеры.

Дело в том, что EVA является судном комбинированного назначения. Его можно использовать также для борьбы с морскими загрязнениями, для тушения пожаров и спасательных работ, а летом оно занимается еще и установкой буев.

Капитанское «примерно» начало себя оправдывать, когда необходимые для заправки 30 тонн топлива прибыли на час позже запланированного. «За сутки на полном ходу мы расходуем 20 тонн топлива, так что за четверо суток баки опустеют», — поясняет Пеэтрисоо, чтобы мы лучше представили себе объемы. Бак вмещает 85 тонн, но моряки, как и автомобилисты, до последней капли топливо не расходуют.

Заправившийся ледокол потяжелел настолько, что лед вокруг затрещал. Моторист Арне Кунингас при свете карманного фонаря определяет, сколько в баке горючего.

Все это требует времени, и на палубе становится довольно холодно. Кунингас хвалит море и ругает зарплату. Говорит, что миллион ему не нужен, хотя. Потом машет рукой: «Ах, у каждой работы свои плюсы и минусы».

В каюте для отдыха, где стоит длинный стол и телевизор, старший матрос Андрес Лыунат, которого тут называют Капитан Трумм (герой детских рассказов Айно Первик. — Ред.), говорит, что сейчас ветер дует в благоприятном для Пярну направлении.

«Например, Тармо южный ветер благоприятствует, а нам — нет, поскольку громоздит лед, — говорит Капитан Трумм, объясняя, что нагромождения спрессованного льда проходить трудно. — В этом смысле для нас лучший ветер — северо-западный».

Каюта с круглыми иллюминаторами наполняется народом. Люди закусывают мандаринами и яблоками и по-очереди дают разъяснения.

«У ледокола EVA проблем еще не было».«Похоже, на берегу иногда лучше знают, что творится на море».«Нынешняя зима напоминает зиму 2003 года. Значит, и следующая зима будет тяжелой».Старший штурман Вальдур Варик говорит, что в последние дни лед стал толще.

«Если 7 февраля море замерзло на 35 миль, то теперь приходится колоть лед толщиной 25–30 сантиметров на 100 милях», — говорит Варик и показывает на мониторе компьютера на капитанском мостике линию с нулевой температурой воды — то есть воды, которая вот-вот готова превратиться в лед.

По мнению Варика, постоянно держать возле Пярну два ледокола нет смысла. «Но в шторм, когда ветер создает ледяной пресс, не хватит и пяти, поскольку суда просто не могут следовать за нами», — объяснил старший штурман.

Буксир не справляетсяНаконец, в 21.15 зарычал двигатель и мы двинулись. EVA ломится сквозь лед без затруднений, как по обычной морской волне. За ледоколом остается ледяной суп. Подходим к устью реки и ждем. Проходят часы, атмосфера становится нервной.

«Полный бардак! — возмущается капитан Пеэтрисоо и указывает на горящий вдалеке зеленый огонек буя. — До него обеспечивать движение судов должен порт». Другими словами, до этой точки государство за происходящее не отвечает.

Однако в пярнуском порту есть только небольшой буксирчик Nico, который мог бы помочь судам. Правда, его капитан сильно сомневается, что в нынешних условиях буксир вообще может кому-то помочь. Кроме того, с борта Nico сообщили, что сейчас он вообще не может выйти в море.

«По-дружески мы иногда проходим небольшой круг, но мы не можем делать этого бесконечно», — бормочет Пеэтрисоо, нервно расхаживая взад-вперед.

Складывается впечатление, будто пярнуский порт опять надеется, что ледокол EVA за свой счет обеспечит судам выход из порта. Однако Департамент водных путей строго-настрого запретил это.

«Сами суда ни за что не вырулят отсюда», — говорит Пеэтрисоо, рассматривая портовые огни, и добавляет, что EVA даже в режиме ожидания расходует 400 литров горючего в час. Судя по всему, наше путешествие по Рижскому заливу на этом и закончится.

Поскольку ничего не происходит, в полночь я иду спать в свою каюту на первой палубе, где оказывается слишком шумно.

Фотографу же достается каюта на тихом офицерском этаже. Примерно в час меня будит шум громко работающих двигателей. Койка раскачивается, стены вибрируют, лед трещит под натиском судна, а корпус судна скрежещет, как Чубакка из «Звездных войн».

Экипаж привык к шуму. «Это музыка для моих ушей», — говорит капитан. Примерно в 2.40 мы начинаем двигаться в сторону Рухну — за нами следуют три судна — и примерно в 7.00 оказываемся в 15 милях от острова. Спрашиваю у капитана, как судам удалось ночью выйти из порта. «Кое-как, с большими усилиями все-таки смогли», — коротко бросает Пеэтрисоо.

Хвост вытащил — нос увязСо всех сторон нас окружает белый лед — будто мы в Антарктиде. Работа EVA состоит не только в том, чтобы разбивать лед, двигаясь впереди судов. Примерно в 11.00 шедшие за нами суда застревают в торосистых льдах.

Старший матрос Лыунат поясняет, что слой торосов состоит из мелких кусочков и этот слой очень толстый. Мы обходим первое судно каравана, чтобы разбить лед вокруг него. Оно начинает двигаться. Мы спешим на помощь следующему, и оно тоже пускается в путь.

В помощи EVA нуждается и третье судно, однако мы получаем сообщение, что первое судно опять застряло. Проложенный путь уже затянул лед. Так в переходах туда-сюда проходят часы. Мы минуем нежащихся на солнышке тюленей, которым нет никакого дела до наших трудов.

Если к грохоту ледокола еще можно привыкнуть, то к вибрации — нет. Ночью она не дает уснуть, днем из-за нее кофе выплескивается из чашки. Вибрация прекращается, когда кофе заканчивается, и начинается опять, когда я наливаю следующую чашку.

Это действительно так.Ледовые условия смягчаются, местами проглядывает открытая вода. В 15.40 старший штурман Варик говорит трем судам «До свиданья!», и у мыса Колка мы пересекаем государственную границу.

Призрачный пейзажНам открывается призрачная картина — вдали, посреди ледовых просторов, вырисовываются серые силуэты. Своей очереди ждут примерно 15 торговых судов, пять из которых следуют за нами. Остальным нужно в Ригу.

Моторист Кунингас сообщает, что в Риге с миллионным населением есть только один ледокол. Естественно, этого мало. Кунингас настроен дружески. Он показывает нам свою каюту, которая принадлежит только ему — там его личный телевизор, видеомагнитофон и прочее хозяйство.«Хочу, чтобы было уютно, чтобы здесь можно было отключиться от работы», — поясняет он.

Ведь экипаж живет вместе, бок о бок, две недели подряд, и это утомляет. А в своей каюте Кунингас может спокойно читать книги о рыбах и строить планы насчет рыбоводства.

19.00. Пеэтрисоо не уверен, что есть смысл ночью пробираться через торосы, чтобы вернуться в порт. Ясно одно: к 20.00-21.00 нам не успеть. Двигатели заглушают в 21.15.Примерно в 6.00 путь продолжается.

Впереди каравана идет мощное торговое судно Ernst Hagedorn, вслед за ним — EVA и самое слабое судно. Обычно самое маломощное судно следует за ледоколом. Мы возвращаемся в 16.30, то есть на 20 часов позднее, чем было запланировано. Мы оставили позади 202 мили.

По возвращении в Пярну капитан узнает хорошую новость: Департамент в­одных путей одержал трудовую победу, и чтобы в дальнейшем очищать Пярнуский порт ото льда, будет заказан буксир Prangli.