Николай Вардуль: Решение Федеральной резервной системы США окажет негативное влияние на рубль

Ставки сделаны. Центробанк России и Федеральная резервная система США определились с показателем ключевой ставки. Как решения регуляторов повлияют на нашу жизнь? Обсудили с экономистом Николаем Вардулем в программе «Доллар против рубля» на Радио «Комсомольская правда». Публикуем стенограмму беседы.

Афонина:

- В студии главный редактор «Финансовой газеты» Николай Вардуль, автор и ведущий этой программы. Николай Владимирович, добрый вечер.

Вардуль:

Афонина:

- А помогаю ему я, Елена Афонина. Мы сравниваем одни и те же действия или, может быть, не действия, которые совершают или не совершают страны. И в данной ситуации, конечно, хотелось бы сравнить то, что произошло. А именно, Федеральная резервная система США подняла ставку, Центробанк оставил ее на том же уровне. И, собственно, давайте объясним последствия этих действий и решений для нас здесь, в России, что нам до Федеральной резервной системы США, казалось бы.

Вардуль:

- Да, вот это мы обязательно разберем. Потому что, на мой взгляд, сегодняшняя тема ну прямо соответствует той заставке, которая идет перед программой, - «Доллар против рубля». Программа о тех, кто управляет тем, что находится в ваших карманах. Это, действительно, так. Мы с вами стали свидетелями решений двух регуляторов, как они себя гордо, по-моему, даже сами, скорее всего, называют, это Центральный банк и Федеральная резервная система. Во-первых, верно ли они себя так называют? Да, верно. Можно как угодно относиться. У меня есть много знакомых экономистов, которых воротит от слова «монетаризм» и все такое прочее. Это вот что-то – плюсквамперфект, давно прошло и совершенно не эффективно. На самом деле вот сейчас, я не знаю, хорошо это или плохо, но сейчас мы живем в такую эпоху, когда главные регуляторы – это именно денежные регуляторы. В самом таком буквально смысле слова. С одной стороны, это понятно. Потому что экономика живет, следуя за деньгами, живет деньгами и ради денег. Но с другой стороны, а как же, а другие регуляторы? А правительство?

Я хочу напомнить, что в США правительства в нашем понимании нет вообще. Есть разного рода департаменты, а вот такого премьер-министра – такого нет. Зато есть Федеральная резервная система, которая, нравится это нам, не нравится, я не хочу никому делать комплименты, но это действительно главный регулятор мировой экономики. Это так. Мы можем закрывать глаза, говорить, что вот нет, доллары – это пустые бумажки зеленого цвета, ничего не стоят, и вот американцы эксплуатируют весь мир и только поэтому, а сами, да что они могут… Мы можем это говорить. И, к сожалению, нас приучают к тому, чтобы вот так говорить. На мой взгляд, все-таки надо держать глаза открытыми и сначала понимать, что происходит вокруг, а потом уже давать какие-то подобного рода оценки или другого.

Жизнь такова, как писали когда-то в «Литературной газете», какова она есть, и больше не какова. А сейчас она такова, что главный регулятор – это Федрезерв. С милой барышней, ну, она уже давно не барышня, Джанет Йеллен. Если уж я ее упомянул, то я хочу сказать, что это уникальная дама с точки зрения семьи, в которой она живет. Она, насколько я помню, замужем за лауреатом Нобелевской премии по экономике. А еще какой-то близкий родственник тоже лауреат Нобелевской премии и тоже по экономике. Так что, о чем они говорят в кругу семьи, даже и подумать страшно. Джанет Йеллен с точки зрения семейного положения – это вот классический вариант, действительно, руководителя ФРС.

Теперь, Лена, вы правы. У нас первая реакция была официальная такая, когда 16 декабря Федрезерв повысил ставку: ну, на нас это никак не отразится. Ну, с одной стороны, я понимаю, когда так говорят. Но я очень не люблю, когда говорят неправду. Чем бы это ни обосновывалось. Смотрите, например, 2 декабря, за две недели до этого решения, было интересное выступление той самой Джанет Йеллен, где она рассказала, там был очень важный момент. Она говорила так: если упустить момент сейчас, когда можно постепенно начать поднимать ставку, то потом придется это делать резче. А если мы будем делать это резче, то для экономики это будет хуже. То есть вот это очень, по-моему, важный посыл. То есть регулирование в экономике должно руководствоваться нормами клятвы Гиппократа: не навреди в первую очередь.

Афонина:

- А наш Центробанк, который до 17% рванул ставку…

Вардуль:

- Ну да, русская душа, или так, или иначе, или пан, или пропал.

Афонина:

- Во всем, и что касается ключевой ставки – тоже.

Вардуль:

- Да. Вот это очень важный момент. С одной стороны, решения Федрезерва все ждали, именно такого. Что вот они обязательно повысят ставку. Там расходились в оценках, но не на много. Они повысили на минимальную, очень дозированно, на 0,25. Но очень интересная была реакция Сергея Швецова, это один из многочисленных первых зампредов нашего Центробанка. Он отреагировал так. Я буду близко к тексту. Он сказал: само решение его не удивило, но его удивил комментарий. В чем? Во-первых, как принимаются решения в Федрезерве? Там сначала говорится, что мы решили. Потом идет комментарий, который изучается с лупой. Потому что там нюансы важны. Вот они раньше говорили так, теперь этой фразы нет, что бы это значило? Так глубоко мы не будем. А вот мы пойдем за Сергеем Швецовым. Его в этом комментарии удивило вот что. Там было четко сказано: в течение 2016 года ставка должна быть повышена на 1 %. То есть то, что рынку открыто сказали, что будет делать Федрезерв в 2016 году, руководителей Центробанка удивило.

Афонина:

Вардуль:

- Я не знаю, почему. На мой взгляд, очень важно, мы привыкли к тому, что все, что происходит в Америке, это плохо. Но вот, на мой взгляд, то, как принимает решение Федрезерв, это очень хорошо. Это показывает, я немножко перегну палку, что Федрезерв не шулер, он играет честно. Он заранее говорит. Вот теперь мы можем разобрать, какие карты сдал он нам.

Афонина:

- Американская экономика сейчас находится в состоянии… Хочу, чтобы вы эту фразу продолжили. Или это посткризисное состояние, или это стабильность. Вопрос для слушателей: что будет с рублем в январе 2016 года? Нам долго говорили о том, что в Америке так и не преодолели кризис 2008 года, причем в мировом масштабе. Так все-таки, в каком состоянии находится сейчас американская экономика?

Вардуль:

- Здесь можно говорить долго. А можно формально быстро. Я предпочту как-то это совместить. Есть формальный признак: если экономика два квартала не падает, значит это уже не кризис. Если она два квартала растет, ну, значит вот флаг в руки. Действительно, американская экономика сейчас растет, не так быстро, как прогнозировалось полгода назад, но растет. Они выходят на два с небольшим процента в год. Для американской экономики совсем не плохой результат, учитывая масштаб. Формально кризис пройден.

Теперь более содержательно. Если считать, что это был серьезный кризис, а этот кризис таким и был, то, по сути дела, его можно считать преодоленным тогда, когда в регулировании найдены решения, которые не позволят кризису вернуться. Если ставить такую задачу-максимум, то да, таких гарантий нет, потому что в экономической политике мало что изменилось. Но вот изменилось только 16 декабря, это историческое решение. Потому что ставка была практически на нуле – 0,25 %. Насколько я сейчас помню, с декабря 2008 года, то есть семь лет. Для экономики, тем более в современных темпах, это довольно долго. И вот сейчас начался обратный отсчет. Почему обратный? Потому что это иррационально, когда такие низкие ставки, когда деньги держать в банке уже бессмысленно совершенно. Потому что там тебе ничего не заплатят. Это меняет несколько поведение, это меняет отношение к производительности труда, это очень многое меняет. Это нерационально. Деньги должны что-то стоить, и поэтому вот этот поворот в более рациональную экономику.

Теперь я хотел бы немножко остановиться на том, как работает ФРС. Федрезерв отвечает за экономическое развитие Соединенных Штатов. Для них это самое важное. Инструмент простой – ставка. Какой показатель, движемся мы в ту сторону или в другую? Инфляция. Объясняю, почему. Вы знаете, когда я читал доклад Столыпинского клуба, это наш, это не фээрэсовский доклад, среди соавторов которого числится Сергей Глазьев, там говорилось так, что главное средство против инфляции – это экономический рост. Вы знаете, с точки зрения арифметики все правильно. Чем больше товаров, тем ниже цены. С точки зрения динамики экономики совершенно неправильно. Потому что, когда начинается экономический рост? Тогда, когда растет платежеспособный спрос. Когда растет платежеспособный спрос, цены, конечно, идут вверх.

Теперь вернемся к тому, что делает Федрезерв. Ее задача – разбудить экономику. Два ключевых показателя: уровень безработицы, который должен сокращаться, и цены, которые сейчас, как считает ФРС, они ниже 2 % в год. Это те цены, которые не будят экономику, как считает ФРС. Надо их разбудить. Вот почему и вбрасывают эти бешеные деньги в экономику. В том числе и для того, для нас с вами это кажется совершенно другой планетой, для того, чтобы цены росли. А за ценами будет расти экономика. Сейчас ФРС решила, что они к этим целям приблизились. Никогда не бывает так, чтобы стопроцентное было попадание. Цены пока еще слабо растут в Штатах. И один из показателей, почему они слабо растут, это низкие цены на нефть. А низкие цены на нефть почему? Потому что доллар сильно… Здесь всегда есть этот замкнутый круг. Когда ставки ФРС повышает, естественно, доллар становится дороже, потому что кредиты дороже долларовые, значит сам доллар дороже. Значит он будет дороже по отношению, скажем, к евро, к фунту и так далее. Если он дороже, значит нефть будет дешевле. Потому что нефть всегда котируется в долларах. И единственная возможность уберечься от повышения или понижения курса доллара – это играть с ценой на нефть. Поэтому рынок всегда так и действует. Способ страховки, так сказать.

Так вот, получается, что ФРС укрепляет доллар, видит при этом, что это решение принято тогда, когда цели по инфляции не достигнуты. И отлично отдает себе отчет, что, в общем-то эта мера снижает темпы инфляции, в том числе и за счет того, что нефть дешевеет. Но все равно решение надо принимать. Я говорил уже в самом начале, как рассуждала Йеллен. Если мы не сделаем это сейчас, то потом нам придется делать это резче. Экономика никаких революций не любит. Абсолютно никаких.

Афонина:

- У нас есть телефонные звонки. Мы просили у радиослушателей предложить свой прогноз: сколько будет стоить доллар в 2016 году в январе?

Семен:

- Тут можно попроще объяснить. То руководство, которое сегодня находится у власти в России, сделало за 15 лет все, чтобы не диверсифицировать экономику России, а сделать из нее сырьевую колонию, постоянно множа, расширяя и удлиняя пути энергоносителей и углеводородов. Буквально месяц назад Саудовская Аравия и Ангола вытеснили Россию по поставкам нефти в Китай. Хотя Россия недавно заключила контракт по бросовым ценам на десятилетия вперед по поставкам нефтепродуктов. По Европе, несмотря на союзнические отношения, Иран ждет окончательного снятия санкций и хочет побороться за лидирующие позиции по поставкам нефти в Европу. Поэтому России ничего хорошего ожидать не придется. Тем более, что бюджет зависит непосредственно от той валютной выручки, которую мы имеем.

Афонина:

- Николай Владимирович, прокомментируйте.

Вардуль:

- Многое из того, что было сказано, верно. Есть тут вина властей? Конечно, есть. Потому что мы знали периоды в истории нашей страны, когда за те же 15 лет удавалось сделать гораздо больше. Мы мало изменились. Слишком мало изменились. Мы, действительно, сидим, как А и Б сидят на трубе и ждут, кто из них раньше упадет. Это неправильно. Да, конечно, нас никто не ждет на рынках. Нас, конечно, на любом другом, кроме углеводородного, да и на углеводородном встречают в штыки. Нигде нас не ждут, везде надо бороться.

Афонина:

Вардуль:

- Естественно. Обычно, когда заходит этот разговор, то очень скоро он переходит к тому, что «а вот потому, что нам нужно оружие, самолеты, ракеты, бомбы, вот без этого нас на рынки не пустят». Какая-то логика здесь есть, потому что, действительно, мощь Соединенных Штатов, она не только экономическая, но и военно-политическая. Да, согласен. Но вот уповать только на это как-то нелепо. Если уж мы боремся за рынки, то давайте попробуем на рынке же и побороться. Без привлечения дубинок и прочих разных средств. А что для этого нужно сделать? У меня просто ответ на этот вопрос: нужно не мешать. Давайте посмотрим и подведем какие-то итоги. Вот смотрите, для меня главный экономический итог этого года не в том, как упала нефть, как упал рубль. Это очень важно. Но для меня главный итог, что при всех этих условиях экономика, удивляя правительство, я в прямом смысле говорю, уже четыре месяца не падает. Вот это удивительно.

Афонина:

- Значит кризис пройден?

Вардуль:

- Нужно два квартала. Как у Высоцкого: «осталось две четверти пути». Вот это самое интересное для меня. Потому что, что бы ни делали с нашей экономикой, как бы ее ни коверкали монополии, в том числе государственные, что бы с ней ни делали любители откатов, закатов, перекатов и другие замечательные чиновники и силовики, все-таки рыночные начала в ней таковы, что родное правительство просто удивляется. Потом оно, конечно, выдает это за свои заслуги, это понятно. Но первая реакция мне всегда нравилась: не может быть!

Афонина:

- Зачитаю сообщение от радиослушателей: «Последними в повышении стоимости денег всегда остается народ. Это он обеспечивает сытую и безбедную жизнь своих миллионеров, которые, в свою очередь, покупают бриллиантовые колье для собачек, вне зависимости от стиомости валюты. С точки зрения миллионеров последние 15 лет прошли не зря. А пенсионеров, инвалидов и нищих в расчет можно не брать? А зачем? Марат». И вот еще одно сообщение, оно от Александра из Новосибирска: «Хана придет вашему деревянному рублю в следующем году». Может быть, в Новосибирске другая валюта? Сразу хочется спросить: а вашему?

Михаил:

- По поводу главного вопроса. Я думаю, что тут просто надо брать калькулятор и считать: на сколько процентов падает нефть, на столько и будет расти доллар по отношению к рублю. Я думаю, к концу января рублей 85 будет. Ваш гость настроен очень оптимистично. Вы сложите два и два, Америка, я не знаю, уже распечатали у них запрет этот, подписал Обама, чтобы можно было свою нефть продавать? Это раз. Ирану уже разрешили нефть продавать. Это два. Саудовская Аравия постоянно кричит: мы задавим всех и вся, в Америке сланцевую революцию. Уже, наверное, давно ее задавили, а все ниже и ниже цена. И ФРС ставку повышает. И все делается для того, чтобы нашего любимого, мне так кажется, вождя скинуть. Уже начали готовиться.

Афонина:

- Спасибо. Вся экономика Америки, судя по этому высказыванию, работает на одну цель.

Вардуль:

- Это вот фантомные боли по статусу великой державы, что ли. Что ни происходит в мире, то обязательно или за нас, или против нас. А, как правило, против нас. Я не думаю. Доля России в мировом ВВП меньше 3%.

Афонина:

- А географическое положение…

Вардуль:

- Да, сосны, ели и Байкал. Да, да, да. Но, тем не менее, 3% ничего не решают в мировой экономике. То есть решают, но очень немного. У США и своих проблем хватает, и международных, не связанных с Россией. Ставить себя в центр танцующих, если ты не умеешь зажигательно танцевать лезгинку, не очень хорошо. Мы, конечно, танцуем зажигательно, это да. Это мы умеем. Но, к сожалению, еще раз повторю цитату из господина Кудрина, с которым я далеко не во всем согласен, но вот эта цитата мне нравится: «Мощь страны, в том числе и геополитическая, обеспечивается не в окопах, а в экономике». Вот здесь я с ним совершенно согласен.

Афонина:

- Даже не будем спрашивать, кто сделал все, чтобы экономика нашей страны была в таком состоянии, как мы сейчас ее наблюдаем.

Вардуль:

- Если это сделало ЦРУ, то зачем мы живем в этой стране?

Афонина:

- Господин Кудрин вообще в экономике человек посторонний, он-то балетом занимался. У нас с балетом, как видите, все хорошо.

Вардуль:

- А, вы Кудрина имеете в виду?

Афонина:

- Это была реплика в сторону. Николай Владимирович, мы обещали объяснить, почему процентная ставка Федрезерва американского для нас здесь что-то значит.

Вардуль:

- Она значит для нас в двух аспектах. Аспект первый, о котором я уже говорил. Классические качели. Доллар дорожает – нефть дешевеет. И наоборот. Эти качели, естественно, с разного рода исключениями встречаются. Поэтому, внимание: при прочих равных условиях дорожающий доллар означает дешевеющую нефть, и наоборот. Проблема заключается, правда, в том, что в экономике никогда не бывает прочих равных условий. Вот поверьте мне, пожалуйста. То есть да, действительно, этот классический сюжет работает, в том числе и сейчас он работает, в том числе и сейчас цены на нефть падают не только из-за того, что происходит перепроизводство нефти, что спрос превышает предложение, что резервы уже достигают заоблачных высот, некуда эту нефть складывать. Но и потому, что дорожает доллар. А доллар дорожает вот из-за решения госпожи Йеллен, которая, принимая это решение, конечно, учитывала, что на мировом рынке это риски для Соединенных Штатов. Потому что, когда их доллар дорожает, то, стало быть, если мы живем в Евросоюзе, наш экспорт в Соединенные Штаты становится выгоднее. Становится для нас дешевле. Стало быть, у нас есть шанс захватить часть американского рынка. Для Штатов это риск.

Афонина:

- Так они же сами на него идут.

Вардуль:

- Они на него идут. Но они это и взвешивали. Вот почему они не поднимали ставку два месяца тому назад. Тогда они считали, что эти риски слишком велики. Сейчас они считают, что потенциал роста американской экономики за это время так окреп, что эти риски сумеет преодолеть. Причем, что очень характерно, когда они комментируют вот это свое решение, Йеллен когда его комментирует, то там Евросоюз не упоминается. Китай упоминается.

Афонина:

- А как же те самые договоренности, которые все пытаются достичь по трансграничному сотрудничеству и прочее?

Вардуль:

- Трансграничное сотрудничество – это замечательно. Это когда у вас нет никаких пошлин, это пожалуйста. Что касается курса валюты, ну да, была идея, когда создавался вот этот Транстихоокеанский союз экономический, то там вроде бы одно из условий было – это страны-участницы не будут вести валютные войны друг против друга, то есть не будут занижать свой курс для того, чтобы захватывать чужие рынки. Естественно, этого нет в этом документе. В частности, Хиллари Клинтон критиковала этот документ как раз за это. Что вот хотели, так надо было добиться. Не смогли – плохо. Конечно, валютные войны будут продолжаться. Но вот Америка считает, что ее экономика сейчас достаточно сильна для того, чтобы с европейскими, в частности, вызовами справиться. Как то будет развиваться – посмотрим.

Потому что тут мы переходим ко второй группе. Вот первые факторы, которые влияют на Россию, - это нефть. Нефть непосредственно связана с ценой доллара. Об этом мы говорили. Второе. Когда доллар дорожает, что происходит? Когда мы знаем, что ставки в США будут расти, значит, почему бы туда не завести капитал? Там же будут ставки расти, значит шансов получить прибыль там будет больше. Тем более там довольно надежный рынок. То есть, когда ставки повышаются, капитал бежит туда. Какой капитал? Прежде всего с рискованных рынков. С российского рынка… да, надо поблагодарить, наверное, санкции за дедолларизацию российской экономики. Она в значительной степени произошла. Из-за того, что мы не берем долларовых кредитов, не можем брать. Поэтому для нас, может быть, эти риски не так велики. А вот, скажем, для какой-нибудь там Индии, для того же Китая это довольно существенный риск. Потому что капиталы оттуда будут выбирать: или здесь вкладываться рискованно, но черт его знает, что там будет, или уж совершенно надежно, вот есть американская экономика, там всё надежней, чем где бы то ни было. Капитал туда побежит.

Значит будет изменяться соотношение валютных курсов. В том числе и этой ключевой пары – доллар-евро. Есть прогнозы, они разные, но по которым говорится о том, что к середине будущего года доллар и евро сравняются. Может быть, это произойдет раньше. Может быть, позже. Но вот есть такой прогноз. А это меняет в значительной степени механизм расчетов, выборы расчетов и так далее. Мировая экономика – это прежде всего расчеты. И там, конечно, каждый ищет какие-то даже минимальные возможности выиграть, «отжать», как у нас говорят. И вот, конечно, тот факт, что доллар будет расти, он учитывается. Для России это минус, потому что да, действительно, капитал сюда придет меньше, чем мог бы прийти. Значит сложим два и два. Нефть подешевеет при прочих равных условиях. Доллар подорожает, значит два фактора играют на то, чтобы рубль дешевел.

Что происходит сейчас с рублем? Во-первых, я говорил о честности. Ставил в пример Джанет Йеллен. 3 декабря, насколько я помню, РИА «Новости» спросили Эльвиру Набиуллину: какие риски ждут рубль с декабре, такие же, как в прошлом году? Она сказала: нет. Ну да, такие, как в прошлом году, конечно, нет, потому что каждый год разный. Но риски огромные. Потому что изменилось то, о чем мы говорим. Изменилось направление руля регулирования мировой экономики, который приведет, в частности, к тому, что рубль должен дешеветь. Пока рубль дешевеет не так быстро, как дешевела нефть. Что это значит? Это значит, что возможны какие-то события, которые ускорят его движение и туда, и сюда.

Афонина:

- Зачитаю сообщения наших слушателей: «Привязав нашу экономику к доллару, мы погубили нашу страну». Марат дополняет: «Кстати, национальной идеей могла бы стать задача уравнять стоимость рубля и доллара. Но для этого надо работать, а не нефтью торговать».

Сергей:

- Меня затронула цитата Кудрина, что мощь страны зависит от экономики. Может быть, следовало бы к Кудрину прислушаться, если бы он продолжил, что экономика начинается за школьными партами, а не в банках и не в правительстве. Но почему Кудрин этот момент как-то обошел. А ведь это ключевой вопрос. С чего начинается экономика? Из чего она складывается? Мы вокруг рубля можем сколь угодно долго совершать разные движения, но рубль – это всего лишь кровь в системе. А где система, с чего на начинается, как ее структурировать, как строить?

Афонина:

Вардуль:

- В принципе, я согласен с тем, что все начинается, действительно, в школе. Однажды я спросил Евгения Борисовича Ясина: вы говорите – рынок, то-се. Да, да. А вот с чего надо начинать? Он ответил, не задумываясь: с учителей в первых классах. По-моему, серьезно. Давайте вспомним другого великого человека, более известного – Бисмарка. Он считал, что крепость прусской империи зависит от учителей. Прямо так. Так что я во многом согласен с тем, что говорил наш слушатель. Тема у нас сегодня все-таки рубль. Потому что добиться того, чтобы рубль уравнялся с долларом, это утопическая задача. И я даже не могу себе представить, как ее решать. Я просто могу вспомнить такой исторический парадокс. Когда первый раз в Советском Союзе решили все-таки посчитать курсы валют, представили их Сталину. Там получалось, что тогда, это был 1948 год, доллар больше чем 5,5 рублей. В результате доллар стал стоить 67 копеек. Так что здесь у нас политика всегда присутствует в определяющей мере, особенно в таких параметрах – доллар, рубль. Что касается учителей, я совершенно согласен.

Афонина:

- У нас сейчас есть политика в курсе валют? И о чем она может говорить? Сейчас доллар выше 71 рубля.

Вардуль:

- И это хорошо. Для экономики это, скорее, хорошо, потому что я говорил, что эта дама экономика - такая по-своему справедливая. Это не значит, что она руководствуется какими-то там этическими нормами. Ни в коем случае. Она всегда строит баланс. Для нас с вами, для граждан, падение курса рубля – это плохо. Потому что это обесценение наших сбережений. И вообще падение уровня нашей жизни, потому что импорт дорожает и все прочее. Для экономики это хорошо, потому что это стимул для того, чтобы этот самый импорт замещать и больше экспортировать. У нас много шума по поводу импортозамения. Отчасти обоснованного. Потому что, например, сельское хозяйство у нас уверенно растет. Так вот почему импортозамещение получает развитие? Не только из-за этого махания санкциями и антисанкциями. Нет, они, конечно, имеют значение. Но ключевой фактор здесь – это курс рубля. Рубль дешевеет, значит импортировать невыгодно. Раз импортировать невыгодно, а потребность есть, надо здесь производить. Так что рубль – это важно.

Мы разобрали, что решение Федрезерва имеет прямое отношение к российской экономике. В общем-то, это результат негативный. Не потому, что мы снимся в кошмарных снах Джанет Йеллен, ни в коем случае, а просто вот так получается. Но понимаете, во-первых, я уже говорил: прочих равных условий в экономике не бывает. Во-вторых, мы с вами посвятили одну из передач «черным лебедям» - то есть событиям, которых предугадать нельзя. Которые не обязательно негативные. И вот я хочу сейчас рассказать об еще одном парадоксе, который не такого масштаба, как идея Талеба Нассима о «черных лебедях»». Есть такой участник рынка, он работает в Saxo Bank, Стин Якобсен. Вероятно, датчанин. Он считает так, что сила доллара обратно пропорциональна той политике ставок, которая проводится. То есть, чем выше ставки, тем слабее доллар. Казалось бы, что ты такое несешь? Ты посмотри, два и два сложи. А он считает так, что он проследил пять циклов повышения ставок и пришел к выводу, что да, конечно, доллар растет, но на первом шаге. Вот какой-то период он растет, а потом – нет. Почему? Ставки продолжают повышаться.

Он объясняет это так, что мы живем в примитивной экономике. Примитивная экономика потому, что она никогда еще не была так сильно привязана к одной валюте – к американскому доллару. Если посмотреть на активы и, главное, долги, которые тоже в долларах в значительной степени, не только, конечно, но вот он считает, что в мировой экономике накоплено 57 трлн. долларов долгов. Это его цифра, я на себя ответственность не беру. Сумму я себе такую представить не могу, честно говоря. Так вот, представьте себе, доллар растет, значит выплачивать долги в долларах становится все труднее и труднее. Значит никто не заинтересован в сильном долларе. Значит он будет падать. То есть парадоксальный вывод заключается, он прямо говорит, он открывает двери своей кухни. Он все-таки рыночный трейдер. Он говорит: я буду действовать так, что доллар да, будет расти обязательно в декабре, а вот дальше – посмотрим. То есть он считает, что на втором шаге доллар должен падать. Когда наступит второй шаг – этого не знает никто. Но не в январе. Мне кажется, что в январе все-таки рубль будет продолжать падать. Потому что да, действительно, никаких пока признаков того, что нефть будет дорожать, нет.

И к тому же давайте вспомним, что еще один первый зампред Центробанка Георгий Лунтовский в середине ноября выдал «военную тайну», что ЦБ напечатает еще 1 трлн. рублей. Сколько бы нам ни говорили о том, что это происходит каждый год, все равно это, конечно, повлияет и на курс. Ну вот смотрите. Не так давно, прямо перед этим, в середине ноября, в Думе выступал один из не топ-менеджеров, но управленцев среднего звена Центробанка и говорил, что, как ЦБ был не прав в кризис 2008-2009 года, когда за два года было напечатано 3 трлн. рублей. Смотрите, Набиуллина призналась, что в конце прошлого года мы напечатали 900 млрд., сейчас еще 1 трлн. То есть то же самое. А что было в январе прошлого года с курсом?

Афонина:

- Здесь поставим многоточие. Потому что до следующего понедельника мы прощаемся.

Вардуль:

Николай Вардуль: Решение Федеральной резервной системы США окажет негативное влияние на рубль

Читайте также