«Почему вы, русские, за сербов?» Как хорваты встретили первого русского игрока

В августе 1996 года баскетболист Евгений Кисурин приехал в Загреб, чтобыстать первым русским в истории «Цибоны». А ровно через два года – в августе1998-го его 2-летний контракт с клубом великого Дражена Петровича закончился.

-Это был 1996 год. ЦСКА никак не хотел меня отпускать в «Цибону». Только последолгих переговоров, договорились, что отпустят, но только если я выплачу ЦСКАотступные, - вспоминает Евгения Кисурин. – Сумму они назвали и по нынешнимвременам приличную, а по тем – просто огромную. Она превышала мою двухгодичную зарплатув армейском клубе.

Причемв ЦСКА мне уже задолжали за полгода. И не только мне. Кроме «Цибоны» мнепредлагал контракт «Арис». Причем у греков были условия даже получше, чем у«Цибоны», но они не готовы были сразу выплатить мне несколько месячных зарплатвперед, чтоб я заплатил ЦСКА отступные. Сказали: «Это твои проблемы, самразбирайся». А «Цибона» согласилась. Требуемую сумму перевели на счетармейского клуба, и я стал свободен.

1августа 1996 года я приехал в Загреб. Война в бывшей Югославии толькозакончилась. Загреб мне напомнил Вильнюс – архитектурой, спокойствием. Все неспеша гуляют, сидят в многочисленных кафе, пьют кофе. Никто не работает.

Нобыло и еще одно сходство: в Хорватии баскетбол также популярен, как и в Литве.Вдобавок, я приехал в команду Дражена Петровича. Это тоже слегка давило,заставляло немного нервничать.

Впервый же день со мной встретился знаменитый тренер и функционер, президент«Цибоны» Мирко Новосел. Он был в тренерском штабе сборной Югославии, которая выиграламосковскую Олимпиаду в 1980 году. Кроме этого, в тот момент Мирко занимал постминистра спорта Хорватии. А мы с ним уже пересекались полгода назад. В декабре1995-го в Тель-Авиве прошел матч Всех звезд Европы против «Маккаби». Провожалииз большого спорта одного легендарного израильского баскетболиста. Новосел былтренером команды Всех звезд, куда меня и пригласил. Я прилетел рано утром изАмстердама, были там с ЦСКА на турнире, и сразу завалился спать.

Атам утром была презентация, раздавали подарки. Но я все это проспал. Спустилсяпосле обеда с ресторан фойе и встретил там Новосела. Он спросил:

-Ты чего не пришел на презентацию?

-Спал, восстанавливал силы к матчу, - говорю.

-Ему мой ответ понравился: «Молодец», - говорит.

Атогда в Загребе при встрече Мирко сказал: «С тобой мы выйдем в Финал четырех»Евролиги». И поинтересовался: не хочу лия выступать за сборную Хорватии? Я ответил: мол, зачем я вам, у вас такиезвезды - Кукоч, Раджа. Лучше я за Россию продолжу играть. Он не сталнастаивать.

«ХОРВАТЫВСТРЕТИЛИ, КАК ИНОПЛАНЕТЯНИНА»

Хорватывстретили меня, как инопланетянина в буквальном смысле. «Чего у тебя такаябелая кожа?» Вам русским, нельзя загорать? Чем кожа белее, тем лучше?»Забросали поначалу такими странными вопросами. Я даже не обращал никогдавнимание на свою кожу. А хорваты и правда, все смуглые, загорелые.

Ониочень трепетно относились к своей внешности, выглядели все, как супермодели.Каждую неделю ходили делать стрижки.

Всепоначалу спрашивали, зачем я приехал, мол, в ЦСКА мало платят? Я отвечал, чтомне предложили хороший контракт. Но сумму не называл. Мы сразу договорились сруководством, что сумму ни в коем случае разглашать не будем. Чтоб не разрушатькомандную атмосферу. Мой контракт был значительно выше, чем у местных игроков.Они еще усмехались: неужели в «Цибоне» могут хорошо платить? Что им былоответить? В ЦСКА тогда еще меньше платили.

В«Цибоне» в это межсезонье произошло резкое омоложение состава. Римац,Мулаомерович, Гиричек, который в ЦСКА потом играл. Все только начинали своикарьеры. Один Радулович, серебряный призер Олимпиады-88, был ветераном. Атренером был сейчас хорошо известный, а тогда молодой Ясмин Репеша. Он до этогомолодежь тренировал, и ему впервые доверили первую команду.

Намоей позиции играл Ивица Жулич, у него был звездный статус. На первой жетренировке он получил травму, но никто его не трогал. Что за травма, непонятно.В общем, он больше не играл, весь сезон катал девушек на своем «Ягуаре» поЗагребу. Даже на тренировки не ходил.

Неделюя прожил в гостинице, потом клуб подобрал мне квартиру в престижном районеМедвешчак. Переводится: место, где живут медведи. Сейчас хоккейный клуб такназывается. Машину мне дали клубную.

Двенедели я в квартиру приходил только ночевать. Потому что тренировки былисумасшедшие. А потом мы вообще уехали в Словению, в горах тренировались.Вернулся я только в начале сентября, больше месяца у нас не было ни одноговыходного. И обнаружил в квартире грибок. Ну, как там жить? Жена приехала с 5-летним ребенком.

Вклубе рассказал об этом, и подыскали мне квартиру в новом районе, под самойкрышей, мансардный этаж. Две спальни, большая гостиная. Просторная квартира. Вклубе отговаривали: куда ты, так далеко от центра? Оказалось, что ехать додворца, который в центре, 6 минут.

Встретилитам нас не очень дружелюбно, я имею в виду сына. Во дворе с ним никто не хотелдружить. «Рус, рус», - кричали и бросали камешки в него. Однажды по головепопали. Я вышел во двор, быстро вычислил самого главного – ему лет 13 было.Сказал ему, что если что-то с сыном случится, он будет отвечать. Он говорил,что ни при чем. Но я сказал: «Я тебя предупредил». После этого сына пересталипрессовать. А затем его лучшим другом стал тот самый, который камни бросал.

Тутеще надо пояснить, какая тогда была атмосфера в Хорватии. Война толькозакончилась, а тут русский приехал в Хорватию. Неприязнь чувствовалась. Меняспрашивали: «Почему вы, русские, за сербов?» Помогаете им. Я отвечал что-то:«Да мы вас и не отличаем. Язык у вас один».

«ОН,ЧТО НАС УБИТЬ ХОЧЕТ?»

Теперьо тренировках Ясмина Репеши. Надо сказать, что перед приездом в Загреб я хорошоотдохнул. Сборная не попала на Олимпиаду в Атланту, поэтому впервые занесколько последних лет у меня получился нормальный отпуск. А тренировки уРепеши были такие. Отправились мы на две недели в горы, в Словению.

Скрутой горы спускаемся. Уклон очень пологий. Идти надо очень аккуратно, чтоб нескатиться вниз. Стопы и икры в напряжении, ноги нагрузились. Спуск длиной скилометр. Спускались где-то больше получаса. А внизу весь тренерский штаб ждетна машинах. Пришли, не успели отдышаться: «А теперь назад, бегом». А сами намашинах вверх поехали. И мы час бежали наверх.

Нона этом тренировка не закончилась, это была разминка. Пришли в зал, а в заленачались рывки на всю площадку. Таких семь рывков. Я говорю ассистенту Репеши:«Он, что нас убить хочет?» - «Что, тяжело?» - «А ты как думаешь? Разве можнодавать такие нагрузки?»

Онпошел к Репеши, они пошептались. И вместо семи площадок, сделали пять. А потомдаже дали выходной. Это был единственный выходной за месяц.

Аоднажды меня заставили учить игроков высоко прыгать. «Как ты так умеешь высокопрыгать?» - удивлялись. – «Давай, учи наших ребят». Сказал, что лучшееупражнение для развития прыгучести – прыжки через козла.

Теперь,как тренер, я понимаю, что из таких нагрузок надо выходить постепенно наканунесезона. А Репеша нагрузки не снижал. У многих ребят полетели колени,голеностопы. У кого какие болячки были, все повылезало.