Владимир Познер: "С известными людьми я не дружу. Они противные"

За несколько дней до вечера Владимира Познера руководство киевского Октябрьского дворца волновалось, что занятое участниками Майдана здание испугает уважаемого человека из России и мэтр отменит встречу. Но Владимир Познер вышел на сцену в назначенный час. К слову, приезжие митингующие нисколько не мешали гостям, без колебаний разделив про­странство: правое крыло и второй этаж — революционерам, а гардероб, зал и коридоры, ведущие к партеру и балконам, — посетителям культурного мероприятия. В тесноте, да не в обиде.

«Человек года — 2012» в Украине, известный телеведущий Владимир Познер прибыл в Киев, чтобы презентовать свою новую автобиографическую книгу «Прощание с иллюзиями» и ответить на вопросы киевлян. «Возможность задать вопрос Познеру бывает раз в жизни!» — говорили люди, выстраиваясь в очереди к микрофонам. О книге телеведущего говорили мало. В основном, о политике. Поэтому, уходя в конце вечера со сцены, Познер пожелал всем одного: «Не сдавайтесь!»

Львиная доля вопросов из зала так или иначе касалась сложной ситуации в Украине. Познер прямых оценок старался не давать, объяснив это тем, что не живет в Украине и плохо знаком с нюансами наших событий. Комментарии его были деликатны и дипломатичны, однако намеков и параллелей в них немало. Читайте, как говорится, между строк.

-- Для меня очевидно, что есть такая страна — Украина, которая старается разобраться в себе. Она в сложном положении, потому что разделена изнутри противоречиями. А Россия смотрит на Украину и испытывает фантомные боли. Украина — оторванная рука России. Мы привыкли быть вместе, и россияне, даже если не говорят вслух, все равно думают: «Как же они могли! Как могли уйти, это неправильно, несправедливо!» Вы ведь знаете — чем сильнее связь, тем потом тяжелее, когда она рвется. Отношение к бывшему близкому человеку порой становится гораздо хуже, чем к любому неблизкому.

На Украине подобное происходит по отношению к России — антиимперское чувство, много эмоций. Нужно время. Франция очень сложно переживала потерю империи. Англия — тоже непросто. Все империи в конечном итоге разваливаются. Но развитие — это не одно поколение. Единственное, что нужно помнить, — что Россия никуда не денется, такой сосед все равно есть и будет. У меня нет сомнений, что в итоге все у вас решится так, как вы хотите.

"Я был у Путина дважды"

— Ваше отношение к Владимиру Путину как к человеку? И можно ли построить демократическую Россию, при этом не потеряв ее целостности?

— С Путиным я не дружу, пиво мы вместе не пьем. Я был у него лишь дважды: оба раза один на один, по часу. Он очень хорошо умеет слышать собеседника, очень быстро понимает твою волну, как надо с тобой разговаривать. Прекрасно говорит по-русски, без слов-паразитов, не путает числительных и падежей. Он умеет быть обаятельным, у него есть чувство юмора.

Сказать, что он мне симпатичен как человек, я не могу. И, думаю, я ему тоже не симпатичен. Но это не имеет значения. Ведь мне Путин интересен только как президент, и моя оценка его как президента неоднозначна. С одной стороны, он все-таки вернул России устойчивое положение в мире, а россиянам — чувство гордости за свою страну, которую они потеряли. Когда теряешь это чувство, появляется национализм и всякие другие ужасные вещи. То, что мне не нравится, — это, конечно, зажим демократии, отсутствие реальной политической конкуренции, ограничение свободы, к примеру, печати. Но если вы меня спросите, кого я вижу президентом России, я отвечу: «Никого».

Что касается демократии, то в России ее никогда не было. Да и откуда взяться? Многим странам Западной Европы понадобились сотни лет, чтобы стать демократичными. Невозможно сделать это за 20 лет. Помню, как брал интервью у Бориса Ельцина, когда он еще был в опале, не президентом, и спросил его: «Вы демократ?» Он мне ответил: «Конечно, нет. Вы ведь знаете, в какой стране я родился и вырос. Членом какой партии я был. Как я могу быть демократом? Может, общаясь с демократами, я чему-то научусь, но на сегодняшний день я, конечно, не демократ». Это был, во-первых, умный ответ. А во-вторых, честный. Это медленный процесс, пока не придут к власти другие люди, с другим мышлением. Иначе и быть не может. Через лет 40—60 это будет уже совсем другая страна.

Вы думаете, Навальный — демократ? Я не люблю людей, которые стремятся к власти. Либо их привлекает сама власть, что опасно, либо у них мессианский комплекс, и они уверены, что понимают, как должен жить я. Вы, сказал я в свое время Навальному, скорее, второй вариант. Я не хочу, чтобы вы определяли, как я буду жить. Знаете, что он мне ответил? «Вам понравится».

«С Филом Донахью мы 15 лет вместе встречаем Новый год»

Разумеется, возможность задать Поз­неру вопросы из анкеты Марселя Пруста, которые телеведущий ставит всем своим гостям, тоже не была упущена. Какие качества вы считаете самыми важными в женщине и мужчине? Верите ли в Бога? Какие ответы ваших гостей на вопрос «Что вы скажете Богу, когда окажетесь перед ним?» вас поразили?

— Лично для меня самое главное и в мужчине, и в женщине — это ум. Ум — невероятно важная вещь. Меня спрашивают: а как же красота для женщины? Ну, допустим, красивая, а дальше что?

Я действительно атеист, хотя и был крещен, причем не где-нибудь, а в cо­боре Парижской Богоматери! Меня, правда, никто не спрашивал, мне было несколько дней. Когда я впервые после огромного перерыва приехал в США, мой друг и коллега Фил Донахью пригласил меня на свое ток-шоу, и там одна дама спросила, верю ли я в Бога. Отвечаю: «Нет, я атеист». И зал возмущенно завыл, будто я сказал, что по утрам ем детей. После передачи ко мне подошла другая дама и дала совет: «Мистер Познер, когда вы бываете в Америке, не надо говорить, что вы атеист. Скажите, что агностик — они подумают, что это религия, и все будет хорошо».

Вопрос о Боге я задаю всем, потому что он может очень хорошо раскрыть сущность человека. К примеру, режиссер и телеведущий Александр Гордон — атеист, причем воинствующий. Когда я спросил его, что он скажет, если после смерти все-таки очутится перед Творцом, он ответил, что скажет: «Не верю!» Бывший американский посол отреагировал очень трогательно. У него задрожали губы, глаза увлажнились, и он признался: «Я спрошу, а можно мне увидеть своих родителей?» Губернатор Краснодарского края Александр Ткачев — тот еще господин. О Прусте он спросил: «А это кто? А он жив?» Я говорю, дескать, нет, но у меня с ним очень хорошие связи… Тогда он ужасно на меня разозлился и на вопрос о Боге ответил: «Не скажу!» Хиллари Клинтон на этот же вопрос заявила, что скажет: «Фух, слава Богу, прорвалась!»

— Дружбой с какими известными людьми вы гордитесь? — Американский телеведущий, с которым мы создавали первые в России телемосты, Фил Донахью — мой близкий друг, мы 15 лет вместе встречаем Новый год, и в этом году тоже будем. Ваня Ургант — тоже близкий друг, мы как семья. Вот и все. С известными людьми я не дружу. Они противные.