Между светом и тьмой. Европейский анклав. 18

- Давно хотел тебесказать… ска-а-а-за-ать… - плыл повсюду протяжный хитрый и жестокий голос. – Я тебя больше не люблю! – неслась фраза куда-то вдаль, окрашенная нотками железной холодности. Голос менялся в тонах. Возникшие черты Тони, который говорил эти слова, тоже менялись: расползались, растекались и собирались вновь в хитрую, опасную гримасу ненависти и хищничества, как у охотящегося кота. Лицо снова и снова расплывалось, произнося те же самые слова, медленно, растянуто, будто с зажёванной магнитофоном плёнки. Лицо Антоши, ставши злым и раздражённым, трансформировалось в дуло его любимого крупнокалиберного пистолета, из которого всё ещё продолжали доноситься те же слова нелюбви, где также растягивалось каждое из них, но онидоносились, словно бы из какой-то водосточной трубы. После дуло вытянулось и слилось в белобрысое сухощавое лицо Ричарда Тайлера. Его гадкая, прямая, набок зачёсанная чёлка цыплячьего цвета, мерзотно-хитрые, колющие холодком, голубые глаза… Белобрысое лицо своим голосом протянуло ту же фразу, завершив её улыбкой бесформенных тонких губ широкого саксонского рта. Эта ухмылка растянулась на всё лицо и слезло старой кожей змеи с её рта вместе с обликом белобрысого германца, вместо которого появилась противнейшая огромная чешуйчатая химера с бычьей мордой, клыкастым ртом и могучими длинными рогами с изящным изгибом. Теперь оно рычало слова: «Я тебя-а-а-а больше-е-е не-е-е люблю –у-у-у!» - и в это время омерзительнейше перетекало в своих очертаниях в нечто иное совершенно, совершенно противоположное: в сексуальную блондинку в кожаном ошейнике, в короткой юбке и сетчатых чулках. Она кокетливо лепетала: «Я тебя больше не люблю!» - затем скуксила смазливую мордашку и капризно протянула снова: «Давно хотела тебе сказать… Я тебя больше не люблю!» Затем хлопнула в ладоши и засмеялась заливистым издевательским смехом знающей себе цену проститутки. «Как странно, - подумала Маша или та лёгкая прозрачная пустота,что сейчас смотерла на происходящее её глазами и имела её мысли и чувства. – Как он может «больше не любить» меня, если даже никогда до этого не говорил, что «любит»? Дальше мимо взора, как в ускоренной перемотке, пробежало: огромный серый волк с горящими глазами, лицо Зелима, окровавленное, с взглядом, обращённым в небо, чёрные чётки… Завершило всю картину появление Семчука. Сначала его голос из темноты возвестил: «Имя его довольно известно», - ходил теперь он сам, декламируя, словно лектор, в кабинете К2, где, как ни странно, стол ещё оставался целым. – «Он может принимать обличье как мужчины, так и красивой женщины!» Тут же фигуру Семчука сменила смазливая мордаха сексуальной блондинки в ошейнике, так похожая на бывшую и теперь настоящую девушку К2. «Я тебя больше не люблю!» - взвизгивала она и кокетливо хохотала и хохотала… «Да. Странно…» - думала пустота. «Имя его довольно известно!» - резко нависло над Машей строгое, будто чего-то ожидающее лицо Семчука, требовательное, произносящее слова с нажимом, громко, приказным тоном. От этого девушка вскочила задыхаясь. Парящая электронная кушетка даже не дрогнула. За кучей блоков, экранов и экранчиков, как обычно, сидел Семчук с радиомикрофоном, спускавшимся от наушника к губам и то сосредоточенно, то задорно над чем-то работал. - Как спалось? – неожиданно повернулся он, обозначившись в сознании Маши широкой улыбкой. - Мучительно… - выдавила из себя девушка и начала оглядываться по сторонам. – Сколько я спала? - Двенадцать часов – как младенец! – задорно ответил Семчук. - Ипать… евская летопись! – схватилась Маша за голову. - Чаёк был отменным! – продолжал улыбаться капитан. - Уверена, что младенцам точно такое не снится! А за чаёк – отдельное спасибо. – вздохнула девушка и сползла с невесомой голубоватой лежанки, а та быстренько свернулась и исчезла. - Твою ж дивизию! Двенадцать часов! За это время мог мир перевернуться! – сокрушалась Маша. - Но ничего особенного не случилось, - одобряюще хохотнул Семчук. – Только К2 успел за это время уехать куда-то и вернуться вновь. – Семчук выделил намеренно слово «куда-то». Маша ещё заметнее помрачнела. Постояла немного, глядя в одну точку, а затем пошла в конец ангара, где располагалась экипировка и оружие. - Ты куда? – встревоженно спросил Семчук. - Надо подготовиться… - неопределённо бросила Маша на ходу, даже не оглянувшись.

… Чёрная, лёгкая, облегающая, спортивная футболка, чёрные спортивные, обхватывающие каждую линию на ногах, брюки. Чёрные берцы, зашнурованные быстро, по-армейски. Защёлкнут пояс, на который прикреплялись различные ремни для оружия. Кобуры, в которые незамедлительно были вдеты пистолеты и обоймы, полные патронов. На всё это девушка надела чёрный, изящный в дизайне, огнеупорный плащ. На лицо – напряжённое спокойствие. К плащу, с внутренней его стороны, Маша приспособила два серповидных орудия: по сути – огромадные металлические серпы, с зубцами на внутренней стороне лезвия и удобной ручкой, крепко обмотанной кожаным ремнём. Эти орудия должны были использоваться как два меча, причём непростых: на лезвии каждого чернелась какая-то надпись, выгравированная иероглифами неизвестного языка. И, опустив веки, богатырша тихонько произнесла: «Храни меня, Боже, ибо я на тебя уповаю!» Свои пепельно-русые с рыжим отливом волосыМаша собрала в тугой хвост. Чёлка упала всего лишь парой прямых прядей – рыже-каштановой и пепельно-русой – с левой стороны лба. На левую руку, приподняв рукав плаща, девушка браслетом намотала чёрные чётки Зелима. Лишний раз прикоснувшись к этим чёткам, она ощутила ещё большую решимость и правильность своих действий. Остановилась перед небольшим зеркалом, каким-то чудом приделанным к голому бетону, чтобы сосредоточиться: всё ли взяла, всё ли сделала? Конечно же, визитка, брошенная Тайлером на грудь умирающего Зелима, забыта не была. В пятнах крови погибшего волкодлака, она ещё раз была осмотрена девушкой, найдена весьма отвратительной только от осознания, кто её хозяин, и запихнута во внутренний карман плаща. Казалось бы, всё готово… Но неожиданно для себя Маша глянула в дальний угол помещения. Фолиант в ветхом тёмно-коричневом переплёте лежал поверх сумок с грудой оружейных частей: обойм, стволов, глушителей… На мясистой твёрдой обшарпанной обложке значилось по-русски «Лемегетон. Малый ключ Соломона», а на первой бумажной тёмно-коричневой странице – «перевод с латыни». «Интересно!» - азартно подумала Маша, жадная до новых и необходимых знаний – и перевернула первую страницу… «Во всяком случае, капитан пока команды не давал. А вот эта книжица мне как нельзя сейчас кстати!» - думала Маша, проглатывая страницы одну за другой. Она не заметила, как пролетело время, за столь интересным чтивом. Принялась за чтение она ровно в послеобеденное время – сейчас же день уходил к глубокому вечеру. Маша закрыла последнюю страницу быстро прочитанной книги, после проверила всю экипировку, убедилась, что из одежды и оружия всё на месте. Но вдруг, глубоко вдохнув, она вспомнила еще кое-что… Её простой, сделанный из сплавов каких-то лёгких металлов, крестик, что дан был ей при крещении и который она носила всегда с собой на каждое задание в сумке с вещами, в холщёвом мешочке, она достала, наконец, расправила простую бежевую бечёвку, надела на шею. После чего вспомнила и прошептала «Отче наш», трижды перекрестилась – и отправилась в путь! Она твёрдо решила, что этот бой она начнёт сейчас во что бы то ни стало! Нет сил терпеть и ждать чего-то. Неизвестность и тянущееся время гнетёт, и, кажется, что пока они отсиживаются, враг уже всё рассчитал и придумал, как расправиться с каждым из них. А она больше не допустит ничьей гибели! Ей казалось, что эту войну должна вести она лично, что не нужно втягивать туда ни Семчука, ни Тони, которому всё же грозила опасность. И хоть она чудовищно злилась на него, но также и чудовищно любила. И слепой и немой гнев, сдавливаемый нежным, но жгучим, как раскалённая лава, чувством, никак не мог выразиться иначе, как только через уход. И она твёрдо решила уйти. Оставить всех, чтобы и самой стало немного легче, и им не было трудно сдерживать и терпеть её. А если она погибнет в этом бою, то, возможно, и исцелиться: через боль, через отвагу и ярость все те пожирающие чувства пройдут и трансформируются во что-то более сложное и более вечное. Она ожидала, что навстречу ей выскочит из-за компьютеров Семчук или попадутся девчонки, может, Иван, но в ангаре царили тишина и покой – никого не оказалось – девушка прошла его беспрепятственно. Зато наткнулась на столпотворение в коридоре с камерами, при входе в кабинет К2. Семчук и Тони о чём-то говорили, но весьма спокойно. Тони был весьма саркастичен, на лице его играла хитроватая ухмылка, глаза блестели плутоватостью, он юморил, отмахивался. Увидев Марию, серьёзную, сдержанную, всё уже знавшую и понимавшую, несколько замялся. Она же внешне никак не выдала всей бури чувств при виде неожиданно ставшего чужим и отвергающим, родного лица и дорогих глаз цвета тёмного шоколада. Они пронзили всё её тело невыразимой болью и отчуждённым холодом, но эти искорки, эти чёртики-огонёчки, они и грели и жгли одновременно, стоило только забыться на секунду, поддаться их колдовству, а потом резко опомниться и вернуться в реальность, как… К2 выдавил короткий смешок, чтобы не выдать себя и исправить ситуацию своего замешательства, а затем продолжил в такой же «милой» манере беседу с Семчуком, кажется, о ней и обо всём их совместном деле. Семчук же, узрев, направлявшуюся куда-то с весьма патетическим видом Машу, безэмоциональную и решительную, резко развернулся и серьёзно глянул на уходившую. Его «умильность» мгновенно сдулась, будто порывистым ветром. - Куда это ты собралась? – строго спросил он. - Ты знаешь…- ответила она твёрдо и спокойно. - Я же сказал, что я сам скажу, когда нам идти! И пойдём мы все вместе! – с нажимом проговорил капитан. - Нет. Я пойду одна!- также спокойно и твёрдо парировала Маша. - Не понял. – саркастично произнёс капитан. - Он меня приглашал – я и иду. Вам там нечего делать, - пояснила девушка твёрдо чеканя слова, словно металл, намеренно выделив местоимение «меня». - Но если ты пойдёшь одна – он тебя убьёт! – чуть не закричал Семчук, и нервы его были на пределе. - Не убьёт! – отрезала Маша. Она молчала, отвечая твёрдым взглядом на взвинченное состояние командира группы. - Так… Хорошо… - переводил дух капитан и одновременно менял тактику. – Тогда ты обязана меня слушать как высшего по званию. А как высший по званию, я отдаю приказ не выходить на бой с Тайлером в одиночку! Ты же должна этот приказ беспрекословно выполнить, иначе… видит Бог, - с сожалением проговорил фразу капитан. – Я отдам тебя под суд… - Что ж… Пусть будет так! – всё также твёрдо и непреклонно отрезала Маша. Взглянув решительно на командира, на К2 и стоящих неподалёку девушек и Ивана, Маша направилась к выходу. - Стоп. – услышала она за спиной знакомый бархатный голос. – Я, конечно, всё понимаю… Это ваши дела и всё такое. Но… Мне никто ничего сказать не хочет? –К2 словно переменился до состояния прежнего себя, того же ласкового к ней и заботливого. – Мари. – её имя произнёс он, чуть понизив тон, более ласково и более доверительно. Резко к нему развернувшись, Маша глянула железным, холодным, пронзающим и честным взглядом прямо гангстеру в упор. Он сделал пару шагов ей навстречу, чтобы быть ближе. Он пытался быть с нею мягче, ожидая от неё душевности, но вся она была, словно натянутая струна, а вид её оставался донельзя официальным. - Тони, - начала она спокойно, но с нотками той же официальности, что царила в её позе и взгляде. – Спасибо тебе за всё, что ты для нас сделал! Тони мгновенно посерьёзнел. То, что она назвала его не по-своему, не по-русски, несколько его смутило. Настроение изменилось самым негативным образом. Он, возможно, даже загрустил, хотя выражение его и поза грусти не выдавали, но что-то в душе его уже надломилось. - Я бы мог тебе чем-нибудь помочь. Может, дать людей. Или… могу пойти с тобой… - тихо, серьёзно и спокойно произнёс К2 своим бархатным голосом. - Нет, - Маша горько улыбнулась, опустив голову, чтобы, по возможности, этого никто не заметил, а затем, справившись с собой, выпрямившись, жёстко отчеканила. - Дальше я иду одна. Это моя война! – и уже окончательно и бесповоротно зашагала к выходу. Но в этих словах было столько же решительности и храбрости, сколько - горечи и безрассудства. К2 остался на месте, глядя ей вслед немигающим взглядом, нерешительный, раздавленный, посеревший и какой-то сиротливый. Семчук крикнул вдогонку: - Ты хотя бы связь с нами не теряй! – и взбесился. Начал ругаться, причитать. Потом махнул рукой, бросив только одно: «Веприца. » Маша, выйдя из крепости К2 и перешагнув, заграждавшего путь автомобилям «ежа», вытащила из уха радиомикрофон и, не взглянув на него даже, бросила прочь. Не останавливаясь и не сбавляя шаг, оставила позади себя и надежду на связь с друзьями.

К2 стоял на прежнем месте, у входа в свой кабинет. В его голове закопошились мрачные мысли: одна мрачнее другой, и взгляд его смешивал в себе и злость, и жалость к самому себе, и какое-то то ли смущение, то ли смятение. Что-то рушилось у него внутри: то ли доваливалось в руины, то ли начинала только осыпаться штукатурка с потолков. Напротив него, полубоком, словно мраморный монолит, стоял Семчук и пытливо-осуждающе глядел на соратника. Так глядят на тех, кто сначала тем соратником был, а потом быть им перестал, а теперь не может трезво оценить и чётко сказать: а кем он стал и что он выбрал? К2 вроде и не замечал того взгляда, уйдя в свои мысли, а потом, вдруг очнувшись, усмехнулся чему-то, характерно мотнув головой, будто оглянувшись через плечо, - и только теперь взглянул на Семчука в ответ. - Что? – всплеснул руками К2. - И ты вот так вот её отпустишь? – прищурившись, спросил Семчук. - А что, я должен помчаться за ней вдогонку и остановить, шлёпнувшись на колени?! – развёл руками К2. Семчук оторопел: он ожидал какой угодно реакции от Тони по отношению к Маше, но уж точно не такого наглого попустительства. - Что-то не так, товарищ капитан? – ёрничал К2. – К вам же так обращаться надо? «Товарищ»? Остерегайтест вашег друга, ведь он может оказаться товарищем! Верно? Семчук кивнул в ответ сдержанно и настороженно с мыслью: «Чего же от него ждать дальше?» - Я помню про вашу директиву насчёт меня и Мари, - хохотнул он. – «С ним будут проблемы!» «Помни: доверяй, но проверяй!» «Насколько ты доверяешь ему по шкале от одного до десяти?» «На пять» Ого! Аж на пять! А почему же всего на пять? Или отчего не меньше? – ехидствовал К2, цитируя произнесённые когда-то слова то Семчука, то Мши. Семчук заметно удивился. Удивился так, что все чувства, овладевавшие им ранее, немедля улетучились. Он уставился донельзя изумлённым взглядом на торжествующую физиономию К2. Тот же успокаиваться и что-либо спокойно объяснять не собирался, он распалялся дальше: - А вы думали просто держать меня за идиота?! А «просто» не бывает: у меня свои каналы, у вас – свои. Хотя я проверил – у вас и каналов-то нет! Работаете, так сказать, голышом. Удачи! Но вот то, что вы меня нагло использовали, а потом хотели нагло кинуть – налицо! И даже не отрицай, капитан! - Не правда! – возмутился капитан. – Маша тебя любила! Серьёзно любила! И любит. - Неужели?! – усмехнулся гангстер. – Но вот когда указание от вас получила – чего-то засомневалась! Семчук внутренне понимал – было, но смолчал. Он стоял на своём до конца. А сомнения не считаются: они бывают во всём и у всех, важнее – результат, а об этом результате он Тони уже сообщил. - Мы помогли занять тебе место патрона, как ты того хотел! – ответил наконец капитан, овладев собой. - Разве?! Это сделали вы?! Как интересно! – продолжал издеваться Тони. – И в чём же тут ваша помощь? По моим данным старого патрона замочили совсем не вы, и за моё назначение никто из вас не постарался! - Ты забыл сходку? Ты забыл бани Шаха Надира? Или у тебя память коротка? Да тебя бы там замочили, не окажись рядом нас! – начиная набирать такие же, но даже более утончённые обороты, парировал Семчук. – К тому же, ты был единственным кандидатом! - Да ладно! Как будто бы ОНИ не нашли своего человека для такого поста! И это ОНИ сделали так, чтобы я пришёл к власти, обставили всё. Вы только кстати успевали путаться под ногами! – не унимался новый Патрон, делая особый акцент на местоимении «они». - Ах, вот ты о чём, К2. – усмехнулся теперь и Семчук. – ОНИ… И много они тебе пообещали? - Они не обещали. Они уже сделали! И открыли мне глаза! Как же я раньше ничего не видел?! Но её слова подтвердили мне всё, что сказали они: «Спасибо тебе за всё, что ты для нас сделал!» - передразнил он писклявым голосом Машу. – «Спасибо» - это всё, чем вы можете заплатить! Чёртовы халявщики! Я вас приютил, дал явки, пароли – всё, что только можно! Помогли… Да кому вы вообще можете помочь?! Вы только вторгаетесь в чужую страну и пытаетесь тут установить свои порядки, навязать своё мнение и свои интересы! Да разберитесь сначала с бардаком в своей стране! Это у вас прокатит с какой-нибудь третьесортной страной, но не с Францией! И я сделаю всё, чтобы вы в моей стране не хозяйничали! – К2 разошёлся не на шутку! -И что говорить о вас самих! – продолжал он. – Потеряли одного из своих «товарищей»! О! Какой ужас! Все в грусти и печали! – издевался К2. – А я думаю: нет ничего грустного – одним захватчиком меньше! Чёртовы империалисты. Пока капитан выслушивал все претензии гангстера, его лицо становилось от удивленного всё более и более строгим. Пару раз он хотел перебить К2 и что-то тому возразить, но сдерживался, хоть и с огромным трудом. Последние же слова глубоко оскорбили Семчука, и тот, в итоге, предстал непреступно-холодным перед бывшим союзником и крайне обиженным его словами. Он стоял и пристально глядел в глаза К2, пристально и твёрдо. Так прошло несколько долгих секунд… Затем, чуть повернув голову в сторону, но не отводя взгляда от К2, скомандовал: - Иван, оповести девушек – и собирайте вещи. Мы уходим! После чего резко развернулся спиной к нынешнему противнику и решительным шагом, вслед за только что ушедшим Ачытыгеновым, направился в ангар.

Она точно знала, где именно состоится новая встреча – там, где завершилась предыдущая, вот и шла вперёд, держа в руке окровавленную визитку с золотой вязью символов латиницы. Войдя в просторное помещение старого костёла, где умер Зелим, девушка остановилась на входе, чтобы рассмотреть получше всё, что тут сейчас творилось. А тут изменено было всё совершенно: куда-то делась лежавшая у стены груда камней, пол оказался чистейше выметен, по углам чадили свечи в канделябрах, и какой-то запах восточных благовоний из курительных палочек щекотал нос. На полу, ко всей прочей радости, красовалась огромная красная пентаграмма, сопровождаемая какими-то неизвестными ей ранее символами. Впрочем, сейчас они ей тоже были неизвестны, но настораживала эта картина не по-детски! Пару символов или иероглифов она узнала визуально – видела их в «Малом ключе», когда читала, правда, сейчас это вряд ли бы помогло. «Ну, охренеть теперь!» - оценила Маша увиденное. Но когда девушка переступила границы этой пентаграммы, то визитка, которую она держала в руках, начала вдруг тлеть без огня, обугливаться и сыпаться на пол чёрным пеплом. А по краям, где только что осыпался чёрный пепел, алели бисеринки искорок. И как только осыпались последние пепелинки, впереди возникла высокая, худощавая фигура в серебристом пиджаке и брюках. Она стояла спиной, но узнать её можно было не только по габаритам, а вернее их отсутствию, но и по белобрысым жиденьким прямым волосам, а также по гадкому, елейному голоску любующегося собой франта: - Ты всё-таки пришла! Я ждал! Знал, что ты придёшь! – изобразил он притворную и слащавую радость. – Я это чувствовал! – продолжал он. – Мы чувствуем друг друга, ведь правда? Маша не отвечала ничего, лишь пристально следила за его перемещениями по алтарному возвышению - что-то вроде сцены, с которой читается проповедь. Она с нескрываемой ненавистью смотрела на гада, расхаживающего напротив неё. Он взглянул и будто спохватился: - Ах, да… Прости меня за твоего верного пёсика! Не хотел его трогать: он как-то сам подвернулся… Ну, знаешь, как это бывает. – с притворной жалостью смотрел он на девушку. Маша продолжала молчать и всё также буравила его взглядом. - Но не переживай из-за этого. Это пустяки! Потому что хозяин может всё! Она нахмурилась. - Но… Тебе больно… Я чувствую это. Я знаю! – медленно, боком, как зверь, стерегущий свою добычу, ходил Тайлер.- Увы! Такие, как мы, обречены остаться в одиночестве. Им, простым смертным людишкам, с их мелкими мещанскими интересами и страстишками, не понять нас. Усвой же, наконец, что он не достоин тебя! Он и все подобные ему так и будут гнить в своих страстях и желаниях, а нам надлежит наблюдать за ними и с ними играть, как кошка с мышью! Иначе какое в этом мире ещё есть удовольствие, кроме этого. – поэзился белобрысый, продолжая ходить из стороны в сторону. - Я такая же простая смертная, - с презрением и долей насмешки произнесла Маша. - О нет! – рассмеялся Тайлер. – Ты – особенная! Чудо природы! У тебя есть одна волшебная способность… Впрочем… Даже не одна. Тебя необходимо развивать! Но в этом и есть самая соль – до каких пределов. «Как хорошо, что он не знает, что я-то знаю об этих способностях!» - улыбнулась Маша мысленно сама себе. - Вот, например, - продолжал белобрысый своим омерзительным голосом. – Ты сейчас о чём-то думаешь, но я не могу увидеть, о чём. Но можно твой мозг усовершенствовать до того, что я даже не буду ощущать движения твоей мысли! И знаешь ли ты ещё, что… твой дар предполагает неподвластность любому виду чар! Ну, кроме, может быть, любовных, - он усмехнулся. Маша недоумённо пожала плечами, словно пропустив совершенно мимо ушей замечание о «любовных чарах». - А я скажу, что всё это в тебе есть! И даже больше. Моё предложение таково: стань моим союзником – и все эти способности я помогу тебе развить! Маша подняла бровь. - К тому же, у тебя будет всё, что только пожелаешь! – развёл руками белобрысый в костюме, будто предлагая незримый, но обширный перечень предметов. - А что, если я откажусь? Тайлер в ответ улыбнулся так, как улыбаются мудрецы, видя ошибки юности с их уже проявляющимися последствиями. - Всё просто, дорогуша, - оскалился он. – Я тебя убью. Сказав это, он начал поднимать руки – и полумрак стал рассеиваться, но ещё внутри него формировались какие-то тени бесплотных человеческих фигур. Когда же сумрак уходит от этих теней, то они вдруг обретали тела и превращались в статных мужчин в чёрных костюмах и галстуках, как профессиональные секьюрити, а внешность их можно было обозначить только так: «на одно лицо». Сумрак рассеивался по обе стороны от Тайлера, а вместо него разливался яркий, почти дневной свет. По обе же стороны от белобрысого и стояли эти «секьюрити», как солдаты – один к одному, будто влитые. И их было очень много, несравнимо много! Они огибали костёл по всей линии, оставив пространство только в середине, где стояла девушка. Они были спереди от неё, сбоку и даже сзади, окружив и оставив невозможной попытку к отступлению. Но всё это девушку не напугало. - Ты должна учесть, что в тебе пока нет тех сил, что я обещал пробудить! И если ты сейчас откажешься – они не появятся никогда! – гневно усмехнулся он. - Я учитываю… - твёрдо и спокойно ответила Маша и затем также спокойно оглядела мужчин в чёрных костюмах, убедившись, что она ими действительно безнадёжно окружена. А наглая ухмылка не спешила сходить с обманчивой личины белобрысого. - Учитывай и ещё кое-что… Маша продолжала смотреть на него спокойно, но с ненавистью. - Я мыслю на два,- он показал два пальца. – Шага вперёд! Сбоку, из-за колонны появились ещё секьюрити, но вели они за собой связанных людей с заклеенными скотчем ртами. Их было четверо. Маша просто не верила собственным глазам! Людей поставили на колени, как ставят заложников перед камерами террористы. Маша, не в силах оторвать взгляда и не в силах сообразить, не мираж ли это, оцепенев смотрела и смотрела на связанных. Ими оказались капитан Семчук, Иван, Тамара и Зарема. Семчук строг и недоволен, застигнутый, явно, врасплох, Иван – спокоен и безэмоционален, но глубоко в его глазах поблёскивала отчаянная злоба с долей иронии, Тамары была напугана до беспамятства, а Зарема просто сидела, устремив взгляд в пол. Вот теперь Маша, осмотрев своих товарищей, с недоумением и немым вопросом взглянула на Тайлера. - Как мне это удалось? – насмешливо спросил сам себя Тайлер, вместо Маши. – В этом мне помог твой милый друг! – с улыбкой воскликнул белобрысый. – Но что-то он запаздывает. Пойду-ка я его встречу и потороплю! Тайлер сошёл с алтарного возвышения, прошёл зал, прошагал важно мимо девушки, не забыв нагло ей подмигнуть, - и скрылся во входном проёме. Колонноподобные секьюрити сомкнулись, не давая ни малейшей надежды на побег. Впрочем, вырубить парочку и убежать – не так сложно. Но вот эта «парочка» и другие хлопцы в чёрном явно не дадутся просто так! Также явно эти люди – «не совсем люди», что и можно было заметить по их тусклым, полуприкрытым жутковато и одинаково у каждого глазам. В руках они не держали ничего, но можно было поспорить, что под пиджаком у каждого – кобура с заряженным пистолетом. Оставалось ждать. Плана не было. Прошла томительная минута, прежде чем клоны-секьюрити расступились – и в зал костёла своим привычным шагом вперевалочку вошёл К2 с двумя головорезами из своих. Он прошёл мимо Маши, украдкой обдав её своей холодной строгостью глаз цвета тёмного шоколада. Она бы и рада думать, что он тут совершенно случайный посетитель и что он на её стороне, но взгляд заставил думать иначе. «А что ты хотела?! – приводила она себя в реальность. – Его милый взгляд плюшевого медвежонка? Обломись! Теперь он враг! Лжец и лицемер! А, может, он таким и был всегда? Особенно по отношению к ней и её друзьям. Это всего лишь вербовка!» Девушка тяжело вздохнула, провожая взглядом выразительный затылок К2 с выбритыми символами его «погоняла». Из какой-то потайной двери в алтарном возвышении вынырнула тонкая женская фигурка. Её обладательницей оказалась блондинка со стрижкой «карэ», с чёлкой, закрывающей лоб, белой – белой кожей, тонкими чертами смазливого лица и повадками кошки. На шее, конечно же, всё тот же непонятно зачем прилаженный ошейник – украшение неформала-металиста, чёрная кружевная полупрозрачная, обтягивающая фигуру и выдающая свету белому чёрное нижнее бельё, короткая чёрная юбка, чулки сеточкой, тоже чёрные и чёрные туфли на высоченном каблуке. Маша не так уж и удивилась её появлению здесь: ведь бывшая девушка любимого мужчины, появившаяся вновь в его окружении да ещё и в качестве девушки настоящей воспринимается ещё той нечистью – уж никак иначе! - Что ты здесь делаешь? – удивился К2. «Уж он-то удивился! – усмехнулась Маша про себя, и эта усмешка снаружи затронула только левый уголок губ, что каверзно искривился, поехав вверх. – У тебя-то разума не так много!» Да и помимо общей ревности и отвращения к этой даме, было у Маши и какое-то неясное предчувствие какой-то непростой связи этой «леди» с Тайлером и его шайкой-лейкой. - Жду тебя! – улыбнулась блондинка в ответ ухажёру. – В конце концов, ведь это я помогла тебе связаться с этими людьми! – обиженно надула губки она. «Становится интереснее!» - замигала красная лампочка в мозгу Маша. - А где твой босс? – начал оглядываться К2, затем посмотрел на неё тревожно. – Я бы хотел всё обсудить с ним! - Ты бы мог обсудить всё со мной! – страстно выдохнула блондинка в стиле эротического кино. – Хозяин всё слышит! Эта сцена была бредовой с точки зрения Маши. Хотя, о чём речь? Все события последних нескольких дней были полнейшим бредом шизнутого! Так что эта сцена лишь добавляла бензина в костёр тупости последних событий. Маша просто чуть вбок повернула голову, как кошка, что внимательно следит за бессмысленными манипуляциями человека и изменяет наклон головы, чтобы взглянуть на это под другим углом. - Хозяин всё слышит! – повторила блондинка, выдохнув последнее слово, будто с еле сдерживаемой страстью. - Да о чём мне тут с тобой говорить?! Ты же просто… Но К2 осёкся и не произнёс последнего слова, потому что… Блондинка дёрнулась и застыла с выражением полустрасти-полуиронии и долей несвежей весёлости в глазах, что слилось и застыло единой массой полусумасшествия. - …просто шлюха! – закончила она каким-то не своим, меняющимся на мужской, голосом и нехорошо захихикала, будто в истерии. Маша-то думала, что это она должна держаться изо всех сил и не терять самообладания от всего увиденного и услышанного, но теперь настало время держаться уже самому К2, потому что смазливое женское личико напротив него стало превращаться в вытянутое мужское с германско-скандинавскими чертами (*этакого «чистого арийца» по представлениям обывателя, хотя, на самом деле чистыми ариями являются лишь индусы и персы), вовсе не такое мило смазливое, что было несколько секунд назад. К2 отпрянул в ужасе, что не смог скрыть. Тот отобразился на его лице. А выражение страстного безумия осталось на лице, уже кардинально изменившемся из лица блондиночки – в ципляче-белёсое без капли макияжа. Пред очи предстал Ричард Тайлер в своём любимом костюме и при галстучке. - Да, ты прав, - во всю ширь улыбнулся он К2. – Это всего лишь шлюха… Но мне нравилось! – весело сказал он и диковато-сумасшедше улыбнулся. Маша изумлённо подняла бровь, затем опустила глаза и позволила ироничной улыбке тронуть свои губы. Она даже закрыла глаза в порыве саркастичной горечи, некоей жалости и, одновременно, прорывающегося наружу торжества: «Шах и мат, засранец!» К2 же в ужасе отпрянул и начал испуганно оглядываться. Маша смотрела на него. И в её душе, превозмогая горечь предательства, заискрилась жалость и сочувствие, но примешалась также маленькая толика того превосходства, которая наблюдается у людей, оказавшихся правыми и чья точка зрения одерживает верх над другой, подтверждаясь самою мудростью жизни! Но главу гангстерского мира Франции этот взгляд прожигал насквозь, будто это были не глаза девушки, а раскалённые угли! Хотя в них, несмотря ни на что, всё же проглядывало немного печали. Семчук и Иван тоже смотрели на него в эти секунды. В их же глазах обозначалась неприкрытая, но сдержанная насмешка пополам с горечью жалости. - Ну что, милашки, вы закончили? – издевательски осведомился Тайлер. – А теперь к делу! Должен сказать «спасибо» тебе, дорогой! - нагло и похотливо улыбнулся он К2. – Надеюсь, я полностью с тобой расплатился? - Да…- вырвался слабый звук голоса из уст К2. Затем он поспешил судорожно кивнуть, дабы сильнее подтвердить положительный ответ на вопрос. - Будем сотрудничать дальше? – ехидно осведомился белобрысый. Тут уже К2 кивнул более уверенно, но всё ещё заминаясь. - Это верное решение! – расплылся в ещё более лицемерно-добродушной улыбке белобрысый. - А с ними что сделаешь? –хмуро осведомился гангстер. - А вот это уже не твоя забота! – холодно и жёстко бросил Тайлер. – Ты сделал свою работу – можешь быть свободен! – ответствовал Тайлер и повернулся спиной к К2, давая понять, что разговор окончен. Но К2 всё медлил уходить. - Так что ты с ними сделаешь? – окрепшим голосом окрикнул он Тайлера. Тот не ответил. Никак не отреагировал на окрик. Он продолжал идти лёгким шагом к месту своего торжества, к алтарному возвышению. - Я спросил: что ты с ними сделаешь? – жёстче повторил вопрос К2. - …мистер Тайлер! – ехидно-холодным голосом отозвался белобрысый, поправляя гангстера. – Я, кажется, уже всё сказал вам! – улыбнулся он издевательской улыбкой. К2 стоял, не шелохнувшись, словно изваяние, буравя взглядом Тайлера. Тот же, несколько испытующе и с насмешкой посмотрел в ответ в глаза гангстеру, но смотрел недолго и быстро взгляд отвёл. - А что будет с нею? – К2 кивнул на Машу. Тайлер ухмыльнулся на это, затем поднял надменно руку вверх, словно показывая незначительность вопроса. - Это тебя не касается, - елейным голосом своим произнёс он и издевательски спросил. - Что тебя ещё интересует? К2 продолжал сверлить Ричарда твёрдым пронзающим взглядом. Последний ещё раз испытующе глянул на гангстера – и вдруг разразился безумным раскатистым, злодейским хохотом. К2 так внезапно сорвался с места и решительно помчался на Тайлера. Он уже возле белобрысого ненавистного противника, но тот спохватился стремительно… Одного взмаха руки Тайлеру было достаточно, чтобы остановить главаря гангстеров своей телекинетической силой, превосходящей в разы силу Семчука, так, что тот упал на колени и оказался абсолютно обездвижен перед соперником. И только по выражению лица К2 можно было понять, что он борется с влиянием белобрысого чародея. Рука Тайлера остановилась в воздухе над головою К2 – и все увидели только его раскрытую ладонь. - Куда ты лезешь, ничтожество?! – раздражённо рявкнул он. – Хочешь знать, что случится с этими людишками? Хотя это уже не должно быть важно для тебя! К2 не мог ответить, ибо не мог произнести ни слова, но пытался изо всех сил сдвинуться с места, правда в результате смог только дёрнуться, что тоже стало весьма ощутимо и видимо как для Тайлера, так и для других наблюдавших. Чародея охватило недоумение, удивление с примесью страха. Тут же он навис над гангстером всем своим длинным и сухим телом и процедил сквозь зубы, но так, чтобы слышали все: - Скажи спасибо, что позволяю тебе дышать! К2 снова дёрнулся изо всей силы – и в этот момент что-то изменилось в его глазах и в выражении лица. Изменилось выражение в этот миг и у Тайлера. Он отскочил от гангстера, что для всех явилось странной и неожиданной реакцией, правда, быстро взял себя в руки, прочистив горло звучным и протяжным «хммм», чтобы справиться с остатком некоего замешательства, и вдруг спокойно и нарочито доброжелательно произнёс: - Ты так хочешь увидеть всё, что произойдёт с этими людьми своими глазами? Что ж… Если это для тебя так важно, то ты можешь остаться… - оборвал он речь на полуслове. – ДО КОНЦА! – хрипло и выразительно бросил он вдруг с нахальной улыбкой, которая в пару мгновений трансформировалась в почти полную гримасу отвращения. Он махнул рукой мужчинам в костюмах – и двое из них, отделившись от общей массы «себе подобных» и оттащили К2в сторону, поставив рядом с собой в качестве зрителя, от которого требовалось созерцать дальнейшие события. Гангстеру явно не нравилось происходящее, и он одёрнул руку от продолжавшего удерживать его тайлеровского телохранителя. Тот же, повернувшись к К2, недобро взглянул на него. К2 же будто не заметил этого взгляда. Рядом с притащили и поставили его обезоруженную и обескураженную свиту. Так они и остались спокойно наблюдать, переминаясь с ноги на ногу, поглядывая на своего предводителя и стараясь брать с него пример в том, чтобы молча и твёрдо стоять на ногах и смотреть вперёд. Одного они недопонимали явно: отчего вид их главаря становился всё более тревожным и озабоченным и почему на лбу их всегда бесшабашного главаря вдруг залегла морщина грусти? И откуда у него появился вот этот взгляд, тяжёлый, слишком сфокусированный и чересчур серьёзных, напоминавший взгляд этого русского капитана, что сейчас стоял связанный перед алтарным возвышением белобрысого англо-германца? Тем временем Тайлер, встав в пафосную позу на облюбованном им месте для алтаря, с распростёртыми руками, как у заправского иллюзиониста, громогласно возвестил: - Да начнётся представление! Тут вдруг резко опустил руки и, посмеиваясь, взглянул на Машу. - Вернёмся к нашему предложению, - смотрел он насмешливо в упор на девушку. – Я надеюсь, ты очень хорошо подумала? Маша кивнула. - И что же? Ты готова стать моей царицей? – хвастанул он чистейшим русским языком, приправленным наглой усмешкой. - Чего? – наморщилась девушка. – Чеши ты лесом! - Тише – тише! Я же пошутил! А то я могу подумать, что это твой отказ! – и он подал знак своим людям в чёрных костюмах. Один из них подошёл к Семчуку, взял его за волосы и запрокинул голову назад, обнажив шею будто для безжалостного её перерезывания, но при этом никакого ножа или других режущих предметов тайлеровец не держал. Девушка недоверчиво смотрела на этого «секьюрити». Что-то в нём было странно-неестественное, будто перед нею живой манекен, а не человек. Эта странность и неестественность подтверждалась всё больше и больше, когда она увидала, что пальцы на свободной руке этого химерского прислужника непостижимым образом удлинялись, чернели и заострялись так, что превращались в какие-то огромные чёрные, острые звериные когти. Острота их казалась довольно велика оттого, что концы и «лезвия» их поблёскивали на свету. Маша испытующе глянула на Семчука, будто стараясь передать ему мысль телепатическим путём: «Что же ты бездействуешь?! Неужели они так просто могут тебя убить?!» Но голос Тайлера пресёк дальнейшую мысль и внушение, передаваемое капитану, но явился ответом на её безмолвный и полный эмоций вопрос, что она адресовала Семчуку. - На самом деле, да, - улыбнулся белобрысый, стоя за спиной девушки всё на том же старом алтарном возвышении. – Это довольно просто в их положении: ведь они связаны, а тела их парализованы, - спокойно, но не без ноток торжества в голосе продолжал он. Теперь Маша недоверчиво уставилась на него. - Ты про то, что я прочёл твою мысль? Так ты же её посылала. Я просто перехватил. – он довольно улыбнулся. – Но мой вопрос остаётся: ты будешь с нами? - Подожди, Тайлер… - со вздохом выговорила Маша тихим надломленным голосом. Она всё сильнее осознавала его возможности. - Мистер Тайлер, - поправил нарочито-вкрадчиво белобрысый. Маша, прерванная, невольно согласно кивнула и сразу отмахнулась, будто желая более наглядно показать совершенную неважность этой его вставки для сути их разговора. - Подожди… - вновь произнесла она с выдохом, чуть наклонив голову, опустив лицо, прикрыв глаза и сморщившись, будто от внезапной, но терпимой зубной боли, но умолчала обращение к Тайлеру. – Я ещё не поняла некоторых условий. Тайлер принял выразительную позу слушающего и внимающего, но в ней явно сквозило насмешкой хозяина положения над жертвой. - Если я встану на твою сторону, ты отпустишь моих друзей и не станешь преследовать их? – с подозрением посмотрела на белобрысого его жертва. Тот улыбнулся в ответ своей противно-елейной улыбкой. - Ты мне не веришь? Очень зря! – ответил он серьёзно. – Мне очень важно заверить тебя в том, что за твоё согласие я выполню все условия сделки. Это сущая мелочь по сравнению с тем, что я могу для тебя сделать! Если ты захочешь – я сделаю для тебя нечто большее! Гораздо большее! Маша нахмурила брови, пытаясь понять, что же имеет в виду злодей? - Помнится мне, ты лишилась весьма дорогого для тебя человека, - начал издалека белобрысый. Девушка тут же поняла, о чём идёт речь – и боль, острая, вдруг резко и глубоко резанула по сердцу. - Не без твоей помощи! – стальным голосом произнесла она. - Ты, я думаю, понимаешь, что я могу исправить эту ошибку, - улыбнулся по-деловому Тайлер, словно уже почти заключил важную для своей кампании сделку, будто ещё чуток – и бумаги будут подписаны! «Важный партнёр» в этот момент на секунду опешил, но потом срочно взял себя в руки, изобразив на лице подозрительность и чуть сощурив глаза. - Но ведь ты хочешь снова увидеть живым и здоровым своего друга? – вкрадчиво спросил он, подойдя к ней почти вплотную и глядя прямо в глаза своими блёклыми рыбьими радужками. Недоверчивый прищур не сходил с лица девушки. - Ты мне снова не веришь! – улыбнулся он лицемерно. – С одной стороны – так и нужно. Ты молодец! Трезво мыслящий человек не будет доверять таким, как я? Но, с другой стороны, сделка для меня весьма важна, и я не нарушаю никогда её условий. А уж наша с тобой сделка для меня и вовсе бесценна! И так оно и есть! Ведь ты даже не осознаёшь пока своей важности. А ты очень, очень значительная фигурка в этой игре! Ты должна понимать мою природу… - Уж прости, я не знаю тебя…- горько усмехнулась «фигурка». - И правильно, что не веришь незнакомцам! – усмехнулся, добродушно, насколько умел, Тайлер. – Но отвечу тебе, что я знаю тебя с самого твоего рождения! – выделив интонацией это «я». - Знаю тебя даже больше, чем ты сама! Конечно, ты считаешь меня злом, но разве эти твои так называемые друзья не являются ещё большим злом, искалечившими твою жизнь и лишившими тебя нормального детства? - Детство у меня было такое, что дай Бог каждому! Но это ты уничтожил часть моей жизни несколько дней назад! - И могу её восстановить! Я дам тебе всё, если ты будешь со мною! Тут белобрысый картинно отступил на шаг в сторону и с хитрейшей улыбкой повернул лицо туда, откуда должно было возникнуть то, что непременно должна увидеть девушка. Это нечто, появившееся перед глазами Маши, взволновало её настолько, что она и помнить забыла про своё недоверие или про что бы то ни было вообще. Её лицо теперь, вместо напряжения и чуть насмешливого прищура неожиданно выразило удивление, страх и, вместе с тем, какое-то светлое ожидание, смешавшееся в её сердце и породившее в нём невыразимое волнение, затмившее всё происходившее ранее в этом помещении. На её глазах появился живой и совершенно здоровый Зелим: без единой царапинки или капли крови. Он был таким, каким был всегда, только в нём проглядывала чуть большая серьёзность, смешанная с тревогой или чем-то вроде того. - Это. - начала Маша. - Часть твоей жизни, которую я уничтожил, - закончил за неё спокойным и уверенным тоном Тайлер. - Я же сказал, что смогу восстановить тебе её. Маша, не моргая, продолжила смотреть на воскресшего так неожиданно друга, которого недавно трагически потеряла. - Зелим. – сорвалось с её губ. Он слабо и с нежностью улыбнулся ей в ответ. При этом глаза его осветились едва сдерживаемой радостью от встречи с родным человеком. - Вот мы и снова вместе, - спокойно и как-то грустно сказал он. Сестра, не отрываясь, смотрела не брата. Почти не дыша. Лёгкая и незаметная, как маленькая серенькая птичка, но горячая и оттого невыносимая, выкатилась и помчалась стремительно вниз по щеке одинокая слезинка. - Я… я так хотела бы… чтобы… - но Маша не окончила фразы, а намеренно прикусила нижнюю губу и не закончила фразы… - Чего? – спросил продолжения сам Зелим. Ответить девушка не смогла, только закрыла глаза и опустила скорбно голову. Перед нею снова возникла семья Зелима: его отец, сёстры, братья - двоюродные и троюродные. Страшно представить, что с ними станет, когда они узнают о его смерти. Эти серые от горя лица, безрадостные стены дома, которые и так уже не раз принимали весть о погибших в их семье мужчинах и женщинах. Первой страшной потерей для их семьи стала смерть первенца, старшего брата Зелима, в первой чеченской кампании, при налёте в отряде под командованием самого Дудаева. Потом, во вторую кампанию в бомбёжке, погибла мама. Маленьких Зелима и его совсем ещё грудную младшую сестру отец выхаживал сам. Гибли на их глазах двоюродные и троюродные братья. Их семья видела смерть. А смерть глядела в их глаза, в глаза каждого – и взрослого и ребёнка – одинаково. Ещё со смерти первого сына, Анзор Абдуллаев, глава семьи, твёрдо решил, что эта война («священная», «джихад», «освободительная» - как бы её ни называли) – не его война. Это тяжёлый выбор, тяжёлый жребий: кем стать, что оставить после себя, что выбрать? Отказаться ли от всего и настаивать на своём – и остаться одной на целом свете или не остаться вовсе, но сгинуть со всеми дорогими ей людьми по чьей-то чужой милости, оставив без защиты миссию и страну… … Или согласиться на предлагаемые условия, но тогда… Что будет тогда, известно только Одному Богу! …а, и ещё этому… Но кое-что можно было предвидеть и самостоятельно… Во всяком случае, Маша и так уже решила… - Я согласна, - произнесла она ослабевшим от всех потрясений голосом. - Что-что? – среагировал мгновенно белобрысый так, как игриво реагируют на провинившихся и просящих прощения детей и… девушек, прося их повторить это прощение, будто их изначально не услышали, скорее желая, чтобы они повторили долгожданные слова для «педагогического момента» или превознесения своего «я» над «я» другого человека и удовлетворения скорее самолюбия, нежели слуха. - С тобой я буду! - более чётко и твёрдо произнесла она, голос её при этом обрёл уверенность и силу. Такого ответа не ожидал никто, видимо, даже сам чертяка-Тайлер. Думала, что она будет тянуть время, отпираться, стараться настоять на своём, но ни за что не примет условий сего узурпатора и уж точно не перейдёт на его сторону! Ошеломление Семчука и Ивана достигло крайнего пика: после разгромной речи и предательства К2 ещё и Веприца – дальше уже даже некуда. Даже смерть их уже не страшила – чего стоило одно лицезрение восставшего из мёртвых Зелима! По выражению его лица совершенно неясно было: рад он этому своему вторичному появлению на свет или нет? И рад ли он непосредственно также им, - своим друзьям – тоже непонятно. Он всё смотрел на Машу, но во взгляде его что-то необъяснимое сквозило, такое, чего никогда у него не наблюдалось, и пока не понять было – хорошее оно сулит или плохое. Девушки стояли просто напуганные. Хоть они и многое видели в своей жизни уже, но последние события повергали их в шок на «раз – два». Семчук взглянул на Машу осуждающе. При обычных обстоятельствах такой взгляд уже вводил адресата в волнение и замешательство, теперь же этот адресат не думал и ухом шевелить, чтобы хоть как-то отреагировать на него. Он, как ни в чём не бывало, нагло и по-свойски начал посматривать на морду этого белобрысого чёрта. К2 в волнении переминался с ноги на ногу и поминутно оглядывался. Никто не знал и не предполагал даже, какие мысли крутились в его гангстерской голове, но по его серьёзно-сосредоточенному виду можно было заключить, что твориться перед ним какой-то невыразимый психоделический сюжет, не просто не сулящий ничего хорошего, но, что самое главное – ведущий на полное и безоговорочное дно со всеми вытекающими и перетекающими и сциллой и харибдой в одном флаконе. Казалось бы, почему? Мало ли кто так может смотреть? Вот, Семчук, например, и не меняет такового взгляда на другой в любой экстремальной ситуации на задании. Но только не К2. Этот жук всегда был довольно расслаблен и беззаботен и не терял своей монументальной крутости, невозмутимости и чувства юмора. Серьёзность же его оставалась всегда весьма умеренной и не вредила беззаботности. А в этот раз всё обстояло куда серьёзней – такого выражения на его лице никто ещё из присутствующих не видел. Это уже был какой-то «слишком не К2». Тайлер, с улыбкой кота, объевшегося сметаны, спустился с алтарного места и неспешным шагом подошёл к девушке. - Я знал, что ты примешь верное решение, моя дорогая! – кокетливо улыбнулся он, ласково погладив её по щеке тыльной стороной руки. Лицо испытавшей это нервно дёрнулось от малоскрываемого отвращения. - Давай без этого! – брезгливо бросила она. Белобрысый неприятно захихикал, прохаживаясь вокруг новой соратницы. - Ты весьма строптива… - приговаривал он. – Ничего. Мы это исправим! Та в ответ только горько усмехнулась. - Не упрямься, тебе понравится! – не унимался Тайлер. - А как же иначе. – бросила с новой усмешкой девушка. Тут Тайлер, крякнув на русский манер, радостным голосом подытожил: - Ну вот мы и ударили по ручкам! – он потёр ладони. – Теперь надо закрепить наше сотрудничество! – тут он расплылся в ещё более довольной и жуткой одновременно улыбке. Новую соратницу такое заявление несколько озадачило: вроде согласие она дала, что ещё нужно? Она вопросительно подняла бровь. - Видишь ли, деточка, - поспешил он ответить на её обозначившийся вопрос. – Чтобы примкнуть к нам и остаться, мы проводим особую процедуру посвящения. Ведь от нас никто не уходит. Во всяком случае, по своей воле. На Машином лице в этот момент обозначился вопрос в абсолютно крайнем проявлении вопросительности. Она-то, конечно, понимала, что всё происходившее представляло собой слишком лёгкую картину, и если бы она являла собой ещё и результат, это обесценило бы весь институт сатаны, продешевило бы его крайне. Но к неизвестным штукам вроде особого химерского посвящения в ряды отъявленных гадов мирового масштаба жизнь девушку явно не готовила. Страшно было, но ничего уже не поделать: решение принято – будь добра ответить за него! В общем, как говорят в народе: «Сгорел сарай – гори и хата!» А тем временем «секьюрити» белобрысого готовили атрибутику для Машиного посвящения в суперзлодеи мира сего. Они принесли какую-то железку с длинной рукояткой, страшно напоминающую клеймо, только холодное, выдолбленной из дерева чашу (старую и вида весьма уродливого)и такой же, как чаша, старый уродливый нож, наводивший на мысль обо всей антигигиеничности в мире так, что обращаемая сглотнула и предпочла пофантазировать, в какое интересное место она запихнёт этот кривой чёрный ножичек товарищу белобрысому и «там два раза провернёт». То ли в ответ на эту мысль, то ли в предвкушении своей власти над новым существом белобрысый довольно захихикал, ни на секунду не отрываясь от приготовлений. Он взял мерзкий ножичек, резанул им себя по руке и пустил из вены немного своей крови, что с виду была какой-то то ли красной, то ли чёрной и уходила то ли в синий, то ли в голубой отлив. Девушка продолжала сохранять внешнее спокойствие, но мысленно она представляла, что если эту дрянь придётся пить – и от этого ей становилось «как-то не очень». - Да, милая, это тебе придётся пить, - ответил на её страшное предчувствие Тайлер, по своему обыкновению мерзотно улыбаясь. Всё пространство старого костёла начало наполняться противным гулом, исходившим неизвестно откуда. От этого гула всё начало вибрировать и расплываться в глазах. Всё, кроме самой виновницы предприятия и его организатора – Тайлера. Хотя не расплывался ещё Зелим, всё тем же взглядом смотревший и почему-то – К2. Всё остальное: стены храма, груды камней, пол, своды, клоноподобные «секьюрити», люди К2 и даже связанные друзья размазывались с окружающим пейзажем в глазах смотрящей. Поразмыслив, Маша поняла, что гул весьма напоминает инфразвук, но на слышимых частотах. Положив кривой нож на поднос с красным сукном и взяв кривую чашу в одну руку, а железяку с клеймом – в другую, белобрысый пошёл Маше навстречу сквозь инфразвуковой гадкий гул по расплывающейся реальности, сияя своей мерзко-лучистой улыбочкой. «Ах, ты ж зараза!» - промелькнуло в голове у девушки. А улыбка Тайлера в этот момент стала ещё шире и, кажется, он ещё и кокетливо подмигнул, нес с собой все эти вещицы со сноровкой заправского официанта, будто всю жизнь только такое и проделывал. Он подошёл к Маше и выдохнул: «Успокойся и смирись!» И лицо его загасило улыбку рта, но оставило хитрую и холодную улыбку стандартно-позитивных европейских глаз. «Смириться…» - думала Маша. – «Смириться… С чем смириться и как? Да и зачем?» Тут же она поняла, что это так называемое «собственное желание», по которому присоединяются к сторонникам сатаны. «Надо преодолеть отвращение и нежелание и идти дальше по выбранному пути и по данному слову!» Тайлер поднёс чашу к губам обращаемой, та помедлила, но уста разомкнула и приняла в себя вязкую, красно-чёрную, металлически-солёную, с привкусом серы, жидкость. Машу чуть не вырвало, но проглотить всё это пришлось, ибо она наблюдала за расплывшимися в какие-то невиданные чёрные тени «секьюрити», приставившими лезвия чёрных когтей к её друзьям и даже к К2 и его людям. Те даже не подозревали, что эти «люди в чёрном», стоявшие в визуальной чёткости с беспристрастностью поодаль от жертв и, казалось, даже не обращая на них внимания, в расплывшейся реальности представляли собой дикие тени с ощерившимися зубами, готовыми броситься в любую секунду на людей. Только Зелиму, как ни странно, никто ничем не угрожал. Угощением дрянью обращение не закончилось. Тайлер поставил чашу на моментально материализовавшийся подле него в воздухе поднос, устланный красной бархатной тканью, хотя никто из теней-секьюрити к нему так и не подходил. Теперь он поднял железяку с клеймом, изображавшим какой-то странный узор из иероглифов в кругу, хоть и весьма гармоничный, но создающий не самое приятное ощущение от созерцания его. Девушка готова была божиться, что это клеймо только что выглядело чёрным и совсем-совсем холодным, но прямо на её глазах оно начало меняться, постепенно начав краснеть и накаляться. Спустя несколько мгновений оно уже обдавало жаром, переливаясь всеми оттенками огненного. Тайлер требовательно протянул свою ладонь к её левой руке (жест, означавший, что сейчас же она должна подать ему свою руку) и призывно взглянул на девушку. «Ну, на – чёрт с тобой!» - положила Маша свою левую руку на его ладонь с этой мыслью. Белобрысый ей ещё раз улыбнулся игривой мерзотной улыбкой и, приняв руку, с силой прижал клеймо к нежной коже, где расходились дорожки вен в разные стороны, после того, как взяли своё начало из переплетения на запястье. Маша даже сама себе удивилась, что ничего не почувствовала: ни боли, ни щекотки, ни удовольствия – только чувство, что к её коже прикоснулось прохладное железо, овладело ею. Тайлер жёстко, даже с блестящей во взгляде злобой, глянул на обращаемую и крепче стиснул руку. Взгляд его вспыхнул металлическим огнём и пронзал насквозь. «Успокойся и смирись» - вспомнила Маша. Она попыталась успокоиться и попыталась позволить белобрысому завершить ритуал. Но, видимо, не только это было нужно, потому что среброглазый Тайлер наклонился к уху девушки и прошипел: - Скажи: «Я впускаю тебя!» «Вот сейчас, - подумала девушка. – Творится реальная хрень! Реальнее некуда! Но отступать ещё не время!» Она собралась с силами, и чётко проговаривая каждое слово, сказала: - Я впускаю тебя! Как раз в этот момент белобрысый со всей силы прижал железяку с клеймом к её руке, а сил у него было будь здоров! Из глаз несчастной выступили слёзы, но она старалась не заорать, сцепив зубы и терпя, что есть мочи. - Крепкая девочка! – оскалился белобрысый. – Я в тебе не ошибся! – и резко отнял клеймо от прожжённой руки. Зрение помутилось, резко всё закружилось, Маша на секунду почувствовала слабость. Быстро взяв себя в руки, она стряхнула это наваждение, и больше ничего вроде не почувствовала. Только ощущала, как горел и пощипывал ожог на руке. Но вдруг в голове что-то шевельнулось, и девушка остро почувствовала чьё-то присутствие. Какой-то опустошающий страх пронзил Машу с головы до ног, заставив выступить на лбу капельки холодного пота. «Теперь ты моя, девочка!» - раздался скрипучий, многогранный голос из недр мозга. Маша вздрогнула. - Познакомься со своим новым другом! – снова оскалился белобрысый. – Скоро он полностью станет тобой! А ты – им… Маша знала, что начни она сейчас внутреннюю борьбу с тем существом в голове – Тайлер мигом это учует и что он сделает – лучше не представлять! Картинка реальности заволоклась туманом, а голова начала чувствовать себя так, будто производила вращение вокруг собственной оси. Что происходило, девушка сама ещё не осознавала. Постепенно туман в глазах рассеивался, но кружение головы так и не прекращалось, а сама картинка помещения и присутствующих тоже приходила в норму человеческого зрения. - Славненько вышло! – сверкал оскалом белобрысый. Его «позитивчик» начинал уже раздражать не на шутку. – Но мы не будем тянуть время дале, - продолжил он. – Завершим начатое… На этих словах он взглянул на свою новую соратницу, ласково улыбнулся – и коротко приказал: - Убить их! – кивнув в сторону связанных Семчука и команды. Что-то внутри возликовало, но, вместе с тем и ужаснулось. По этому контрасту девушка могла понять, чьи чувства её, а чьи – противной сущности. На лице её ничего не отразилось. Она точным и безупречным движением достала из кобуры пистолет и направилась твёрдыми шагами в сторону связанных. Ни Семчук с Иваном, Тамарой и Заремой, ни К2 такого не ожидали. По крайней мере, так скоро… Капитан с гангстером, хоть и по разные стороны, но смотрели на ситуацию с Машей одинаково – сосредоточенно и со знанием дела. А сама виновница и предмет этого обозрения с движениями суперсолдата-убийцы и с точностью заправского киллера, подошла к первой жертве, коей являлся сам капитан, на расстояние шага – и направила дуло пистолета тому прямо в лоб. Капитан смотрел решительно в глаза девушки, эмоциями никак не выдающей никакой связи ни с ним, ни с командой – будто уже чужой. - Помни, Маш! Самое главное – чтобы в твои руки попал скипетр! Девушка тяжело вздохнула, то ли в знак согласия, то ли внутреннего протеста - …и выстрелила. Тело капитана дёрнулось, голову сперва отбросило назад, потом инеционно она вернулась вперёд и свесилась, словно в грусти, только совсем безжизненно. Пряди его чёрных волос спадали теперь занавесом, прикрывая простреленный лоб. Дрогнуло не только тело Семчука – содрогнулось всё в этом старом храме. Даже Тайлер мог содрогнуться, но не от страха и неожиданности. Но уж К2 смотрел на всё происходящее с плохо прикрытым ужасом в тёмно-карих глазах. Иван не менее мужественно встретил свою смерть, что не замедлила прийти после смерти капитана. Девушки – спокойно и покорно. А что им могло помочь? С каждым выстрелом, с каждым этим резким звуком сердце убийцы всё больше каменело, а разум прояснялся и креп. Но он ощущал и подавал сигналы ликования в тело - ликования, свободы и власти. Последний выстрел поставил точку в чувствах и новом понимании девушки. Та обернулась к нынешнему другу, соратнику и хозяину, чтобы показать, как собака, принесшая палку, или как кот, поймавший долго досаждавшую крысу, о выполнении первого задания. А хозяин, довольно и властно улыбаясь, хлопал в ладоши, но редко, разделяя каждый из ударов секундой времени от другого. - Ты справилась, - растягивал он слова. – Хорошая девочка! Служи мне также и дальше! – расплылся он в своей позитивной белозубой улыбке-оскале и вдруг начал таять. Всё постепенно таяло. Вмиг никого не оказалось: ни Тайлера, ни прислужников его в чёрных костюмах, ни К2, ни свечей. Долго дотаивал силуэт воскресшего Зелима, осуждающе смотревшего на неё. Повсюду лежала та же пыль, что осталась тут ещё с первого посещения ею этого места, груды обломков, какие-то бочки, а подле неё самой – связанные трупы её собственных друзей на пыльном полу, освещаемые голубовато-серебристой луной, пускавшей свои лучи через дыру в крыше костёла. В руке теплилась рукоять пистолета, из которого она только что застрелила своих друзей. На полу их кровь. А они всё ещё связанные. И она… Совсем одна… Одна посреди этой пустоты, одиночества, всё ещё держащая этот чёртов пистолет, освещённый холодным лунным светом, как и трупы тех, кто мог по праву считаться чуть ли не роднёю! «Но какого чёрта, - думала Маша, злясь. – Тут этот лунный свет?! Из дыры в крыше храма? Тут же не было никакой дыры!» Девушка подняла голову вверх и глянула на эту дыру. «Да откуда ж она тут? Ещё в начале встречи её не было!» Девушка с сомнением смотрела на эту дыру в крыше. То была не луна – месяц. Именно он бросал лучи света на пол старого костёла в дыру крыши.Он был большим, сияющим, только вот сияние это оставляло ледяной след на сердце, да и месяц сам стекленел льдиною на небе. Сквозь его лучи серебристо-голубоватого света глядела девушка на ночное небо, что позволило случиться четырём связанным телам лучших её друзей на полу, убитых руками так ранее дорожившего ими существа, что до сих пор держало в руке злополучный пистолет, а то ночное небо, в свою очередь, спокойно взирало на него своими серебряными лучами холодного месяца.