Анатолий Лиходиевский: «В 1963 году я приехал в Бобруйск. И настолько он мне стал дорог, что всю жизнь связал с ним»

Калитка в этот дворик на тихой бобруйской улице Марии Бобровой открывается перед гостями каждый день. Среди них можно увидеть сына и внуков, друзей и сослуживцев, действующих директоров и ветеранов предприятий нашего города – все идут к Анатолию Аркадьевичу Лиходиевскому запросто и вне каких бы то ни было церемоний. И я с первой фразы телефонного звонка о наступающем первом 10-летии городской Ассоциации промышленников и предпринимателей получил радушное приглашение на аудиенцию к ее основателю и руководителю.

Двор не поражает насыщенностью современных евроматериалов и евротехнологий на каждом квадратном сантиметре, как это бывает сейчас на городских усадьбах, зашитых от подножной решетки до флюгера на коньке крыши в художественно кованое железо и металлочерепицу. Все вокруг – без излишеств, прочно и надежно, из старых добрых древесины, стали и бетона. Здесь, в материнском доме, будто Ленин в Шушенском, случалось, коротал время молодой Лиходиевский, возвратившись из командировки, с запозднившегося пленума обкома или поездки в ЦК КПБ. Начав партийную карьеру в 1970-м, он последовательно поднялся по ее ступеням от инструктора и заведующего отделом Бобруйского горкома до первого секретаря Первомайского райкома КПБ в нашем городе. Дом на улице имени бобруйской революционерки стал для Анатолия Аркадьевича основным местом пребывания.

Из неизданных пока мемуаров: «В 1963 году приехал в Бобруйск. И настолько он мне стал дорог, что всю жизнь связал с ним. А Первомайский район вообще создавался и формировался при мне и с моим участием. Было много счастливых минут, не обходилось и без каких-то огорчений…».

Сегодня в любом уголке двора ощущаются характер и принципы его хозяина. Планировка огорода – явно со времен его работы в автотранспортном техникуме: борозды выложены бетонной плиткой – они неизменны, как пешеходные переходы на улицах, при том что севооборот на грядках соблюдается. Все по науке, которую очень уважал начинающий преподаватель, потом написавший даже книжку «Применение математических методов в планировании автомобильных перевозок». Окаймляющие тротуар бордюры, металлическая ограда на высоту половины автомобильного колеса вдоль зеленой зоны – это, скорее всего, из времен его военной службы в должности зампотеха батальона. А вот стойки и опоры из стального уголка и деревянного бруска для растений, покрашенные в зеленый цвет, и ни одной сорной травинки на грядках свидетельствуют, что нынешний хозяин прошел школу партийной дисциплины и порядка. В память о родной стороне и о маме – виноградные лозы над головой от крыльца до калитки…

Как бы выбивается из представлений об образцовой культуре земледелия, не подчиняется законам приусадебной агротехники железобетонный забор. Обычный и тяжелый, не в пример изготавливаемым с различными декоративными фитюльками и, как правило, со значительной экономией сырья, нынешним. Вот его вид и не устроил Анатолия Аркадьевича, побывавшего к тому времени в серьезной автоаварии и перенесшего за полгода в больнице, чтобы не потерять правую руку, 11 операций. Грунтуя серую поверхность голубой краской, что была доме, он еще не думал, что этой рукой воспроизведет уголок остающегося родным крымского побережья Черного моря. А чтобы замысел художника был понятен каждому, первое, что сделал почти на сикейровском формате, – начертал слова из любимой песни: «Самое синее в мире Черное море мое…».

Из неизданных пока мемуаров: «…А тут по телевизору передают, что Березовский в Испании приобрел виллу, обзавелся яхтой. Я что, хуже: раз – и нарисовал дворец на берегу, парусник в море, дельфинов над волнами».

Уходя на работу и бросая взгляд на 12-метровую панораму южного побережья, Анатолий Аркадьевич нередко возвращался в мыслях к годам детства, проведенным выше береговой линии, в Крымских горах. Оно пришлось на суровые годы оккупации полуострова фашистами.

В мае 2000 года газета «Крымская правда» поместила воспоминания председателя Совета бывших партизан и подпольщиков Крыма Александры Андреевой, в которых есть и такой фрагмент: «Еще мне помнится тихий, скромный Аркадий Лиходиевский. Он был разведчиком, на целые недели уходил на задания, приносил важнейшие разведданные, лекарства, иногда соль и мыло, которые так ценились в лесу. Вместе с ним в отряде была его жена, две сестры и пятилетний сын…». Да, это были родители, тети и сам маленький Толик. После оставления Севастополя защищавшие его моряки частью были переброшены в Новороссийск, другие ушли в партизаны. Весь израненный оказался в горах и отец с матерью Толи. Дед же мальчика по немощности остался в деревне. И был замучен, а затем, не выдавший места нахождения сына, сброшен в колодец гитлеровцами… Будучи командиром разведки отряда, отец часто уходил в поиск, поэтому его родные оставались в гражданском партизанском лагере, находившемся в укромном месте в скалах.

Из неизданных пока мемуаров: «Как на фотографиях, в моей памяти остаются эпизоды, когда в лагерь пришли чернобородые, похожие на греков люди, и сказали, что поступил приказ командования переместиться в другое место. Мы снялись и двинулись за теми проводниками. Затем, помню, небольшая группа, в которой был я один ребенок, отстала. Сели передохнуть, а потом услышали, как впереди затрещали выстрелы. Оказалось, татары-предатели вывели лагерь на условленную с фашистами поляну… Мы же еще две недели скрывались в какой-то балке, где протекал ручей. Есть было нечего. У кого-то в вещмешке нашлась раздавленная баночка меда. Так взрослые в ручье отмывали его от осколков стекла и кормили меня медом. Так и выжил». Пережил ребенок войны немало и других страхов. Когда в метре от них с матерью, спрятавшихся под елью, прошел немец-каратель. Когда, засыпанный листьями, лежал и зажимал руками себе рот, чтобы не закричать… Но помнит Анатолий Аркадьевич и ту радость, с которой услышал крики вернувшихся из разведки взрослых: «Ура! Крым освобожден, Крым свободен!». Отец к тому времени искал их на прежней стоянке и был подавлен сообщением о расстреле мирных жителей. Но потом все случилось как в сказке: через двое суток вышедшие из лесу мама и Толя прямо на дороге встретили главу семьи на подводе.

Из неизданных пока мемуаров: «После освобождения жили в Симферополе, как теперь помню, на улице Бахчисарайской, 56. Отца комиссовали и он работал в райисполкоме. Но вскоре открылись раны и его отправили в ялтинский лазарет, где он и умер… Мама вновь нас с сестрой повела по жизни одна».

Ровно 70 лет назад потерявшая в Крыму мужа и дочь мама Анатолия Лиходиевского вернулась на свою историческую родину – в деревню Прусы существовавшего тогда Старобинского района. Здесь вихрастый подросток окончил семилетку, а в соседней деревне стал первым золотым медалистом – выпускником Чепелевской средней школы. Следует заметить, с тех пор молодому человеку просто нравилось всегда и везде быть первым. Как в учебе и общественной работе на автотракторном факультете Белорусского политехнического института, так и на всех последующих «участках», куда определяла его жизнь.

Из неизданных пока мемуаров: «В общежитии факультета меня избрали председателем студсовета, так три раза мы занимали призовые места во Всесоюзном социалистическом соревновании по постановке быта и отдыха студентов. На институт премия по 10 тысяч рублей приходила. Декан, комендант-женщина были довольны. Я ей говорил: «Ася Васильевна, только не мешайте, и в общежитии будет порядок».

В 1957 году студент автотракторного факультета принял участие в уборке урожая на целинных землях Кокчетавской области Казахстана и тоже был удостоен Почетной грамоты тамошнего обкома комсомола. Когда настало время распределения, декан, а им был первый главный конструктор МАЗа Георгий Михайлович Кокин, без обиняков предложил выпускнику ехать в Бобруйский автотранспортный техникум, который возглавлял строгий и требовательный фронтовик Федор Федорович Аскерко.

Непросто складывалась преподавательска я биография вчерашнего студента, тем не мене уже через два года работы Анатолий Аркадьевич накропал вполне академическую рукопись вполне учебного пособия.

Из неизданных пока мемуаров: «Пять лет я отработал в техникуме. А тут, в 1968 году, начались события в Чехословакии. Начали призывать запасников в армию. А у меня уже двое малых детей и в их числе полугодовалый Толик. Собственный возраст вплотную приблизился к тридцати. Однако священная обязанность есть обязанность святая».

Армейскую службу новоиспеченный лейтенант начал в Красном под Молодечно, когда «Пражская весна» пошла на убыль. Служил, как говорится, по специальности – командовал техникой и транспортом в инженерно-строительном батальоне. Начал с наведения порядка в их учете, техническом уходе и ремонте. И вскоре к годовщине Великой Октябрьской социалистической революции был награжден Почетной грамотой, подписанной командующим Белорусским военным округом. А еще через некоторое время познакомился с ним лично.

Из неизданных пока мемуаров: «Откомандировали меня с группой бойцов на обустройство запасного командного пункта под Острошицким Городком. Лето, мы разделись и работаем. Тут старший на объекте бежит и кричит: всем одеться, прибыл командующий округом! Мы принялись натягивать галифе и гимнастерки. Но из кустов вышел генерал при полном параде и подал команду «отставить». Сориентировавшись по погонам, подошел ко мне и приказал показывать, что сделано. Так я в трусах и с указкой в руках стал докладывать о строительстве моста…».

Именно тогда генерал Третьяк, а это был он – командующий легендарным Краснознаменным БВО, назвал лейтенанта Лиходиевского «главным архитектором», прозвищем, которое оставалось за ним до конца службы. А она с завершением объекта неизбежно подходила к «дембелю». Регулярно наведывался на него командующий, и всегда пояснения ему давал «главный архитектор». Вместе и рыбачили затем на местных озерах. Присмотревшись к офицеру-двухгодичнику, генерал даже предложил остаться ему на армейской службе. Но Анатолий всякий раз говорил «нет», вспоминая о Бобруйске и непочатом крае работы в нем. В качестве последнего довода он привел аргумент, заставивший задуматься командующего: «А если бы вашему сыну мешали идти своим путем к намеченной цели…». Генерал-полковник сдался и только продиктовал телефоны, по которым и после увольнения в запас настойчивый бобруйчанин мог обратиться, «если возникнет необходимость». …Прошло около пятнадцати лет, и неожиданно встреча Ивана Моисеевича и Анатолия Аркадьевича, которая не числилась и в разряде гипотетических, состоялась в… Бобруйске. По какой надобности командующий уже Дальневосточным военным округом генерал армии Третьяк прибыл в город на Березине, неизвестно, но на аэродроме его встречали представители местного военного и партийного руководства.

Из неизданных пока мемуаров: «…Задержав мою в своей руке, Иван Моисеевич спросил, не встречались ли мы где-то раньше? Я буквально доложил, что да, в Острошицком Городке, на строительстве объектов штаба БВО. Реакция была мгновенной: «Главный архитектор!». Немало в тот вечер прозвучало воспоминаний о службе в Беларуси, о ее людях, о рыбалке на озерах…».

Вернувшись в город, где его ждала семья, Анатолий Лиходиевский в первую очередь пошел в ГК КПБ, чтобы встать на партийный учет. Многоопытная заведующая сектором, выполнив все формальности, предложила зайти к секретарю горкома на беседу. И здесь, в кабинете у Леонида Александровича Осиповича, наш офицер запаса получил неожиданное предложение поработать в аппарате городского комитета. Испросив одобрение у жены, уже на следующий день новый инструктор промышленно-транспортного отдела занял свое место за столом.

Из неизданных пока мемуаров: «Буквально через две недели принявшие меня приветливо коллеги вдруг отвернулись от меня. Я ощутил полную отчужденность. Был на грани ухода с нового места работы. И главное, не понимал причин такого поворота. Еще через пару недель отношения стали ровнее. И только много позже узнал, откуда росли ноги. Оказывается, постарались, как всегда, «доброжелатели», наплевшие про меня короба небылиц. Но тогдашний первый секретарь Варивончик разобрался, установил негласно для меня испытательный срок, который я и прошел, не подтвердив содержания сплетней».

Четыре года работал уже Анатолий Аркадьевич в горкоме, поднимал, как принято говорить, промышленность и транспорт Бобруйска. И был устремлен вперед, в будущее. Поэтому захотел учиться в высшей партийной школе. Однако негаданно встретил возражения со стороны заступившего на высокий пост нового первого секретаря горкома Метько. Могилевский обком КПБ все-таки направил Лиходиевского на учебу в Минск, но конфликт с «первым» достиг апогея, когда тот в порыве эмоций бросил фразу: «Пока я буду, ты в Бобруйске места себе не найдешь!». С горькими мыслями уехал инструктор, стал заниматься в ВПШ.

Из неизданных пока мемуаров: «Но после первого семестра меня вызвали в ЦК. Оказывается, горком отзывает меня, чтобы назначить заведующим отделом. Я сразу сказал: не поеду, так как не сработаемся с первым. Товарищи из ЦК пообещали уточнить ситуацию. Через некоторое время опять вызвали – проблем нет, вас ждут. За два дня рассчитался и прибыл в город. В отсутствие первого секретаря Стельмак привел в кабинет заведующего промышленно-транспортного отдела – работай».

Примирение с Метько, против ожиданий, произошло быстро и просто. «С возвращением, блудный сын. Я же тебе говорил, что ты мне нужен, а ты не послушал. Ты нужен и сегодня, иди и работай», – сказал Иван Семенович. «К работе я всегда готов», – сказал Анатолий Аркадьевич. И впрягся в воз, который до районирования Бобруйска с его шинным комбинатом и другими крупными предприятиями тащить было весьма непросто. Тем не менее, третье по счету союзное знамя за победу в соревновании город получил при непосредственном участии в организации этого трудового состязания Анатолия Лиходиевского. Мало того, что он установил по-человечески деловые отношения с руководителями бобруйских фабрик и заводов. Он был вхож, как тогда говорили, в высокие кабинеты министерств, Совмина и ЦК КПБ, где находил общий язык благодаря моментальному проникновению в суть вопроса и обаянию в общении или, как сказали бы сегодня, благодаря харизме.

Из неизданных пока мемуаров: «Соревновался Бобруйск с Могилевом всегда. И вот в пятилетку, когда мы должны взять третье знамя, сырьевую базу нашего мясокомбината отдают Могилеву. Естественно, показатели Соколова потянули бы город назад. Мы с ним едем к министру Гончарову и убеждаем в необходимости изменения контрольных цифр для города. Не в ущерб выполнению плана в целом по Минмясомолпрому итоговые задания перераспределили, в результате город выходил на намеченные рубежи. Данные передали в ЦСУ, о чем, конечно, в Могилеве даже не догадывались. Там уже потирали руки в предвкушении первого места, отобранного, наконец, у Бобруйска».

В общем, и 10-ю пятилетку, которую завершал 1980 год, бобруйчане выиграли у могилевчан. Однако проблемы, нараставшие в индустрии, все больше давали знать о себе. Многие из них были связаны с работой Белорусского шинного комбината. Занимавший в объеме производства продукции города почти половину, он перестал выполнять планы выпуска шин, в результате чего и Бобруйск оказался в роли отстающего. Гигант нефтехимии и город вместе с ним склонялись с самых разных трибун и порядком всем надоели. В конце концов их работу было решено рассмотреть на заседании бюро ЦК КПБ. На БШК прибыла представительная комиссия и три месяца изучала положение дел.

Из неизданных пока мемуаров: «К моменту рассмотрения в бюро ЦК ситуации на БШК первым секретарем горкома был уже Анатолий Тихонович Любченко. Естественно, он еще никак не повлиял на ее изменение, а отчитываться пришлось. На трибуне читал по написанному, нервничал. Тогда со своего места поднялся Машеров, подошел к нему, попросил успокоиться, расспросил о жизненном и трудовом пути. Поинтересовался видением выхода из кризисной ситуации, выслушал предложения Любченко. А когда все узнал, обратился к секретарю ЦК по промышленности Фирисанову: «Сколько раз вы бывали в Бобруйске? Почему ничего из услышанного нет в справке?».

После отрицательных и невразумительных ответов Фирисанова, продолжительного обсуждения путей улучшения обстановки на БШК и в городе на Березине прозвучало историческое, по сегодняшним меркам, предложение Петра Мироновича Машерова о создании в Бобруйске городских райкомов КПБ – для усиления партийного влияния на экономическое и социальное развитие. И именно в октябре 1980-го вышел в свет указ Президиума Верховного Совета СССР об образовании Ленинского и Первомайского районов Бобруйска. Первым секретарем райкома в последнем из них был избран Анатолий Аркадьевич Лиходиевский.

Невыносимая легкость бытия всегда претила характеру Лиходиевского. Вот и на новом месте новой для Бобруйска административно-территориальной единицы он энергично и даже с азартом взялся за дело. Индустриальный Первомайский район хоть и был поновее Ленинского в смысле инфраструктуры, но страдал качеством покрытия имевшихся и прокладываемых улиц. Первый секретарь инициировал улучшение такой магистральной, как улица Бахарова. При нем началось интенсивное обустройство поселка Черепичного. Наводился порядок и внутри района: вопреки проектным решениям, под ручным управлением Анатолия Аркадьевича на глазах изменили свою ширину улицы Орджоникидзе, Ульяновская – будто в сегодня смотрел «главный архитектор» более 30 лет назад, задавая параметры последней улице, ставшей поистине проспектом современного района и города. Под стать ему и расположенные на нем здания Дворца искусств, администрации Первомайского района, а также в соседнем – театр имени В.И. Дунина-Марцинкевича и автовокзал, облицованные, между прочим, крымским известняком. Как можно догадаться, не без прямого участия бобруйского крымчанина.

Из неизданных пока мемуаров: «За время работы в районе мы сумели заасфальтировать более 50 километров улиц. Благодаря бурному развитию промышленности в районе объем валовой продукции в городе вырос с 300 миллионов до 1 миллиарда 900 миллионов рублей в год, без малого миллиард в которых приходился на БШК. И все это было результатом плодотворной работы наших кадров. Не могу не вспомнить добрым словом Анатолия Павловича Химаныча, Дамира Абдуловича Калинкина, Германа Савватеевича Югова, Людмилу Михайловну Богатыреву и десятки других настоящих самородков – профессионалов и человечных людей. Все они проникали вглубь решения поставленных задач и возникающих проблем. Поэтому и не надо было никого освобождать от работы».

В стремлении к новому, передовому Анатолий Аркадьевич не изменял своему правилу быть первым. Более 40 лет назад он привез в Бобруйск подсмотренную в Заводском районе белорусской столицы идею Совета директоров, который стал действовать впервые на Могилевщине, а сегодня трансформировался в городскую Ассоциацию промышленников и предпринимателей. После развала СССР бывший первый секретарь райкома, пожалуй, единственный в Беларуси на пустыре создал и возглавил производственно-коммерческую фирму «Импульс», которая более двадцати лет выпускала товары и оказывала нужные населению услуги. Уже на восьмом десятке своих лет неугомонный в творческом подходе к окружающей действительности ветеран организовал беспрецедентный на просторах нашей страны клуб делового общения бывших руководителей «Кіраўнік».

Из неизданных пока мемуаров: «Почитай, 40 лет тому назад завел я первую записную книжку, где скрупулезно отображал динамику подбора, расстановки и передвижения кадров. Сегодня, листая ее, с удовлетворением отмечаю, что из 135 «взятых на карандаш» потенциальных руководителей таковыми не стали лишь десятка два. Остальные работали в органах управления, на предприятиях и в учреждениях не только городского, областного, но и республиканского уровня. Среди них, например, Александр Николаевич Куличков, Федор Михайлович Курс, Владимир Романович Прокошин, Александр Георгиевич Агранович и многие другие».

А еще, как подобает настоящему мужчине, вырастил и воспитал Анатолий Аркадьевич с супругой Валентиной Григорьевной замечательных сыновей – Всеволода и Анатолия, подаривших, в свою очередь, родителям внуков – Глеба, Викторию, Аркадия, Ярослава и Александру. Младший сын Анатолий был главным тренером национальной команды Беларуси по таэквондо, стал первым и единственным в стране обладателем шестого дана. Что касается построенного дома, то он сберег материнский на улице Марии Бобровой, модернизировал его и наполнил вещами, сделанными собственными руками – функциональной и красивой мебелью, маринистической графикой в технике цветного карандаша, модерновыми светильниками. И сад, как память о малой родине, вырастил удивительный. Многое в нем крымской селекции – от черешен до груш, созревающих в июне; от абрикосов и слив на одном дереве до яблони, плодоносящей 13-ю сортами… Вот такой он – гражданин и человек славного города на Березине, собственной жизнью доказавший, что сторицей она, жизнь, воздает лишь пахарю…

Автор и редакция «ВБ» выражают искренние соболезнования семье, родным и близким Анатолия Аркадьевича Лиходиевского. Пусть земля ему будет пухом.