Страницы из Чехова: "Хамелеон" для сапожника из Полтавской губернии

"Хамелеон" - один из немногих рассказов, который Чехов почти не переделывал. Он сразу завоевал популярность. В 1902 году Максим Горький писал Чехову: "Вот что: сапожник из села Борисполя, Полтавской губернии, просит Вас прислать ему книжку Вашу, в которой напечатан рассказ "Хамелеон". Он, сидя в вагоне, слышал, как публика, читавшая этот рассказ и другие, - хвалила Ваши произведения, и вот, не зная Вашего адреса, написал мне, чтобы я попросил Вас послать ему книжку и Ваш портрет. Бедный он, большая семья. Пошлите ему, а?"

Антон Чехов. Хамелеон

Через базарную площадь идет полицейский надзиратель Очумелов в новой шинели и с узелком в руке. За ним шагает рыжий городовой с решетом, доверху наполненным конфискованным крыжовником. Кругом тишина. На площади ни души. Открытые двери лавок и кабаков глядят на свет божий уныло, как голодные пасти; около них нет даже нищих.

- Так ты кусаться, окаянный? - слышит вдруг Очумелов. - Ребята, не пущай ее! Нынче не велено кусаться! Держи! А. а!

Слышен собачий визг. Очумелов глядит в сторону и видит: из дровяного склада купца Пичугина, прыгая на трех ногах и оглядываясь, бежит собака. За ней гонится человек в ситцевой накрахмаленной рубахе и расстегнутой жилетке. Он бежит за ней и, подавшись туловищем вперед, падает на землю и хватает собаку за задние лапы. Слышен вторично собачий визг и крик: "Не пущай!" Из лавок высовываются сонные физиономии, и скоро около дровяного склада, словно из земли выросши, собирается толпа.

- Никак беспорядок, ваше благородие. - говорит городовой.

Очумелов делает полуоборот налево и шагает к сборищу. Около самых ворот склада, видит он, стоит вышеписанный человек в расстегнутой жилетке и, подняв вверх правую руку, показывает толпе окровавленный палец. На полупьяном лице его как бы написано: "Ужо я сорву с тебя, шельма!", да и самый палец имеет вид знамения победы. В этом человеке Очумелов узнает золотых дел мастера Хрюкина. В центре толпы, растопырив передние ноги и дрожа всем телом, сидит на земле сам виновник скандала - белый борзой щенок с острой мордой и желтым пятном на спине. В слезящихся глазах его выражение тоски и ужаса.

- По какому это случаю тут? - спрашивает Очумелов, врезываясь в толпу.

- Почему тут? Это ты зачем палец. Кто кричал!

- Иду я, ваше благородие, никого не трогаю. - начинает Хрюкин, кашляя в кулак. - Насчет дров с Митрий Митричем, - и вдруг эта подлая ни с того ни с сего за палец. Вы меня извините, я человек, который работающий. Работа у меня мелкая. Пущай мне заплатят, потому - я этим пальцем, может, неделю не пошевельну. Этого, ваше благородие, и в законе нет, чтоб от твари терпеть. Ежели каждый будет кусаться, то лучше и не жить на свете.

- Гм. Хорошо. - говорит Очумелов строго, кашляя и шевеля бровями. - Хорошо. Чья собака? Я этого так не оставлю. Я покажу вам, как собак распускать! Пора обратить внимание на подобных господ, не желающих подчиняться постановлениям! Как оштрафую его, мерзавца, так он узнает у меня, что значит собака и прочий бродячий скот! Я ему покажу кузькину мать. Елдырин, - обращается надзиратель к городовому, - узнай, чья это собака, и составляй протокол! А собаку истребить надо. Не медля! Она наверное бешеная. Чья это собака, спрашиваю?

- Это, кажись, генерала Жигалова! - говорит кто-то из толпы.

- Генерала Жигалова? Гм. Сними-ка, Елдырин, с меня пальто. Ужас, как жарко! Должно полагать, перед дождем. Одного только я не понимаю: как она могла тебя укусить? - обращается Очумелов к Хрюкину. - Нешто она достанет до пальца? Она маленькая, а ты ведь вон какой здоровила! Ты, должно быть, расковырял палец гвоздиком, а потом и пришла в твою голову идея, чтоб сорвать. Ты ведь. известный народ! Знаю вас, чертей!

- Он, ваше благородие, цигаркой ей в харю для смеха, а она - не будь дура, и тяпни. Вздорный человек, ваше благородие!

- Врешь, кривой! Не видал, так, стало быть, зачем врать? Их благородие умный господин и понимают, ежели кто врет, а кто по совести, как перед богом. А ежели я вру, так пущай мировой рассудит. У него в законе сказано. Нынче все равны. У меня у самого брат в жандармах. ежели хотите знать.

- Нет, это не генеральская. - глубокомысленно замечает городовой. - У генерала таких нет. У него все больше лягавые.

- Ты это верно знаешь?

- Верно, ваше благородие.

- Я и сам знаю. У генерала собаки дорогие, породистые, а эта - черт знает что! Ни шерсти, ни вида. подлость одна только. И этакую собаку держать?! Где же у вас ум? Попадись этакая собака в Петербурге или Москве, то знаете, что было бы? Там не посмотрели бы в закон, а моментально - не дыши! Ты, Хрюкин, пострадал и дела этого так не оставляй. Нужно проучить! Пора.

- А может быть, и генеральская. - думает вслух городовой. - На морде у ней не написано. Намедни во дворе у него такую видели.

- Вестимо, генеральская! - говорит голос из толпы.

- Гм. Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто. Что-то ветром подуло. Знобит. Ты отведешь ее к генералу и спросишь там. Скажешь, что я нашел и прислал. И скажи, чтобы ее не выпускали на улицу. Она, может быть, дорогая, а ежели каждый свинья будет ей в нос сигаркой тыкать, то долго ли испортить. Собака- нежная тварь. А ты, болван, опусти руку! Нечего свой дурацкий палец выставлять! Сам виноват.

- Повар генеральский идет, его спросим. Эй, Прохор! Поди-ка, милый, сюда! Погляди на собаку. Ваша?

- Выдумал! Этаких у нас отродясь не бывало!

- И спрашивать тут долго нечего, - говорит Очумелов. - Она бродячая! Нечего тут долго разговаривать. Ежели сказал, что бродячая, стало быть, и бродячая. Истребить, вот и все.

- Это не наша, - продолжал Прохор. - Это генералова брата, что намеднись приехал. Наш не охотник до борзых. Брат ихний охоч.

- Да разве братец ихний приехали? Владимир Иваныч? - спрашивает Очумелов, и все лицо его заливается улыбкой умиления. - Ишь ты, господа! А я и не знал! Погостить приехали?

- Ишь ты, господи. Соскучились по братце. А я ведь и не знал! Так это ихняя собачка? Очень рад. Возьми ее. Собачонка ничего себе. Шустрая такая. Цап этого за палец! Ха-ха-ха. Ну, чего дрожишь? Ррр. Рр. Сердится, шельма. цуцык этакий.

Прохор зовет собаку и идет с ней от дровяного склада. Толпа хохочет над Хрюкиным.

- Я еще доберусь до тебя! - грозит ему Очумелов и, запахиваясь в шинель, продолжает свой путь по базарной площади.

Источник: А. П. Чехов. Избранные сочинения. М.: "Художественная литература", 1988.