Канжальская битва. ТАТАРЫ НА КАВКАЗЕ

Ка речке Мазехе, правом притоке Малки стоял аул Кармов. Здесь были два брата. Хан сам гостил у них и был женат на их сестре. У этого хана был пелюан (борец), которого никто доселе не мог победить. Однажды хан велел огородить плетнем место для борьбы и дать знать по аудам-кто хочет побороться с пелюаном. У братьев Кармовых был крестьянин – Бей, который был так силен, что отправляясь в лес, вырубать ступицы, ободья колес и все деревянные принадлежности арбы, привязывал к большому брусу и нес на своих плечах, не чувствуя тяжести, как будто это была вязанка дров. Этот Бей и захотел сразиться с ханским пелюаном. Начался бой. Сам пелюан кричал и ревел как лев, вызывая соперников. Позади его сидел хан и курил из длинной трубки. Вдруг подошел к пелюану Бей, схватил его мускулистыми руками, поднял вверх и швырнул о землю с такой силой, что пелюан только стонал от боли, лежа еле-еле живым. Хан, не ожидавший ничего подобного, был до такой степени поражен, что вскочил с места, бросился на Бея и пробил ему голову.

Годы текут, как вода в реке, но память о временах минувших жива в народе. О жестокой битве кабардинцев с полчищами крымского хана рассказывает эта легенда.Было это в предгорьях Эльбруса – там, где гора Кинжал разделяет реки Баксан и Малку. В 17** году хан Гирей вторгся в Кабарду с большим войском. Много горя принесли с собой враги. Застигнутые врасплох, кабардинцы не смогли дать им отпор.

Тяжела была неволя. Захватчики вели себя в кабардинских аулах, как дома: обложили жителей данью, самых красивых женщин насильно забирали себе в жены, мужчин заставляли работать на себя и впрягали в арбу вместо лошадей. Хлеб, скот, баранов, лошадей – всё, что попадалось на глаза, отбирали ханские сборщики. Крымское войско, расположившееся лагерем у горы Кинжал, держало жителей в подчинении и страхе.Долго переносил народ все мучения, но наконец терпение его истощилось. Как-то раз кабардинцы собрались в одном из аулов и стали держать совет: что дальше делать? И решили: – Пошлем к хану своих гонцов. Пусть попросят, чтобы уменьшил дань и приказал своим людям не своевольничать так. Главным среди гонцов выбрали князя Кургоко – храброго, решительного, прямого по характеру.Прошло немного времени – и кабардинские послы прибыли в Крым. Они привезли хану богатые подарки. Хан принял подарки и спросил, зачем пожаловали послы.Тогда Кургоко вышел вперед и сказал: – Твои сборщики разоряют наши аулы. Народ измучился и прислал нас просить тебя: уменьши размеры дани и позволь нам выплачивать ее самим. А чтобы слово твое было нерушимо, выдай нам о том грамоту.Хан слушал, сидя на бархатных подушках и поджав под себя ноги, и лицо его мрачнело от гнева.Когда Кургоко кончил свою речь, Гирей долго сидел молча, обдумывая ответ и поглядывая искоса на стоявших перед ним кабардинцев. А потом процедил сквозь зубы: – Хорошо. Езжайте в Кабарду и объявите народу о моей милости.Кабардинцы ехали назад довольные, поверив обещанию. Но пока они добирались домой, ханские сборщики опередили их. Гирей повелел им собрать дани втрое больше прежнего. Стон и плач стоял в аулах, когда послы народа вернулись туда.

Скоро и сам хан прибыл в Кабарду. Среди его телохранителей был один пелуан, огромного роста и необыкновенной силы. Его никто не мог победить, и хан очень гордился этим.Однажды Гирей велел огородить плетнем место для борьбы и кликнуть клич по аулам: не желает ли кто из кабардинцев померяться силами с его пелуаном. Долго не находилось охотника бороться с таким силачом, но потом из одного аула пришел крестьянин по имени Бей. Бей был очень силен. Он мог поднять арбу одной рукой, словно вязанку дров. Посмотрев на хваленого крымского силача, Бей усмехнулся и вызвался на борьбу.Наступил день поединка. Народу собралась тьма-тьмущая. Хан сидел на видном месте, покуривая из длинной трубки. Пелуан стоял, самодовольно усмехаясь, – грудь колесом, ноги что бревна.

Бей вышел из толпы, остановился против пелуана, и не успел тот опомниться, как крестьянин схватил его, легко поднял вверх, размахнулся и с силой швырнул на землю. Пелуан так и остался недвижим: Бей вышиб из него дух.Не помня себя от гнева, хан подбежал к Бею и так ударил трубкой по голове, что пробил ее. Бей упал. Кабардинцы подняли крестьянина и унесли. Женщины перевязали Бею голову, приложили целебные травы. Через семь дней рана зажила. А ханские сборщики продолжали без стеснения грабить народ. Тогда старейшины собрались на тайный совет. Долго совещались и решили: – Дальше терпеть нельзя. Надо истребить врагов.Хана и его телохранителей пригласили в один из самых богатых домов аула. Ничего не подозревая, крымчаки пили и ели и, как всегда, насмехались над кабардинцами. Наступила ночь, и перепившиеся гости уснули. По сигналу Кургоко началось избиение врагов. Бей убил нескольких телохранителей Гирея, но самому хану удалось бежать в Крым. А тем временем кабардинцы под начальством Кургоко напали на ханский лагерь у горы Кинжал. Половину крымчаков перебили тут ж». Оставшиеся в живых бросились наутек по ущелью, но кабардинцы догоняли их и топили в Малке. Остальных загнали в сосновый лес в долине Лахрана. Почти все враги полегли там под ударами кабардинских сабель. После битвы у горы Кинжал Кургоко собрал народ и велел привести пленных, которых кабардинцы нарочно оставили в живых. Он сказал им: – Идите в Крым и расскажите вашему хану обо всем, что вы видели и слышали. И еще скажите, что мы больше не признаем его власти.