«Воплощение старческой любви в её истинных реалиях» ⁠ ⁠

«Почему именно меня вечно посылают к этой семейке? Им и без их пенсий отлично живётся!» - ругалась про себя волонтёр с романтичным, но сложно произносящимся именем Раиса Апполинарьевна. Ей было пятьдесят лет от роду, у неё не было мужа и детей.

Но зато она любила болтать. И каждую субботу, когда предстояло заходить к женатой паре пенсионеров Петровых, волонтёр вечно жаловалась своим подругам, сидящим от безделья на скамейке под подъездом, о том, как в квартире у этих злосчастных пенсионеров у неё поднимается давление и никаких денег на таблетки не хватает. Обычная чушь.

Раиса сначала нажала на кнопочку звонка, но, как всегда, никто ей не ответил. И каждый раз непонятно: то ли это дед Петров уснул, то ли он снова закрылся с супругой за дверью.

В любом случае, Раиса уже во всю била ногой и без того хрупкую дверь.

- Дура! – слышалось за порогом.

- Заткнись, скотина, или я милицию вызову!

Дверь отворилась. За порогом стояла Валентина Валерьевна, одетая в нарядную ночнушку.

- Здравствуйте, Раиса Апполинарьевна! – бабушка всегда была рада видеть волонтёра. – Проходите! Чай, кофе, потанцуем?

- Нет, спасибо. Откажусь, пожалуй… - с некоторой неуверенностью ответила Раиса. – Я вам принесла ваши пенсии…

- Я так и поняла, милочка. Сядь на пуфик, родная, мне нужны очки.

- Валя! – завывал из спальни Аркадий Дмитриевич. – Валя! Это с пенсией пришли?

- А? – любимое дело деда Аркадия – прикидываться глухим.

- Ромашку на! С пенсией! – именно за это Раиса Апполинарьевна ненавидела семью Петровых – они бесконечно ругались. Каждую декаду, каждый месяц, каждый раз Аркадий Дмитриевич и Валентина Валерьевна не унимались, постоянно пополняя нецензурный словарный запас волонтёра. Давно уже решила Раиса Апполинарьевна, что только добавка к зарплате кассира в супермаркете держат её в волонтёрской организации. Три дня каждого месяца она уделяет старикам, к которым, с начала её, так сказать, карьеры, испытывала гуманитарный настрой. Но он быстро улетучился, когда настала пора семейки Петровых.

Тем временем, Валентина Валерьевна принесла очки.

- Так, значит, - начала думать Раиса. Она хотела уже сказать сумму пенсий каждого из стариков, заодно готовясь к атакам Аркадия Дмитриевича, но он себя долго ждать не заставил:

- Да она вечно возьмёт у нас копейку! Мать, считай сама! – Раиса в испуге отдала все деньги из сумки почтальона в руки бабушки, благо к Петровым она зашла в последнюю очередь, не желая входить в эти обшарпанные временем двери и души.

- И как всегда этому старику не стыдно! Вечно ты меня позоришь!

Раиса почувствовала, что ей хочется спать. Голова вроде не болит, нет тяжести в висках. Всё это настолько обыденно, что хочется спать. И она решилась на отчаянный шаг…

- Заварите мне чай, пожалуйста.

- Нет, мать, не смей! Я не позволю этой воровке трогать мою посуду!

Другой реакции от Аркадия Дмитриевича и не ожидалось. Раиса уже предугадывала каждое слово старого и вонючего деда.

«Слава Богу, я не замужем…» - Раиса себя успокаивала только так.

- Это и моя посуда, так что молчи!

- Нет, ты слышишь? Эта женщина в край оборзела! В край!

Волонтёр кое-как повернула голову, боясь уснуть от любого движения. Чай ей был жизненно необходим.

- Дед, мы с тобой в браке уже семьдесят лет, а ты так и не понял, что я слов на ветер не бросаю? Милицию вызвать?

- Никого ты не вызовешь, слепая! Ты даже клавиш на телефоне не увидишь без очков!

«А у самого аппарат слуховой», - посмеивалась Раиса.

- А у сямаво апарят слюхавой, - тихо дразнил дед Аркадий мысли волонтёра. Восемьдесят девять лет, а мозг надёжен как швейцарские часы.

Тут уже пришла Валентина Валерьевна с зельем восстановления здоровья. Раиса взяла его в руки, не боясь обжечься.

- Правильно-правильно, пользуйся добром, пока позволяют, - твердил дед Аркадий.

- Какой же вы вредный, Аркадий Дмитриевич.

Дедушка решил воздержаться от комментариев.

Раиса осушила пёструю кружку в три глотка, всучив её Валентине Валерьевне, которая не успела даже развернуться.

- Хоть бы сама уже отнесла… - с некоторой долей стыда сказал дед Аркадий.

«Финита ля комедия, старики». – Сказала Раиса, в последний момент только подумав о том, что стоило самой отнести кружку на кухню, но было уже поздно.

Всё, лишние персонажи для развития мысли рассказа отправились к подружкам, а мы с тобой, родимый, подумаем над происходящим в семье Петровых вот уже двадцать лет.

Для того, чтобы понять то, почему ругаются Аркадий Дмитриевич и Валентина Валерьевна, стоит произвести экскурс в историю.

1938 год. Валя и Аркаша закатывают свадьбу на весь Горбатов (чтобы вас не смущала волонтёрская организация в столь маленьком городке, стоит сказать, что это была одна из правительственных волонтёрских организаций, которая исправно работала только в малочисленных городках). Сидят все близкие, близкие друзья и просто знакомые, от мала до велика. Вале – восемнадцать, Аркадию – девятнадцать. Их переполняет радость, хоть и видны слёзы на лицах матерей. Молодожёны понимают: это – слёзы счастья.

«Горько! Горько! Горько!» - молодые соприкасаются губами в унисон звону гранёных стаканов.

Переносимся в 1941 год. Теперь пара целуется уже на вокзале, но под «Прощание славянки». Двадцати двух летний Аркадий обещает любимой Вале вернуться с фронта, а двадцати одна летняя Валя обещает любить Аркадия во что бы то ни стало.

На долгие четыре года Аркадий пройдёт путь от Брянского фронта до Второго Белорусского, а Валя будет плести знаменитые верёвки из городка Горбатов.

Вот мы уже в 1945 году. Аркадий и Валя вновь целуются на вокзале. Валя – с мозолями на руках, Аркадий – с контузией, лишившей его слуха. Но живые и влюблённые как никогда.

Через два года у них родятся дети Василий и Анна.

1953 год. Дети ушли в первый класс, Аркадий устроился в единственную во всём городе веломастерскую, а Валя всю свою жизнь будет работать на фабрике верёвок. Из однушки их к, пока ещё, сожалению не переселили, да оно, наверное, и не очень важно.

1965 год. Дети уезжают учиться в культурную столицу России, до пенсии остаётся не так уж и много, но Петровы и не думают об этом.

А вот мы в начале двухтысячных. Конец перестройки. Дети давно подарили внуков и внучат, а Петровы всё никак к ним не переедут. Неужели им нравится ютиться в Горбатове, в однушке, когда можно переехать в Петербург?

Их ответ был категоричен: нет. Мол, бандитизм там. Опасно. На самом же деле, они понимали, что путь из одной комнаты в другую займёт слишком много времени.

Вот она – романтика возрастной любви! Жена надрывает связки, пытаясь сказать мужу, что он – скотина, а тот бурчит себе под нос.

И они могут ругаться только друг на друга. Ведь именно это делает вечной их Любовь. Дети разъехались, внуки и внучки выросли – супруги остались тет-а-тет друг с другом, разбавляя рутину никогда не надоедающей руганью.

Идеальный брак, к которому должна стремиться каждая пара.

И вот уже что-то около семи тысяч трёхсот дней, как вечно молодая пара ругается. Валентина Валерьевна будет уже в многомиллионный раз угрожать милицией, а Аркадий Дмитриевич будет всё ещё что-то бубнить себе под нос. Но они знают, что больше никого так не будут ругать, как друг друга.

Дед Аркадий заснёт в своём кресле, а бабушка будет пересматривать мыльный сериал.

Оставим же влюблённых наслаждаться друг другом.

22.7K поста 22.7K подписчиков

Авторские тексты с тегом моё. Только тексты, ничего лишнего

1. Мы публикуем реальные или выдуманные истории с художественной или литературной обработкой. В основе поста должен быть текст. Рассказы в формате видео и аудио будут вынесены в общую ленту.

2. Вы можете описать рассказанную вам историю, но текст должны писать сами. Тег "мое" обязателен.3. Комментарии не по теме будут скрываться из сообщества, комментарии с неконструктивной критикой будут скрыты, а их авторы добавлены в игнор-лист.

4. Сообщество - не место для выражения ваших политических взглядов.

В Екатеринбурге поймали очередного "педофила". Это новый "тренер на диване"⁠ ⁠

— Пятеро адвокатов просто отказались брать дело моего мужа. Объясняли, что не хотят зря обнадеживать, не хотят проигрывать. Потому что, если уголовное дело по подобной статье уже возбуждено, оно обязательно дойдет до суда, и добиться оправдательного приговора невозможно.

Так говорит Яна, жена екатеринбургского врача-реаниматолога Владимира Громова. 50-летний врач осужден по тяжкой уголовной статье: «насильственные действия сексуального характера в отношении лиц, не достигших 14-летнего возраста». Его приговорили к пяти годам колонии строгого режима. Статья отвратительная. Нет, Владимир никого не насиловал и к пострадавшим — двум школьницам — он даже не приближался. В основу уголовного дела легли показания девочек, которые увидели то, что врач делал в кустах. Рассказываем подробности этого странного уголовного дела, после которого доктор, спасший десятки жизней, участник двух чеченских войн, по приговору суда стал опасным преступником. Сейчас Владимир в колонии, ждет рассмотрения апелляции по его делу в Областном суде.

«Ты зачем детей пугаешь?»

24 августа 2020 года у заведующего реанимацией нейрохирургического корпуса сороковой больницы Владимира Громова был выходной. В этот день он на своей машине поехал в поселок Большой Исток, хотел посмотреть пару домов. Вместе с женой строили планы купить дачу или садовый дом с участком, вложив материнский капитал. Знакомая, у которой уже была дача в Истоке, посоветовала пару адресов, где хозяева выставили дома на продажу. Владимир заехал в местный коллективный сад, потом посмотрел еще один домик уже в самом поселке и собирался выезжать домой. То, что случилось дальше, он спустя время будет описывать в своих показаниях так.

Перед выездом на трассу он захотел в туалет. Терпеть не мог. За год до этого врач перенес инсульт. Восстановился, вышел на работу. Но последствия остались: была повреждена та часть центральной нервной системы, которая отвечает за мочевыводящие пути. Точнее, за контроль над ними — дисфункция мочевыводящих путей, гиперактивность мочевого пузыря (медицинские документы есть в распоряжении редакции).

Владимир стал искать удобное место. Увидел кафе, припарковался. Закрыто. Неподалеку маячили гаражи. Пошел к гаражам, наткнулся на какую-то женщину. Стал искать дальше, снова заросли, но рядом люди. Наконец, встал к какому-то дереву, стоявшему почти на углу у жилого дома — кирпичной двухэтажки. Дерево было закрыто кустами, начал расстегиваться.

В это время в нескольких метрах от дерева, за которым укрылся Владимир, семилетняя Катя (имена всех несовершеннолетних изменены. — Прим. ред.) ждала подругу Свету, та должна была выйти погулять. Свете в тот момент было девять лет.

В какой-то момент Катя заметила незнакомого мужчину в кустах, увидела, что он делает. В это же время на балкон первого этажа вышла Света. Катя сказала подружке: «Смотри, там какой-то мужик ненормальный, пьяный. » Света с любопытством выглянула с балкона, посмотреть, что там, за углом. Владимир позже будет уверять, что даже не подозревал, что за ним наблюдают дети. Закончил и, оглядываясь, начал заправляться. В этот момент увидел Катю, наблюдавшую за ним. Девочка, поняв, что ее заметили, испугалась незнакомца. В это время к дому подходила бабушка девочки. Катя кинулась к ней, рассказывая, про «какого-то ненормального». Владимир, выйдя из кустов, столкнулся с бабушкой.

— Ты что детей пугаешь? — закричала на Владимира женщина.

Тот не стал ничего объяснять, поскорее прошел мимо, ускорил шаг, потом побежал.

Бабушка продолжала возмущенно кричать и возмущаться.

…Вечером Катя рассказала маме о «ненормальном». Уверяла, что этот самый мужчина приходит к дому и снимает штаны уже не первый раз. Якобы он уже делал точно так же, а после за ним приезжала большая черная машина с тонированными стеклами и увозила. Встревоженная мама побежала в полицию. Позже мама девочки даст показания, что дочка уже рассказывала ей о странном мужчине. Но тогда женщина в полицию не пошла, а лишь посоветовала дочери быть осторожнее.

Вообще то, что делают люди в кустах, если рядом нет туалета, тянет максимум на административную статью и штраф от тысячи до двух тысяч рублей. А Владимир с его заболеванием мог избежать даже административки.

Но девочки сказали, что незнакомец стоял в кустах лицом к ним и «делал вид», что их «не замечает». Еще в показаниях детей (напомним, одной из них в тот момент было семь, другой девять) проскальзывают умные слова про вращательные движение бедрами, фрикционные движения, «из-за чего их начало тошнить». В документе много неприятных физиологических подробностей: девочки утверждали, что, «судя по действиям и движениям», было не очень похоже, что «мужчина ходил в туалет». В полиции решили, что мужик — эксгибиционист, всё делал намеренно. Это и легло в основу уголовного дела. Начали искать злоумышленника - «педофила».

Полицейские проверили камеры наблюдения в поселке. Одна из камер зафиксировала Владимира. Видно, как седой мужчина в синей куртке идет куда-то быстрым шагом.

Надеялся всё объяснить

Человека с видео несколько месяцев искали среди неблагополучных: наркоманов, психически больных и ранее судимых за подобные преступления. Не нашли. И в конце декабря Следственный комитет выложил на сайт релиз с просьбой опознать подозреваемого. Новость подхватили СМИ. О том, что его ищут, Владимир узнал от коллег. Сразу же сам созвонился со следователем, всё объяснил, договорился о встрече.

В Сысерть, в Следственный отдел он приехал на своей машине. Жена в тот момент еще ничего не знала, и он не стал ее пугать. Надеялся объясниться и в этот же день вернуться обратно. Вечером его ждали на торжественной встрече: губернатор награждал врачей за работу с ковидными больными, Владимира тоже пригласили. Он работал с начала эпидемии, в самые тяжелые времена жил на работе, сутками не видел родных. Но вместо торжества врач попал в камеру ИВС. Его задержали сразу же. Устроили опознание, позвали девочек и бабушку, те узнали его. Да он и не отпирался, рассказал, что делал в тех самых зарослях.

Сразу после задержания начальник следственного отдела Сысерти сам позвонил жене, потребовал приехать. Она отпросилась с работы.

— При встрече мне сначала не объяснили, что конкретно случилось, стали говорить про насильственные действия. При этих словах у меня была одна ассоциация: изнасилование или еще что-то подобное, связанное с применением силы. Я не верила. Мне сказали: есть доказательства.

И… показали то самое видео, где муж идет по улице. Я удивилась: это и есть доказательства? Меня попросили охарактеризовать мужа. Я сказала, что знаю его очень давно и не верю. Потом отказалась давать показания без адвоката. Мы прошли до его машины, провели осмотр, заглянули в багажник. Там была спортивная форма (Владимир занимался спортом, был чемпионом России по рукопашному бою. — Прим. ред.), рабочая одежда, аудиокниги, аудиозаписи с языковыми уроками.

Чуть позже следователь, которая занималась делом, рассказала Яне, что именно стоит за обвинением в насильственных действиях. Она начала искать адвокатов, побежала на прием к уполномоченному по правам человека, стала писать в прокуратуру.

— Пятеро адвокатов просто отказались брать это дело, объясняли, что не хотят зря обнадеживать, не хотят проигрывать, потому что, если уголовное дело по таким статьям уже возбуждено, то оно обязательно дойдет до суда, и добиться оправдательного приговора невозможно. Правда, говорили и про единичные случаи, когда приговоры отменяли в кассации или в Верховном суде. Татьяна Георгиевна Мерзлякова (уполномоченный по правам человека в Свердловской области. — Прим. ред.) заверила, что будет держать дело под контролем, связалась с прокурором Сысерти, тот пообещал, что будет контролировать, чтобы при расследовании были соблюдены все нормы закона. Потом районный прокурор сменился, очень сомневаюсь, что что-то контролировали.

Пока шло расследование, Владимира все-таки отпустили под домашний арест.

Судя по материалам дела, обвинение строилось на показаниях детей. Бабушка подошла позже. Чтобы подкрепить доказательную базу, следователь пригласила из Москвы одного из ведущих специалистов-экспертов, Диану Чижову, кандидата медицинских наук, автора методик проведения судебно-психиатрических экспертиз.

Чижова побеседовала с потерпевшими девочками, поговорила и с Владимиром. Выводы были сдержаны и вполне нейтральны.

Специалист считает, что, судя по всему, девочки не врут, не хотят никого оговорить, они действительно видели в кустах Владимира. Но вот интерпретировать их рассказ можно по-разному.

«При психологическом анализе показаний потерпевших и подозреваемого можно выделить моменты, указывающие на непреднамеренность действий Громова В. С., а именно на удовлетворение естественных потребностей. » — полагает эксперт. Также отмечает что «имеющееся заболевание могло привести к необходимости экстренного опорожнения…» Криминалист также предполагает, что «нельзя исключить иной мотивации, в частности выражения сексуальных предпочтений, что требует проверки следственным путем». Какими именно способами можно проверить что же было на самом деле — неизвестно.

Психиатрическая экспертиза, которую проводили в рамках расследования уголовного дела, признала Громова вменяемым. Сотрудники Областной психиатрической больницы также не нашли у него никаких отклонений или сексуальных патологий, влечения к малолетним тоже нет. Еще две независимые экспертизы подтвердили, что Владимир находится в границах сексуальной нормы.

В суде Владимиру вменялось два эпизода с «насильственными действиями». Первый случился предположительно с 20 июля по 22 августа (в обвинительном заключении так и говорится) — это как раз когда, по словам девочки, за мужчиной приехала «большая черная машина».

— Никто не стал выяснять, кто был за рулем, кто его увез, зачем, почему. Просто эпизод включили в дело, — говорит Яна. — Мы запросили данные биллинга. Он показал, что муж был в Истоке третьего августа. В тот день он действительно ехал через Исток в один из поселков за Сысертью, забрать детей — дочки гостили у моих родителей. И мы туда не раз ездили как раз через Большой Исток. Так вот, по данным биллинга: днем, в 4 часа 35 минут Володя был на улице Трудовая, а уже в 4 часа 46 минут — в Октябрьском, соседнем поселке, дальше биллинг показал: Арамиль, Сысерть и так далее. Ни на какой улице Гагарина он не был, хотя там на улице есть вышки сотовой связи, они бы зафиксировали его. Но никого это не интересовало, родителей моих на допрос тоже не вызывали. Он рвался пройти проверку на полиграфе — ему отказали.

— Муж, вернувшись домой, сначала впал в депрессию. Потом немного успокоился, появилась надежда, что всё разрешится, — вспоминает Яна.

Яна тоже врач. Они познакомились лет 16 назад, тогда она еще была студенткой медицинской академии, работала в его бригаде медсестрой.

— Мы, медсестры, радовались, когда он дежурил с нами, с ним было спокойно и надежно. Он появлялся всегда в нужный момент. Помогал перетаскивать больных, переносил. Не было в нем никакого высокомерия, мол, это черновая работа санитаров, не моя. Я, когда начинала работать, думала, что врачи-реаниматологи — это жесткие, неэмоциональные люди. Из-за особенностей специальности, где нужен холодный расчет. Иначе выгоришь.

Но однажды увидела, как он в слезах вынес на руках из операционной ребенка, погибшего во время операции. Этому малышу не было года, и он был обречен: тяжелая опухоль, гидроцефалия. Но мы обязаны были его прооперировать, даже если шансов на спасение почти не было. Чуда в этот раз, к сожалению, не случилось… Если со взрослыми, когда не удавалось спасти, он еще сдерживал эмоции, внешне был спокоен, то, когда уходили дети. Он так за все годы работы и не научился сдерживать эмоции. И как же горько и обидно, что сейчас его обвиняют в преступлении против детей!

Владимир был врачом-реаниматологом, одним из лучших специалистов в регионе. Кандидат медицинских наук, готовился защитить докторскую диссертацию.

Несколько лет назад он стал победителем профессиональной премии «Медицинский Олимп». Выбирают и награждают лучших врачей года, а за каждой наградой стоят реальные героические истории спасения.

В 2009 году Владимир вместе с операционной бригадой спас женщину и новорожденного малыша. У будущей мамы на 32 неделях беременности случился геморрагический инсульт, причина — аневризма. Удалось спасти и женщину, и ребенка. Врачи встретились с ними через несколько месяцев на сцене во время вручения премии. Еще одно чудо то, что мама полностью восстановилась после тяжелого инсульта, малыш тоже был здоров.

Когда шло следствие, врачи и медсестры Областной и 40-й больниц написали обращение в прокуратуру и в Следственный комитет. Просили провести тщательную проверку этого дела, разобраться по закону. Под письмом подписались сто человек.

Обращение в СК спустили в район, из прокуратуры пришел ответ, что письмо не может быть рассмотрено, поскольку каждая подпись не заверена нотариально.

Прокурор требовал для Владимира 14 лет лишения свободы.

— На одном из первых заседаний мать девочки кричала ему в лицо: ты педофил! — вспоминает Яна. — Он ничего не отвечал, он не умеет ругаться с женщинами. Наш адвокат спросила ее: вы уверены в том, в чем сейчас обвиняете человека? Она ничего не ответила. Потом перестала ходить на заседания.

«Не бывает такого, понимаете!»

На последнем слове Владимир не признал своей вины и еще раз попытался всё объяснить.

— В этом деле приходится сражаться с воображениями, гипотезами. Это чистый Кафка, сюрреалистический процесс, — говорил врач.

Сысертский суд приговорил Владимира Громова к пяти годам колонии строгого режима. Учли его заслуги, хорошие характеристики, поэтому дали по минимуму.

Отдельный больной вопрос для него и коллег — сможет ли он вернуться в профессию. Он реаниматолог, а людям с судимостью запрещено работать с наркотическими препаратами. Директор клинического Института мозга, доктор медицинских наук, профессор Андрей Белкин приезжал на суд поддержать Громова — своего ученика.

— Специалистов, которые разбираются в поражении мозга, у нас в стране не больше двух десятков, — говорит нам Андрей Августович. — Из них тех, кто не просто разбирается, а может эффективно лечить не только взрослых, но и детей, то есть практиков, еще меньше. Я был всегда уверен в Громове, [в том,] что под его руководством пациенты с самыми тяжелыми поражениями головного мозга получат лучшую квалифицированную помощь.

В последние годы он заведовал единственным у нас в регионе отделением нейрореанимации. При этом он был практикующим врачом, ходил на самые тяжелые операции. В том числе на сложнейшие операции к новорожденным детям. Специалистов, которые могут правильно подобрать им наркоз — единицы. Потеря специалиста, с такими знаниями, опытом, холодным разумом — это огромный ущерб для нашей медицины. То, что произошло — это вздор, беда, даже комментировать не хочу! Для меня это большая боль. Человек добровольно пошел к следователям, чтобы во всём разобрались и оказался в тюрьме.

Хотя профессор не особо надеется, что можно что-то изменить.

— Хуже нет, когда попадаешь в какую-то кампанию, в жернова. Выбраться невозможно. Хорошо, что у него железная воля, он держится, другой бы мог сломаться.

Сейчас Владимира из-за обострения заболевания госпитализировали в больницу при колонии. Там он ждет апелляции.

— Как-то на свидании муж горько пошутил: лучше бы судили за грабеж. Имея в виду, [что] не такая позорная статья и не так обидно, когда наказывают за то, что действительно не совершал, — говорит Яна. — У нас ведь дочки почти такого же возраста, как те девочки.

— Как вы им всё объяснили?

— Сказали, что девочки подглядывали… за это папа сидит в тюрьме. Младшая плачет, ждет. Старшая говорит, слезами не поможешь, надо что-то делать…