История Карамахи и Чабанмахи. 1 часть
В августе-сентябре 1999 года в центре внимания мировых печатных и электронных средств массовой информации оказались дагестанские селения Карамахи и Чабанмахи. Прошло немало времени, но и сегодня первопричины кровавых баталий в Кадарской зоне окутаны плотным туманом дезинформации.
В интерпретации насквозь лживого и ангажированного местного официоза к такому исходу привело то, что до лета и осени прошлого года жители данных населенных пунктов однозначно находились в заложниках у немногочисленной группы хорошо вооруженных односельчан, относящихся то ли к зловредным «ваххабитам» (оценка, характерная до периода вооруженного вмешательства), то ли к ярым наркоманам и преступникам (оценка, присущая уже поствоенному периоду).
На взгляд относительно либеральной центральной прессы все происшедшее выглядело несколько иным образом. Для иллюстрации приведем наиболее расхожие мнения трех московских аналитиков и журналистов:
«Своеобразные порядки в селениях Карамахи и Чабанмахи возникли как мера социальной защиты и протеста существующему режиму, когда около двухсот семейств в Дагестане владеют 85 % национальных богатств. ».
(отрывок из августовского интервью телепрограмме «Вести», заведующего отделом Кавказа института этнологии С. Арутюнова).
«Никаких угроз для внешнего мира жители с. Карамахи не представляли и заложников никогда не брали. Правда, те порядки, которые они установили (женщины ходили с закрытыми лицами, а мужчин за употребление спиртного наказывали палками), нравились далеко не всем их односельчанам. Этого повода властям показалось достаточно. Пойдя на поводу у руководства Дагестана (карамахинские лидеры резко высказывались против нынешних порядков в республике), военные приступили к штурму сел. ».
(А. Рыклин. «Соседи по войне». Журнал «Итоги» № 15 от 10/8 - 00 г.).
«Взятие Карамахи и и Чабанмахи позволило бы Москве показать, кто в доме «хозяин»: этот район Дагестана традиционно относится к вотчине председателя госсовета республики Магомедали Магомедова, лояльного Москве, но пассивного и безвольного. Его не без оснований считают одним из виновников нынешнего кризиса: нищета значительной части населения республики, ответственность за которую в немалой степени лежит на правящих кланах стала одной из предпосылок для распространения ваххабитских идей. ».
(Михаил Виноградов. Центр политической конъюнктуры России. Еженедельник «Русская мысль». № 4283 (9-15 сентябрь 1999 г.).
На наш взгляд феномен с. Карамахи и Чабанмахи еще ожидает своих беспристрастных исследователей - еще будут исписаны десятки томов на эти темы, еще выйдут сотни статей и публицистических материалов, посвященных карамахинцам и чабанмахинцам. Сейчас же хочется заострить внимание читателя на одном факте: они впервые на всем постсоветском пространстве сумели создать подобие исламского мини государства. Естественно, перипетии его создания, становления и уничтожения более всего известны тем, кто творили и творят новейшую историю данных селений. Волею Аллаха и обстоятельств нам представилась уникальная возможность встречи с такими людьми. Итак, слово нашим собеседникам. Рассказывают Магомед и Мурад, жители с. Карамахи и Чабанмахи (в силу ряда всем известных причин имена изменены):
Бисмиллагьи ррах1мани ррах1им.
Ассаламу г1алайкум варах1матуллагьи таг1ала вабаракатугьу.
Наш разговор получится более продуктивным, если мы начнем его не с сегодняшнего дня, а с тридцатых годов нашего столетия и то с истории селения Кадар, ибо все карамахинцы и чабанмахинцы являются выходцами из него. Кадарцы во все времена были людьми относительно зажиточными. Каждый имел свой дом, скот и пастбища. Разгар сталинской коллективизации ее веяния дошли и до селения Кадар. Подавляющее большинство жителей были против обобществления своего хозяйства, но вследствие того, что на стороне отдельных лоботрясов и бездельников, активных сторонников построения колхоза, стояла мощь громадного государства многим пришлось распрощаться с живностью, пастбищами и вступить в ряды колхозников. Несогласные же - по сути, более свободолюбивые и независимые - под различными благовидными предлогами переселились на территорию современного расположения селений Карамахи и Чабанмахи (расстояние между ними около километра по прямой) и начали обустраивать собственный быт заново. Ради справедливости заметим, что и их в начале 1938 года коммунисты насильно загнали в колхоз.
Жителям данных населенных пунктов была свойственна высокая религиозность, а по мере советизации региона и физической ликвидации конкретных носителей ценностей истинного Ислама, она была сведена к одной пятикратной молитве. Для ускоренного уничтожения и этого «пережитка темного прошлого» в начале 70-ых годов близ селений начали строить базу отдыха республиканского значения. К счастью, объект так и не был сдан к эксплуатации.
Несмотря на эти и схожие ухищрения и репрессии в Карамахи и Чабанмахи все еще оставались действительные алимы такие, как Багавкади, Эльмурзакади, Бураган Мухаммад, Джан-Арслан, в глубокой тайне, преподавшие всем нам первые бесценные уроки по религии. Единицы из нас учились азам Ислама, остальное же мужское население постепенно пристроилось к спиртным напиткам со всеми вытекающими отсюда горькими последствиями: появились первые алкоголики, первые распавшиеся семьи, первые дети-уроды, первые убитые и раненные на почве обильных застолий.
Так мы и жили, поразительным образом сочетая в себе мусульманские и приснопамятные «советские ценности», халал и харам. Казалось, всему этому не будет конца и края, но по воле Всевышнего к власти в Кремле пришел Горбачев, который взялся за коренную ломку всей насквозь прогнившей системы. Ветер благотворных перемен, хотя и с трудом добрался до Дагестана. «Вечно живое учение» стало давать трещину за трещиной, а образовавшийся идеологический вакуум потихонечку заполнялся исламскими приоритетами. В конце 80-ых годов джамаат решил построить собственными силами в с. Карамахи центральную мечеть, ибо на пятничные и иные праздничные молитвы, проходящие в кадарской мечети, отдаленную от нас на 3-4 километра, вследствие своей немощности добирались не все старики и пожилые.
Прекрасно зная, что местные чиновники-прямые враги мусульман (а ведь те же персоны и сегодня восседают в тех же кабинетах) никогда не дадут разрешение на ее постройку, мы вначале получили добро с Москвы и только затем поехали в Махачкалу. В Министерстве по делам религии нас принял какой-то сановник с ходу заявивший, что «руководство Дагестана всеми силами хочет внести свою лепту в реанимировании религии Аллаха, но этому противостоит подлый Кремль». Нужно было видеть его лицо, когда он увидел официальное разрешение! Сопротивление чиновника было сломлено, но неожиданно появилась преграда оттуда, откуда ее никогда и не ждали. Против постройки мечети категорически выступил имам с. Кадар Зайнуддин. Мотивировка: дескать, всем вполне хватает одной кадарской мечети. Анализ его прошлой жизни позволил нам быстро уяснить, почему же именно он выступает с такой позиции. В одно время, Зайнуддин являлся мюридом так называемой секты шейха Амая. В 1962 году один из ее членов был арестован властями за изнасилование женщины и убийство ее брата, и ожидал суда в следственном изоляторе. Амай собрал своих учеников, прошептал над ними и обыкновенной палкой какие-то заклинания и, обещав, что «с этих пор вас не может убить даже прямое попадание артиллерийского снаряда, а палка по желанию хозяина будет удлиняться на сотни метров, чтобы сразить любого противника», послал последних на освобождение арестованного. Мюриды, в том числе и Зайнуддин, отправились в здание, где шел суд. После того, как палка отказалась показать свои «волшебные» свойства прямо в здании завязалась потасовка, в которой одному из мюридов удалось выхватить пистолет у «стража порядка». В завязавшейся перестрелке были убитые и раненные с обеих сторон.
Дело имело невиданный общественный резонанс. Зайнуддину тогда удалось сбежать, но его заочно приговорили к смертной казни. Спустя некоторое время его поймали и дали за столь тяжкое преступление всего. 6 лет тюремного заключения. За решеткой же он отсидел не более 4 лет. Тогда же пошли слухи о том, что столь малый срок и его скорое освобождение обусловлено тем, что он, как и его отец Шуайя (бывший работник НКВД) стал агентом КГБ. Слухи еще больше усилились и стали приобретать реальную почву под собой, когда в начале 80-ых годов Зайнуддин неожиданно совершил. Хадж!
Одному Аллаху известно, сколько он вреда и горя принес мусульманам. Против постройки мечети также выступили председатель колхоза Атаев Ахмад, его родственники и все те, кто имели хоть какое-то отношение к бюджетным средствам селений и района (говоря простым языком - имели возможность красть у государства) или занимали хоть какую-то партийно-административную должность. Их неприглядный моральный облик наиболее выпукло проявлялся в лице Атаева. Он представлял из себя типичного начальника советских времен - малообразованный, тупой с замашками что ни есть раба (когда дело касалось вышестоящего начальства) и самодура (когда дело касалось подчиненных). В частности, он неоднократно прилюдно и за глаза утверждал, что «Атаев ездил, и будет ездить на спине односельчан, пока есть возможность». Именно за такое поведение он и был снят с должности председателя колхоза в 1991 году. Но, несмотря на все их возражения к концу 1989 года строительство мечети было завершено в рекордно короткие сроки. С того и периода и по 1993 год имамом мечети единогласно избирался Мухаммад ибн Умар - честнейший и принципиальнейший мусульманин.
Проблемы мечети были успешно решены, но оставались проблемы Хаджа и так называемого духовного управления мусульман Северного Кавказа, которым руководил Гекиев Махмуд (подполковник КГБ, ныне работает муфтием Кабардино-Балкарии и является одним из самых непримиримых и яростных борцов в республике с «ваххабизмом»). В начале 90-их годов карамахинцы и чабанмахинцы, наряду с другими дагестанцами, принимали самое активное участие в разгоне структур духовного управления, дочерней организации КГБ. В том же году состоялся многотысячный митинг на центральной площади г. Махачкалы с требованиями разрешения свободного выезда на Хадж в соответствие с лимитом паломников, выделенных на республику властями Саудовской Аравией. В толпе митингующих находились несколько десятков переодетых работников спецслужб, которые и провоцировали штурм некоторых правительственных зданий. Со стороны милиционеров, охранявших здания, был открыт огонь в воздух, а один капитан - мунафик безо всяких предупредительных выстрелов из пистолета в упор застрелил двоих митингующих на месте. Только смерти этих правоверных мусульман и многодневные митинги открыли свободную дорогу на Хадж всем желающим.
1991 год является знаменательным и в том смысле, что именно тогда последователями «традиционного» Ислама и представителями атеистической власти впервые было пущено в обиход уникальное слово-ярлык: «ваххабит». 1992 год прошел без особых происшествий, если не считать таковым почти единогласное решение односельчан о расформировании колхоза. Все получили в собственность участки земли, техника и имущество было спущено с молотка, а полученные деньги потрачены на газификацию селений. В частных руках земля заработала с полной эффективностью и отдачей. Быт односельчан постепенно стал меняться к лучшему.
В 1993 году имамом мечети был избран Мухаммад ибн Эльмурза. В момент его вступления на должность в жизни молодых земляков стали проявляться некоторые весьма опасные тенденции. Часть стала сажать в приусадебных и иных участках опийный мак для продажи и собственного употребления, а часть, выйдя на трассу республиканского значения, занялась поборами и грабежами. Творились же все эти безобразия на виду у местных «стражей порядка» за взятки закрывавшие глаза на любой беспредел. Нужно было что-то срочно предпринимать. После одной из пятничных молитв некоторые религиозные активисты предложили объявить с. Карамахи и Чабанмахи зоной, полностью свободной от алкоголизма, наркомании, воровства и иных пороков, широко распространенных в быту земляков, а также руководствоваться в повседневных деяниях отдельными элементами шариатского правления. Предложения прошли единогласно. На следующий день по периметру селений и в них самых силами карамахинцев и чабанмахинцев было собрано и уничтожено около 6 тонн (!) опийного мака.
Определенные меры предпринимались и по искоренению поборов на дороге. В один день в с. Карамахи запыхавшись, прибежал молодой человек, житель Цунтинского района по имени Хабиб и попросил помощи: оказывается, его только, что на трассе хотели ограбить четверо. Нам по свежим следам удалось поймать грабителей. Ими оказались двое кадарцев и двое карамахинцев. Ночь задержанные провели за замком в одном из сараев, а утром члены джамаата решили выставить их на центральную площадь для всеобщего обозрения и осмеяния до обеда. Постепенно в селениях стал улучшаться и нравственный климат. Было построено мадрасе, межличностные взаимоотношения приобрели более уважительный и добрый характер. То, что мы делали полностью укладывалось в желания и чаяния подавляющего большинства земляков. А немногочисленные оппоненты, - в лице бывшего председателя колхоза, его родственников и приспешников, а также персон, понесших заслуженное наказание от односельчан за те или иные антиобщественные деяния, объединившись с авторитетами «традиционного» Ислама Абдуллой-Хаджи (бывший муфтий «даргинского» духовного управления, внук печально известного Алихаджи Акушинского, внесшего немалый вклад в установлении советской власти в северокавказском регионе) и Мирзой Хаджи из Улла-ая, - стали открыто выступать против нашего нового быта. В тесной связке с ними выступал и будун мечети с. Кадар Магомедов Ахмед, работавший в одно время даже имамом центральной мечети г. Махачкалы. Небезынтересно отметить, что и он является штатным агентом КГБ, что и ему, задолго до Зайнуддина, государством было дозволено совершить Хадж.
Их действия гармонично влились в русло действий дагестанского криминально коррумпированного чиновничества, которое не могло не заметить того очевидного факта, что там, где нет их представителей и ставленников; что там, где нет их «светского» абсолютно неработающего закона, там появляется идеальный порядок и процветание. Пример селений мог стать заразительным и иметь далеко идущие, притом весьма неблагоприятные для власть предержащих последствия. Недаром, на многочисленных сходах и собраниях глава администрации Буйнакского района Алхалаев М. неоднократно утверждал, что «селения подают дурной пример дагестанцам». Поэтому и началась война против карамахинцев и чабанмахинцев: вначале «холодная», затем и «горячая».
В 1995 году, когда односельчане готовились достойно и радостно встретить день Курбан-байрама в с. Карамахи неожиданно ворвался, вооруженный до зубов дагестанский ОМОН, в количестве 120 человек. «Стражи порядка» задержали 7 религиозных активистов селения, нагло подбросили им патроны и под этим надуманным предлогом некоторые из них были арестованы. Одному пришлось даже отсидеть в махачкалинском изоляторе около месяца. Уже потом нам стало известно, что эту провокацию за взятку в размере 5 тысяч долларов устроил тот же Атаев Ахмед вместе со своими сыновьями Тагиром и Кадыр-агой и нынешним заместителем мэра г. Махачкалы Алиевым Ахмедом. Эта была первая проба сил и первая провокация, в бесконечной череде последующих.
В том же году Дагестан посетили Степашин (тогда он работал председателем ФСК РФ) и бессменный лидер коммунистов Зюганов. К их приезду наши оппоненты, совместно с властями Дагестана, организовали череду митингов в городах Махачкала и Буйнакск с требованиями закрыть в селении мадрасе, снять с должности имама Мухаммада Эльмурзу, переподчинить мечеть ДУМД и восстановить в должности Атаева. Митингующим было обещано, что все их требования будут удовлетворены. Но единственное, что удалось им - это трудоустройство бывшего председателя колхоза уже в должности главы администрации селений. В 1996 году он был убит при весьма загадочных обстоятельствах. Естественно, его смерть тоже приписали нам. Безо всяких на то оснований были арестованы и брошены в махачкалинский изолятор 6 человек. Здесь двоим, пришлось отсидеть год и 10 месяцев, троим - около 3 месяцев, а один, переведенный в хасавюртовсий изолятор вообще исчез бесследно. Освобождены же все они были из-за полного отсутствия улик.
Ну а мы, как истинные мусульмане, никогда не были сторонниками силового разрешения (тем более убийств) спорных вопросов. Правильное и праведное слово - вот наше оружие, вот наш самый весомый аргумент в любой ситуации. Но видимо цена нашего голоса была настолько высока, что нас пытались лишить даже его. В 1996 году 6 карамахинцев были остановлены у околицы с. Чабанмахи 8 чабанмахинцами во главе Акаевым Ризваном - людьми очень далекими от Ислама и его ценностей, но очень близкими к определенным дагестанским мафиози и чиновникам. Они довольно грубой форме потребовали, чтобы карамахинцы вернулись обратно. Им в вежливой форме объяснили, что проповедники идут в гости к собственным братьям - чабанмахинцам, ожидающих их с часу на час. Аргументы карамахинцев не были приняты во внимание, разговор шел на все более высоких тонах, а кончилось все банальной дракой. В Дагестане ежедневно случаются десятки и сотни драк, никто на этих фактах особо не заостряет внимание: подумаешь, намяли мужики друг другу бока. Так думали и мы по своей наивности и чистоте. Но случившееся оказалось очередной провокацией, вдобавок ко всему, переведшей наши взаимоотношения с правящей «элитой» на совершенно новый уровень.
На следующий день побитый Ризван пошел к своему двоюродному брату депутату Народного собрания Акаеву Абакару и попросил у него помощи. После совершения послеполуденной молитвы мы только вышли из мечети, как с удивлением увидели подъезжающую к селению армаду роскошных иномарок с 400 вооруженными сторонниками депутата и два БТРа с дагестанским ОМОНом. Они полностью блокировали с. Чабанмахи, затем в ход пошли нескончаемые и бессмысленные угрозы и брань в наш адрес. Непосредственно в селение никто не входил: просто это была демонстрация мафиозными структурами и властью собственной силы и мощи. Видя нашу сплоченность и желание дать отпор любому пришельцу даже невооруженными, к вечеру сторонники Акаева и ОМОН вынуждены были ретироваться восвояси. Именно после их ухода на срочно собранном сходе односельчан впервые и возник вопрос о приобретении оружия. Именно тогда мы поняли, что наш образ жизни нуждается в вооруженной защите, что невозможно противостоять автомату и пулемету простым и добрым словом. Клянемся Аллахом - это был не наш выбор, нас к нему подтолкнули внешние обстоятельства! Но тогда дело в масштабе селений дальше разговоров так и не продвинулось. Кто-то по частной инициативе приобрел пистолет, кто-то - пулемет, кто-то - гранаты, кто-то имел дома гладкоствольные ружья с официальными разрешениями от соответствующих служб.
На сходе был избран и амир - им стал Мухтар, также состоялись выборы в Шуру, куда вошли 18 самых авторитетных и богобоязненных мусульман. Тем временем наши усилия на почве проповедования стали давать реальные и первые результаты: появились последователи и сочувствующие и в близлежащих районах, и по всему Дагестану. В мае 1997 года в период выборов в местные законодательные и исполнительные органы республики настал черед новой силовой конфронтации. Агитировать в пользу нынешнего главы администрации Буйнакского района Алхалаева М. в с. Карамахи приехал тот же Абакар Акаев. В самом факте приезда не было ничего экстраординарного, но все дело в том, что он опять приехал со своей вооруженной бандой, а она блокировала все выходы из селения. На этой почве то тут, то там возникали стихийные стычки. Хорошо, что все завершилось только рукоприкладством и синяками. Нужно было что-то срочно предпринять. Джамаат решил послать наиболее уважаемых людей селений к одному из братьев Акаевых - Хусейну. Они убедительно просили его урезонить Абакара, ибо его безответственные действия могут привести к самым непредсказуемым последствиям. Он выслушал наших делегатов и обещал воздействовать на своего брата.
Спустя неделю их младший брат Хасун устроил небольшую перебранку с одним из наших братьев прямо на автостоянке г. Буйнакска. Вокруг собирались праздношатающиеся и любопытные, поэтому решено было завершить начатый разговор в с. Чабанмахи. Здесь и состоялась встреча с участием представителей обеих сторон. Зная характер противной стороны, нами по периметру села на всякий случай, были рассажены люди с оружием, которым было приказано открывать огонь, и то в воздух, только при крайних обстоятельствах. Дискуссия шла своим чередом, хотя и в нервозной, но вполне доброжелательной обстановке. Мы уже собирались расходиться по домам, когда увидели подъезжающего Абакара с многочисленной вооруженной охраной. Выскочив из машин, они начали стрелять в воздух. Атмосфера накалялась. В наш адрес опять пошли угрозы и брань. С целью избежания ненужного конфликта мы сказали Абакару, что разговор уже закончен, что люди находятся во взвинченном состоянии, что действия его охраны могут привести даже к человеческим жертвам. Он, оборвав нас на полуслове, с ходу приказал своей охране задержать собравшихся. В этот момент наши люди очередями выстрелили в воздух. Растерявшаяся от такого отпора стражи Акаева открыли беспорядочный огонь во все стороны. В перестрелке, выстрелом сзади, т.е. со стороны охраны Акаева, к глубокому сожалению, был убит его двоюродной брат Мукай - богобоязненный и нормальный парень, в отличие от ближайшего окружения Абакара, всегда стремившийся к компромиссу и диалогу. Появились и первые раненные с обеих сторон. Стрельба длилась около 30 минут, затем она прекратилась. Одного тяжелораненого нашего брата в бессознательном состоянии мы немедленно отвезли в Буйнакскую райбольницу. Тот же вечер, прямо в реанимационном отделении, где он лежал, сторонниками Акаева, в него было всажено еще 4 пули. Уже в критическом состоянии, с соблюдением всех мер предосторожности, мы вывезли его в Махачкалу и уложили в хирургическое отделение одной из больниц.
Ночь прошла в тревожном ожидании. С раннего утра на подмогу Акаеву стали подтягиваться его сторонники. Первыми приехали министр социального обеспечения Мусаев Ш., глава администрации г. Каспийска Гаджибеков Р., глава администрации Буйнакского района Алхалаев М., заместитель министра внутренних дел Омаров М. и начальник 6 отдела Гитинов М. с немногочисленной группой ОМОНовцев. Это было удивительное явление, к прискорбию, вскоре ставшей повседневной реальностью в жизни республики - против Истины Аллаха и его ценностей единым фронтом выступали мафиозные, силовые и властные структуры. А моральную поддержку им оказывали «алимы традиционного» Ислама. Незваные гости пришли отнюдь не с пустыми руками: они имели на вооружении до 1800 единиц огнестрельного оружия, включая крупнокалиберные пулеметы и гранатометные установки. От нас в ультимативной форме опять потребовали переподчинения мечети Духовному управлению, снятия с поста имама Мухаммада ибн Эльмурзы, закрытия мадрасе. Появились и новые совершенно оригинальные требования: мужчины должны были побрить бороды, а женщины ходить с непокрытой головой!
Естественно, ни одно условие не могло быть выполнено по причине их унизительности для нас, тем более, что мы прекрасно знали, что одно отступление приведет к нескончаемой череде других. Они хотели, чтобы мы стали такими же как они, т.е. так же воровали, распутничали и насиловали народ, мы же хотели служить не им и их уголовным понятиям, а Всевышнему. В течение 3-х суток шли переговоры, но видя нашу несгибаемость, подъехавший к вечеру Амиров забрал всех в Махачкалу. После этого случая процесс милитаризации селений принял еще большие масштабы: люди готовы были продать последнее для приобретения оружия.
К июлю руководство Дагестана открыло в с. Карамахи отдел милиции с 13 штатными единицами. Подавляющее большинство односельчан с неприязнью восприняло случившееся, но нам не хотелось усложнять и без того не простые взаимоотношения с правящей «элитой», поэтому недовольство не приняло открытые формы. А откомандированные к нам «стражи порядка» с целью провоцирования ответных действий делали все чтобы внести в разлад в наш устоявшийся быт: они постоянно пьянствовали, заводили в отдел девиц легкого поведения, выйдя на трассу занимались поборами. Нам же приходилось терпеть все это.
В те же дни над селениями на малой высоте пролетел самолет. Это было странно и необычно: авиарейсы по местным линиям давно отменены, над нами маршруты никаких полетов никогда и не пролегали. Многие с понятным любопытством следили за самолетом, и вдруг они увидели, что он распыляет какую-то желтоватую, переливающуюся всеми цветами радуги жидкость. Самолет улетел, через час утихли и разговоры о нем, но к утру следующего дня почти у всех карамахинцев и чабанмахинцев появился понос. Затем молодые люди в полном расцвете сил и здоровья начали болеть злокачественными опухолями различных органов. В том году от рака умерло около 20 человек, на следующий - 23. В апреле 1998 года к нам ни с того ни с сего приехала представительная комиссия министерства здравоохранения Дагестана в составе 7 профессоров и 4 врачей. Особый упор они делали на предмет осмотра и обследования земляков на наличие раковых заболеваний и зоба. Никаких рекомендаций или заключений комиссия по завершении осмотров не предоставила, но мы и сегодня уверены, что стали для государства подопытными кроликами.
Тем временем, обстановка в республике накалялась не по дням, а по часам. 21 мая сторонники братьев Хачилаевых захватили правительственные здания в г. Махачкале. Ни один человек из наших селений участия в этих захватах не принимал. У нас и своих проблем хватало: из достоверных источников стало известно, что и у нас в отделе, и в министерстве внутренних дел Дагестана находятся списки с фамилиями «неблагонадежных» карамахинцев и чабанмахинцев, составленные в основном по доносам «стражей порядка». Это переполнило чашу терпения односельчан: решено было немедленно изгнать из селения милиционеров. После того, как их выпроводили, мы открыли сейф, и нашли злополучный список. Начинался он - список - с шестимесячного ребенка, а кончался глубокими стариками и старухами! Нам, до сих пор непонятно, какую все-таки угрозу данные персоны представляли для сановничества Дагестана.
23 мая к околице с. Карамахи подъехала колонна автомашин с 46 милиционерами. В их задачу, как нам стало известно в дальнейшем с уст плененного милиционера, входило провоцирование локальных столкновений непосредственно в селениях. Затем к ним, - в соответствие с планом, - должны были присоединиться другие представители «правоохранительных» органов. При удачном исходе уже они, действуя совместно с местными отщепенцами, должны были насильственно насадить в наших домах порядки, устраивающие руководство республики. Но, с помощью Аллаха, мы опередили их. «Стражи порядка» с помощниками успели только блокировать селение, мы же заняли все господствующие высоты и дороги, ведущие в горы. Именно по тем, кто занял трассу, милиционерами был открыт огонь на поражение. Ответным огнем были убиты два милиционера, одного удалось взять в плен. Впоследствии, его обменяли на двух наших плененных братьев. И на этом закончилась очередная эпопея нашего противостояния с властью.
Прошло еще несколько относительно спокойных месяцев, но в воздухе все время витала неопределенная тревога, поэтому в селениях были налажены круглосуточные дежурства. Для оказания посильной помощи терпящим бедствие водителям проезжающих машин дежурствами была охвачена и территория трассы. Однажды нас посетили 18 даргинских «алимов», направленных председателем Госсовета, во главе с Абдуллой-Хаджи. Доморощенные «светочи науки», обслуживая своекорыстные интересы хозяев, хотели чтобы карамахинцы и чабанмахинцы жили даже не как все дагестанцы, а как все даргинцы! Конфликты в Кадарской зоне ими объяснялись тем, что у нас нет «алимов традиционного» Ислама. Когда же один из нас поинтересовался чем же можно объяснить то, что в Акушах, где каждый второй чуть ли не «алим традиционного Ислама мирового масштаба» за 2 года, на почве криминальных разборок уже убито 9 человек, наши гости предпочли обойти молчанием этот вопрос. В конце встречи их прямо спросили: «Если допустим, в будущем мы сумеем внедрить у нас шариат, то, как вы будете себя вести?». Был получен не менее прямой ответ, что лично они сами пойдут против нас и наших порядков!
Тем временем, наши оппоненты открыто говорили везде и всюду, что скоро грядут большие перемены. В частности, тот же Зайнуддин на всех сходах и мавлидах неоднократно заявлял своим сторонникам: «подождите чуть-чуть. Вот-вот будет новый удар, который и принесет нам окончательную победу, а нанесет его наша доблестная милиция, ФСБ и 6-ой отдел». В июле 1998 года селения были вновь полностью блокированы милицейскими структурами. Также были выставлены посты на всех дорогах. Мы немедленно связались по телефону с главой администрации Буйнакского района Алхалаевым и потребовали у него объяснений. С угрозой, сказав, что «блокада - первый этап операции, а второй этап - это не тема для телефонного разговора», он бросил трубку. С нашей стороны тоже были выставлены вооруженные посты, но поближе к селениям. Вечером, с ближайшей сопки милиционерами был открыт пулеметный огонь по жилым домам. К счастью, обошлось без человеческих жертв. Зато были перебиты оконные стекла в некоторых домах чабанмахинцев. И опять видя нашу готовность дать отпор, милиционеры, на седьмой день блокады убрали выставленные посты и перебрались на место своей постоянной службы.
11/8 - 98 года был собран сход жителей, где и было решено объявить селения Карамахи и Чабанмахи зоной полного шариатского правления. Против выступил один человек - бывший директор средней школы с. Ванашимахи Мирзаханов Магомед! Настали времена почти идеального исламского порядка. Была создана казна, куда каждый вносил 5 процент от общего дохода и положенный мусульманину закат. Собранные деньги уходили на помощь малоимущим, сиротам, больным, одиноким и на иные нужды мусульман. Также была закуплена телестанция с радиусом вещания на 10 километр. Казалось, сама природа приветствовала наши начинания: такого урожая картофеля мы никогда ранее не видели. Вдобавок ко всему, односельчанам для его сбыта не пришлось даже выезжать на базар: картофель за сносную цену закупался прямо на дому.
Появились и первые наказанные по Шариату: в основном, за пьянство. Получив свои 40 палок, обняв «палачей», наказанные уходили, не держа зла на них. Более того, многие стали понимать, что людской суд и людское порицание не идут ни в какое сравнение с божеским судом и порицанием: например, в Шариатский суд неоднократно приходили персоны, совершившие тайком грехи на стороне и требовавшие(!), чтоб их тоже наказали по исламским канонам. Сам же суд действовал в строгом соответствии с законами Аллаха. В одно время республику взбудоражили слухи о том, что у нас наказания различаются по степени отношения тех или иных персон к нашему кругу: мол, «своего» убийцу они оштрафовали только на быка. В действительности дело обстояло так: случайным выстрелом один наш брат ранил другого. Пуля попала в область крупного кровеносного сосуда и раненный скончался по пути в больницу. Ознакомившись с обстоятельствами получения раны и смерти, при полном согласии пострадавшей стороны, и был наложен такой штраф.
Уходило в лету воровство, прелюбодеяние и иные богопротивные пороки. Начальник Буйнакского РОВД неоднократно утверждал, что только благодаря нашим селениям показатели преступности в Буйнакском районе остаются в рамках довольно приемлемых цифр. В момент намаза почти все магазины и ларки оставались открытыми и без присмотра. В селения зачастили журналисты со всего света. Пораженная всем увиденным и услышанным одна западногерманская журналистка даже уточняла можно ли ей переселиться сюда на постоянное место жительства. Появились и первые переселенцы, и первые новообращенные мусульмане со всей России. Наши нужды, наши беды, наши достижения стали их нуждами, бедами и достижениями. Они жили как равные с равными.