Jahnkoy: «Нужно перестать покупать кофты за $2, не думая о том, как и где они произведены»

Уже 16 июня будет объявлено имя победителя престижного конкурса молодых дизайнеров LVMH Prize. Среди финалистов - уроженка Сибири Мария «Джанкой» Казакова, чей путь в большую моду из Новосибирска через Москву и Лондон привел ее в Нью-Йорк. После учебы в Британской высшей школе дизайна, колледже дизайна и искусств Central Saint Martins и магистратуры в школе Parsons Мария громко заявила о себе дипломной коллекцией The Displaced и основала марку Jahnkoy. Дебютный показ состоялся при поддержке Puma на Неделе мужской моды в Нью-Йорке в феврале 2017-го.

Мы встретились с Марией во время работы над новым проектом при поддержкe Puma, который мы увидим в июле, чтобы обсудить настоящее и будущее общества потребления и значение ручных ремесел в модной индустрии XXI века.

Расскажи о первых шагах в дизайне?

В детстве я любила шить и, как многие, делала одежду для Барби. Меня этому научила бабушка: мы с ней много времени проводили в магазинах тканей. На уроках труда в школе учительница разрешала мне экспериментировать. Помню, однажды все шили простую юбку, а я сделала джинсовую с бахромой и заклепками – на тот момент это был верх моих возможностей. И тогда я поняла: я могу все что угодно сшить сама! Так и осознаешь, чем надо заниматься в жизни. Если тратишь на какое-то занятие кучу времени, оно приносит тебе радость и не зависит от материального вознаграждения, значит, это то самое.

Ты проделала длинный путь из Новосибирска через Москву и Лондон в Нью-Йорк. Что тебе дали эти города и разные школы?

Британка в Москве обучила меня основам, помогла понять, что такое мода и дизайн, как шить одежду, как рисовать, дала практические навыки. Лондон был как глоток свободы и усердного труда. Там я выработала свой подход к дизайну: за год в колледже Saint Martins мы сделали множество проектов, один за другим, произошел очень быстрый рост. Нью-Йорк стал следующей ступенью: я поняла, как использовать все эти знания и главное – зачем. Магистратура в Parsons сконцентрирована на углубленном изучении своего внутреннего мира и всей окружающей среды, особое внимание уделяется социальным вопросам и роли моды в социуме. Я окончила магистратуру по созданию искусства, связывающего моду и общество (MFA Fashion Design and Society), моя работа выражает мой взгляд на все происходящее.

Ты начинала работать с женской одеждой, а потом перешла на мужскую. Как ты поняла, что хочешь делать именно menswear?

В Британке выбора не было. Но в Лондоне мой преподаватель посчитал, что мне нужно делать menswear. Я попробовала, тут все стало на свои места. Меня всю жизнь вдохновляли мужчины. Выросла я тоже с мальчишками, мне легко с ними общаться. Мне нравится создавать одежду на мужчинах, но носить ее может кто угодно.

В твоей жизни и творчестве винтаж и апсайклинг занимают важное место. Расскажи, как ты заболела этой темой?

Я покупала и разрисовывала винтажные сумки, плела бусы — все это продавалось в магазине моей мамы. Это был мой первый дизайнерский опыт. Потом, когда я уже училась в Британке, мы начали продавать винтаж через группу «ВКонтакте». Вместе с Кристиной Ли мы открыли бренд толстовок For Kings Only — он существует до сих пор. Я сама всегда одевалась в секондах и переделывала старые вещи, поэтому апсайклинг для меня всегда был актуальным. Теперь я перерабатываю старые вещи, как и делала до этого, только уже на другом уровне.

Как бы ты описала философию Jahnkoy, о чем твоя одежда?

«Джанкой» переводится с крымско-татарского как «деревня нового духа». Для меня Jahnkoy — это отражение новой эпохи человеческого развития, новое осознание целостности жизни, отношений между людьми, уважение друг к другу и осознанное отношение к тому, как ты живешь, что говоришь, что делаешь. Мы все в процессе роста. Моя задача — восстановить древние ремесленные техники, забытое творчество.

И как в эту философию вплетен апсайклинг одежды спортивного масс-маркета?

Я работаю с материалами, которые были произведены на заводах, с остатками fast fashion, с подделками и всем тем, что продается на рынке, то есть с товарами широкого потребления. Этот ширпотреб я и переделываю. С помощью полученных знаний я создаю продукт, который хотя бы для меня будет иметь эстетическую ценность. Мы стараемся возродить ручной труд. Hам жизненно важно возродить ремесла, вернуться к глубокому изучению истории одежды в разных странах мира.

Почему для тебя так важно ремесло?

Я изучаю, как люди одевались в древности на Руси, – это же нереальная красота! Не знаю ни одного дизайнера, кто может сейчас сделать что-то подобное. Старинные ремесла утеряны, на смену пришли ремесла западного образца – кроя и пиджаков. Мы забыли, в чем смысл вышивок, почему они такого цвета, какие слои одежды надо носить для души, какие — на улице. Мы абсолютно отделились от этого и покупаем одежду известных брендов, которые плодят мусор по всему миру, — такая ситуация не только в России. К сожалению, сейчас у нас практически нет доступа к традиционной одежде, но я могу изучать традиционную ремесленную одежду африканских стран. Когда углубляешься в это, становится очевидна связь народов мира, их общее наследие. Похожие узоры можно найти и в Марокко, и в Индии, и в России. Раньше люди делали одежду и украшения из того, что находили вокруг, в природе, например, добывали краску из какого-то растения, плели венки из листьев. Я делаю то же самое — собираю все, что есть вокруг: банки кока-колы, пластиковые пакеты, мусор, секонд-хенд и всякий ширпотреб, который продается за доллар. Все это я использую. Мой процесс не сильно отличается от процесса создания одежды тысячу лет назад.