Рассказы и показы города Зеро и других авторов / Ху из Горчев

Вот ведь чёрт меня дёрнул позвать писателя Горчева из Казахстана в наш угрюмый Питер, который сгубил уже не одного русписа болотными своими испарениями. Николай Васильевич Гоголь, предок Горчева, помнится, служил здесь делопроизводителем, сидел за конторкой, как Горчев сейчас сидит за компьютером в окошке на Первой линии Васильевского острова, где его может лицезреть каждый, если Горчев дойдёт до работы.

Он сидит и пишет Полную Хурму, как называется сейчас этот жанр, и не поймешь — издевается он над вами или нет, и во рту вяжет, и слезы на глаза наворачиваются — те, «невидимые миру».

Вообще, Горчев очень любит слова на букву Ху, как вы заметили, это у него идёт от английского языка, где эта буква означает «кто ты такой, брат?», а в русском она обозначает совсем другие вещи. Эта буква у Горчева всегда прописная, торжественная, потому что он Художник Хурмы, а не просто какой-то мерзавец, швыряющий эти буквы в осенний сумрак.

В этом-то и разница.

Барышни пышут кипятком, а негодованием наоборот не пышут, а также пышут, что мама я Горчева люблю. Каждая Хурма вызывает восторги, за неё даже денюшки платят иногда, что повергает писателя Горчева в глубочайшее недоумение, поскольку он человек честный и совестливый. А вовсе не Хулиган, как думают некоторые. И еще писатель Горчев рисует разные картинки и оснащает ими свои книги и один журнальчик, где числится Главным Художником, так что иногда даже непонятно, что у него получается Хуже.

Если же вы зайдёте в Хулинет, то там всегда найдёте писателя Горчева на почётном месте, в грамотах, медалях и кубках, с полными карманами Хурмы, потому что Хурма там главное блюдо. Только мы сомневаемся, что вы самостоятельно найдёте этот Хулинет, и даём вам адрес:

• Показать страницу:
• 1

Для полного и окончательного наступления Нового Православного Порядка необходимо следующее:Вкопать на обоих полюсах чугунные столбы высотой километров триста. Чугуна у нас . и девать нам его совершенно некуда. На каждом столбе сверху устанавливаются реактивные двигатели с ракеты протон, штук сто или двести, лучше тысячу, и эти двигатели дуют на северном и южном полюсах в противоположные стороны. Керосину нам тоже не жалко, а Европа обойдется, потому что скоро он ей всё равно не понадобится. Лет через десять-двадцать земная ось изменит угол наклона и америка окажется на Тёмной Стороне Земли, а Европу всю смоет тайфунами и цунами в результате таяния антарктиды. На Руси установится приятный мягкий климат, наподобие того, который сейчас на сейшельских островах, а весь талибан окажется в зоне вечной мерзлоты.Если Православному захочется зимушки-зимы и прокатиться на с бубенцами тройке, он может поехать в Африку. В Африке будет климат как сейчас в сибири, негры научатся лепить пельмени, бить белку в глаз и сбивать кедровые орехи при помощи деревянных колотушек — это у них должно хорошо получаться. Немного жалко австралию, она в общем-то никому ничего плохого не сделала, но и хорошего тоже, так что да и . с ней.В дальнейшем необходимо будет установить такие же столбы в противоположных точках экватора и замедлить скорость вращения земли вокруг оси раза в два, потому что нынешнюю продолжительность суток наверняка установили нетерпеливые Жыдомасоны, которым хочется, чтобы у них почаще наступала ханука. А Православному не надо, чтобы чаще, ему надо чтобы Новый Год был в два раза длиннее. Кроме того, Православный при нынешних сутках только продрал глаза и совсем уже было собрался поработать — а уже вечер и необходимо пить Водку. Из-за этого Жыдомасоны пока ещё всегда выигрывают.Те люди, которые окажутся на Тёмной Стороне Земли, они конечно сразу запросятся назад и мы их пустим, потому что мы в общемто не такие уж злые. Мы пошлём их добывать цырконий из месторождений в оттаявшей антарктиде. Нам самим этот цырконий . не нужен, но главное в нём то, что он страшно ядовитый и добывать его очень неприятно. И когда бывшие наши соотечественники изблюют гамбургеры и кока-колу из чрева своего, вот тогда мы может быть их и пустим пожить гденибудь за чертой оседлости.

Менструация — это очень непростая штука.А вообще, Менструация — довольно удобная штука: выдрать у кого-нибудь пучок-другой волос, швырнуть в него утюгом, промахнуться, от этого разрыдаться, а потом развести руками: уж извините, это Цыкл такой.Да и кругом у всех тот же бляцкий Цыкл, всё откуда-то снаружи: в новолуние — тоскуем, в полнолуние — гуляем по карнизу, травка зеленеет — по лужам скачем, ветер подул — бредём ссутулившись, петух прокукарекал — утро у нас, ворон каркнул — невермор пришёл, кирпич на голову упал — пора, стало быть, помирать, пожили, спасибо большое.Ничего из своей головы, абсолютно ничего.

В каждом городе должен быть Уполномоченный, лучше несколько, с гранатомётом.Он должен днём и ночью ходить по улицам и дворам, и если где-то орёт сигнализация на машине, Уполномоченный обязан выждать тридцать секунд и, если она не заткнулась, всадить гранату в самое её поганое . От этого, конечно, тоже довольно много шума, но ничего-ничего, мы потерпим: горит машина недолго, минут пять-десять, а нам потом дальше спать слаще будет, так как мы, наконец-то, поприсутствовали при наступлении Правды и Торжества.Потому что надоели уже совсем.

Как-то так удивительно сложилась жизнь, что никогда раньше не видел, как взлетает вертолёт.Оказывается, вертолёт совсем летать не хочет и не умеет. Он хочет стоять на полянке, свесив по бокам пропеллер, и чисто абстрактно иногда размышлять насчёт чому я не сокил. Для Полётов на Небо он предназначен примерно как пивной ларёк из произведения писателя Житинского. Или, скажем, сарай с разным мелким инвентарём наподобие граблей и тяпок.Хуже вертолёта к летанию приспособлена только космическая ракета. Я однажды служил в военно-строительных войсках и наблюдал такую ракету, когда она улетала в Космос. Она медленно-медленно отрывала свою толстую Жопу от бетона, потом некоторое время висела, шатаясь, в двух метрах от земли, обдумывая, видимо, соблазнительную мысль про то, что а чо бы прямо сейчас не завалиться набок и не устроить тут всем вам Праздник. Потом она как мюнхаузен карабкалась и карабкалась на небо, куда-то наверное выползала, видимо, парила там в невесомости и становилась прекрасная и летучая, но этого уже никому не было видно.

КонцлагерьПри идеальном мироустройстве спать ночью запрещается. Если человека застали за тем, что он спит ночью, его немедленно сажают в Концлагерь.В Концлагере каждое утро этот человек должен приходить ровно в семь часов утра на работу и восемь часов подряд вращать Ручку. Ручка торчит из стены, с обратной стороны гайка. Если человек опаздывает на работу хотя бы на одну секунду или плохо вращает Ручку, то его тогда из Концлагеря прогоняют на все четыре стороны, и назад даже не просись. Если же он вращает Ручку хорошо, то его переводят на повышение, где нужно вращать уже две Ручки в разные стороны и с разной скоростью.

Кроме того, этому человеку выделяют жену и квартиру на девятом этаже. Других квартир в Концлагере не бывает. В этой квартире человек обязан прибить полочки, а жена его должна наварить борща. Если придёт проверка, а человек не прибил полочки или жена его не наварила борща, их обоих тоже прогоняют из Концлагеря.Ещё человеку выделяют Участок, где он обязан растить Корнеплоды. Никаких надземных растений не разрешено, и если заметят на участке хотя бы один зелёный листик, участок отбирают и отдают соседу. Расположены все участки в пяти минутах ходьбы, но добираться до них пешком запрещено. Можно только на трёх электричках, потом на двух автобусах и ещё час с сумками через пашню. Без сумок не разрешается.Если человек за десять лет не нарушил ни одного правила, ему позволено завести Свыню и заботиться о ней, пока Свыня не помрёт. И о детях её заботиться, и о родственниках всех, пока они тоже не помрут. Если человек дождётся, когда умрёт Свыня и все её родственники, и только потом умрёт сам, про него говорят, что святой был человек, труженик, Царствие ему Небесное. А если не дождется, то ничего не говорят — похоронят молча, водки выпьют и разойдутся по домам.

Иногда ночью можно слышать, как кто-то шуршит за окном. Это не голуби, голуби ночью спят. Спят и серут, суки. А шуршит — это Человек-Паук.Он прижимается лицом к стеклу — высматривает себе жертву: одинокую женщину, которая разметалась в двухспальной своей кровати с двумя подушками. Тогда он бесшумно открывает окно и перелезает через подоконник. Тут женщина открывает глаза и видит, что стоит перед ней такой невозможный красавец, что вроде бы и надо закричать, да страшно — вдруг убежит.И проводят они ночь страсти, и женщина испытывает за эту ночь как минимум пять оргазмов — это если Человек-Паук сегодня не в ударе, а так обычно больше. И каждый следующий оргазм у неё в два раза сильнее предыдущего, а то и в три. И лишается в конце концов женщина чувств, и засыпает, и просыпается только с первыми лучами солнца. Окно открыто, колышутся занавески, а Человека-Паука нет, уполз. Но обещал вернуться, потому что осталась висеть его рубашка на спинке стула.И женщина, глотая слёзы, отстирывает рубашку Человека-Паука от голубиного говна, штопает дырку там, где он зацепился за крюк, и вешает рубашку на плечики. И каждый вечер открывает окно и зажигает ночник, чтобы не сбился Человек-Паук с дороги и не заполз не в то окно.А Человек-Паук любит гулять тёплыми осенними вечерами и, задрав голову, считать окна, в которых горит ночник и колышутся занавески, — вон одно окно, вон другое, вон ещё два, совсем почти рядом.И везде его ждут, вздыхают, мучаются. Но это только если нет комаров и погода тёплая. А держать в мороз окна нараспашку — таких идиотских дур в нашем суровом климате нету.