Некурортная Индонезия от Кракатау до Папуасии

Индонезию принято называть Страной тысячи островов, хотя, по правде говоря, этих самых островов в ней более 14 тысяч. Уже здесь, в непроизвольной манипуляции названиями, туристический снобизм проявляется во всем своем эгоцентрическом самодовольстве: «Есть то, что я видел из окна своего пятизвездочного отеля, а прочего нет и в помине!». В Индонезии, между тем, имеет прямой резон свернуть с проторенной дорожки: Джакарта-Джогьякарта-балийски Денпасар—толп значительно убудет, а наблюдаемых красот даже прибавится. Требуется, конечно, некоторая решимость, чтобы отколоться от туристического стада, но она, безусловно, будет щедро вознаграждена.

Чтобы побывать на вулкане Кракатау даже в Джакарту выбираться незачем—прямо из столичного аэропорта берете, поторговавшись, такси и катите в направлении города Лабуан (яванского Лабуана, имейте в виду—есть еще Лабуан-Баджо на острове Флорес, не спутайте, да и другие, наверное, найдутся). Есть, конечно, способы добраться до вулкана посложнее и, как будто, малость дешевле: из Джакарты паромом перебраться на о. Суматра, а там из Бандар-Лампунга на туристическом суденышке отправиться к вулкану. Меня этот вариант смутил логистической сложностью и мизерной экономией: поездка из аэропорта Джакарты до Лабуана обходилась долларов 60-70 и в 2010-м, и в 2012—нет оснований полагать, что цена позднее резко выросла. И вот—вы на берегу Зондкого пролива, а до Кракатау, однако, еще 45 километров. У первого встречного-поперечного спрашиваете: «Как бы нанять моторку?» - и в полчаса ваши проблемы будут решены, а вы тем временем можете потягивать капучино или хлебать суп том ям в каком-нибудь кафе.

Лабуан и прилежащие к нему километров 40-50—это курорт для своих, для индонезийцев: там есть всё, что нужно отдыхающему, но в пределах, определенных мусульманским пуританством. Если ночные клубы, марихуана из рук уличного пушера (с риском усесться в тюрьму надолго) и прочие балийские радости для вас не приоритетны, то можно ехать на морские купания и в Лабуан—здесь коттедж в два этажа у моря и с умеренным, но достаточным комфортом, стоил нам 40 долларов за ночь (в низкий сезон 2010). Ну, да мы собрались сюда не за этим: итак, моторка найдена, остается сторговаться о цене. Если речь идет об однодневном вояже, то ориентироваться следует долларов на 250, если о ночевке у вулкана—то на 300-400: всё зависит от вашей прижимистости, искусства убеждать туземного сервисмена, но нижний предел цены, в любом случае, определен тем, что скоростная лодка прожорлива, а само путешествие не вполне безопасно. Надо помнить, что Зондский пролив—не какая-нибудь там безобидная лужа. Во вторую мою поездку к Кракатау на обратном пути разыгралась эдакая довольно приличная буря: катер трепали двухметровые волны, в гребни которых, то по правому борту, то по левому, впивались раз в минуту-полторы ветвящиеся молнии—даже морячки мои тут позеленели и нагнали на меня тем самым изрядную жуть.

Но вот мы, наконец, о доставке сговорились: езды теперь до вулкана что-то около часа. Когда случился знаменитый катаклизм 1883, Кракатау просто взорвался. Жуткие последствия этого для Явы и планеты в целом описывает любая энциклопедия: про сам же вулкан обычно забывают, а ему тоже изрядно досталось. Большая часть его сгинула без следа, и лишь три небольших островка-фрагмента вулканического купола осталось на месте горы-убийцы. Затем меж ними вырос еще один островок—из лавы и пепла, что извергало подводное жерло: его назвали Кракатау-сын. Другие, кстати, носят отчасти ожидаемые названия: нет, не Кракатау-отец и Кракатау-дух святой, а Кракатау-мать, а также Сертунг да Раката—хотя последние два имени явно выдумывали люди, не ищущие литературных коннотаций.

На Маме-Кракатау можно заночевать, однако, о палатках следует заботиться заранее, еще в Лабуане. Места эти безлюдны: все обломки Кракатау необитаемы, лишь иногда сюда прибывают рейнджеры нацпарка, которым острова провозглашены. Сын-вулкан пыхтит и извергается не всегда—бывает, что и утихает на пару месяцев или полгода. Если он активен, то подходить к вулкану следует с наветренной стороны и не очень близко: он плюется булыжниками пемзы в полсотни кило. Места здесь исключительно живописные: пляжи черного песка, неукротимо-дикая, непролазная растительность, вараны-черепахи-водяные змеи… Вода хрустальной прозрачности, миллионозвездное ночное небо… и абсолютное первозданное уединение, какого не бывает больше нигде—с тех пор, как господь изгнал нас из рая и мы неудержимо размножились. Удивительное дело, но посещение Кракатау еще не стало туристическим аттракционом—сюда заглядывают туристы, конечно, но немногочисленные и редко. Для фотографов тут, безусловно, рай, а уж сыграть здесь, скажем, свадебку—после такого можно себя чувствовать человеком, жизнь которого окончательно состоялась.

Другая подобная индонезийская достопримечательность (отчасти подобная )— это остров Флорес, комодские вараны и лодочное к ним путешествие. Такой вояж обустроить, кстати, логистически много более простая затея, чем побывать на Кракатау. С Бали сейчас, вроде, продают шкуродерные туда туры, но я бы с ними не связывался: авиабилеты в Лабуан-Баджо из Денпасара будут стоить долларов 120-130 в оба конца. А на Флоресе можно найти приличную и недешевую гостиницу, откуда вас будут возить куда им вздумается гиды. А можно нанять рыбацкую лодку на 4 дня долларов за 400-450: отплывете тотчас же, а потом по морю Флорес будете кочевать от острова к острову. Единственно, на таких суденышках комфорт так себе и гигантские тропические тараканы, но спать ведь можно в гамаках на открытом воздухе: зато все 4 ночи на расстоянии вытянутой руки—подсвеченные фосфорицирующим планктоном волны и такое же близкое, всё в блестках звезд, небо. Днем же—то же море, но полное морских звезд, рыбьих табунов, гигантских скатов-мант, черепах и тд. На Ринче и Комодо—гигантские вараны, они же—драконы-ора. Я был в этих краях дважды: в 2010-м они были иностранцами неистоптаны, а туземцы оставались еще легким долларом неизбалованны, в 2012-м море Флорес здесь уже было густонаселенным, и встречались на любой стоянке по два-три суденышка, вроде моего, с парой-тройкой дикарей-туристов. Потом я встречал передачи об этих местах, где отдых тутошний относили к категории «люкс», что визитеров, надо полагать, еще прибавило. С другой стороны, это все равно не Бали: найдется в море Флорес утомленному сердцу уединенный уголок. Надо быть готовым только к невозможности зарядить аппаратуру на протяжении нескольких дней да к съемкам в сложных световых режимах: скажем, «летающие лисы» текут чирикающей воздушной рекой на Флорес в вечерних сумерках, после заката, их так просто объективом не уловишь. На Комодо снимать одно удовольствие: рейнджер-проводник проследит, чтобы вам ничто не мешало и не угрожало—единственно, заподозрив в профессиональной съемке, могут потребовать пермита из Джакарты, но на этот случай есть два способа решить проблему—всё отрицать или дать малую денежку служителю нацпарка. В конце концов, пермиты с согласованиями—это не для вас придумано, а для доения «Нэшнл джиогрэфик», денег которого никаким комодским варанам не переклевать.

Еще человеку с камерой и с открытой ярким впечатлениям душой есть резон забраться в Тана Тораджу—это такая горная страна на острове Сулавеси. До Макассара (он же—Уджунпаджанг) летают самолеты практически отовсюду, из него же (на автобусе, такси—способов десятки, но все грошовые) придется 7 часов трястись на машине до Макале. Там, по прибытии, гостиницу найти не проблема—любая будет с видом на горы, рисовые поля, утренние туманы и кряжистые деревья-великаны. Отправляясь сюда, следует запасаться флешками, СД-картами, винчестерами, потому как стрелять камерами придется от пуза, очередями, дни и ночи напролет. Настолько яркого и дивного мира я не встречал ни до, ни после. Тана Тораджа славна своей архитектурой (домами-лодками) и погребальными ритуалами. В любую пору года здесь можно попасть на деревенские похороны, где на специальной арене режут быков десятками, где поют-пляшут-веселяться, как на редкой свадьбе. Потом следует прокатиться по окрестностям—от некрополя к некрополю: в одной деревне хоронят в пещерах, в другой—на скалах в подвесных гробах, в третьей—в дуплах деревьев, в четвертой—в гробницах с изваяниями в человеческий рост. Самое анекдотическое, что туземцы полагают себя христианами, хотя, как по мне, у них тут—какое-то веселое трупоцентричное язычество, поскольку они на покойников только что, хохоча, бантиков не вяжут.

Еще один регион-мечта снимающей публики—это Ириан-Джая, он же—Западное Папуа. Туда добраться будет посложнее, хотя задача эта тоже—не бином Ньютона. Лететь следует до Джаяпуры, там брать в полиции пермит: до недавних пор папуасы вели партизанскую войну против индонезийцев, и положили там обе стороны многие тысячи солдат. Сейчас, вроде, здесь спокойно, хотя туземцы вспыльчивы и, порою, бывают агрессивны. Из Джаяпуры маленькими (и нередко бьющимися) самолетами народ возят во внутренние области—в город Вамену. По прибытии туда остается найти себе койку в отеле—меня угораздило прибыть туда в 2006-м, за пару дней до прибытия президента, когда во всех койках, похоже, спали по двое, по трое—охранники, чиновники из центра и тд: пришлось спать на полу в местном пресвитерианском интернате для детей из отдаленных папуасских селений. С привычной едой здесь туго, зато полно первобытности - самой легкодоступной из мне известных. Из вамены—полчаса пешком до совершенно диких деревень, где люди живут общинами, в троглодитской невинности, наги-босы, в одних соломенных юбках и фаллоокриптах. Конечно, такие вояжи—на изрядного любителя, но если в вас живет хотя бы тень мечты о первопроходчестве, то сам бог велел ехать в Ириан-Джая: это последняя возможность современному человеку почувствовать себя Миклухо-Маклаем. Сам Миклуха был здесь, но не вполне: он жил с дикарями на восточной половине острова, которая сейчас является государством Папуа-Новая Гвинея. В любом случае, фото и видео отсюда будет вывезено вами, исполненное самого изощренного этнографического колорита.