«Колобок» спешит на помощь, или кто занимается трудовой реабилитацией Светлогорска?

Беларусский Светлогорск, прозванный в народе «наркостолицей», в последние годы меняется к лучшему: В 2015-ом в городе зафиксировано на 42% меньше новых случаев ВИЧ-инфекции, чем годом ранее. Однако последствия былых «рекордов» город ощущает на себе до сих пор. Сегодня там живет энное количество «проблемных» людей: ВИЧ-инфицированных и бывших заключенных– но даже те из них, кто может работать, не востребованы на рынке труда.

Мы побывали на светлогорском социальном предприятии «Умелый колобок», которое и дает работу таким людям. Также здесь работают люди с инвалидностью. А производит компания хозтовары, ритуальную продукцию. Как живет предприятие, собравшее все категории социально незащищенных граждан? Об этом мы поговорили с директором ООО «Умелый колобок» Натальей Стрельченко.

– Если кратко презентовать ваше предприятие, что самое важное надо упомянуть?

– Мы создали предприятие, где могут работать люди с инвалидностью и другие социально незащищенные группы. Для города это очень важно. Ведь даже в нашем Светлогорске, где проблема наркомании коснулась почти каждой семьи, слово «ВИЧ» до сих пор шокирует работодателей. За исключением меня, наверное.

Я просто знаю, чем занять человека с таким статусом. Ему нельзя поранить руку, значит, гвозди он фасовать не будет. Этот вирус не передается по воздуху, так чего бояться? Что человек всунет тебе в рану свою кровь? Ну, это же глупость абсолютная.

Что еще важно сказать? Мы «не сидим на бюджете». А это мотивирует, предприятие должно быть конкурентоспособным, поэтому мы постоянно обновляем ассортимент продукции.

Как каждый работник здесь стремится преодолеть свою болезнь, так и само предприятие постоянно превозмогает трудности. Если бы нам гарантированно давали работу, а мы спокойно жили, то все наши личные проблемы постоянно напоминали бы о себе. А так у работников просто нет времени себя жалеть.

– Как получилось, что вы собрали все категории социально незащищенных граждан? А не взяли на работу, допустим, только людей с инвалидностью?

– Дело в нашей продукции – инвалиды могут осилить далеко не все. Начинали мы в 2010-ом году с расфасовки метизов. Продавали их колхозам и получали неплохую прибыль. Но потом колхозы перестали платить, и с гвоздями было покончено. Запустили хозтовары. Но для изготовления губки, например, нужен электронож. Как с ним справится человек со слабым зрением? Чем больше мы расширяли ассортимент продукции, тем острее становилась проблема кадров.

– По закону вы можете рассчитывать на налоговые льготы, если половина ваших рабочих (51%) – люди с инвалидностью. Сколько здесь таких сотрудников?

– Более 60%. Кроме них, есть ВИЧ-инфицированные, люди из мест лишения свободы, матери-одиночки, матери детей с инвалидностью. И один пенсионер.

– Это ваше принципиальное решение, на 100% сформировать штат из социально незащищенных граждан?

– На чем оно основано?

– Сложно ответить. Я сама – инвалид с 33 лет. Сначала попала в Общество слепых, потом открывала филиал «Светотехники» в Мозыре. И как-то с тех пор…Понимаете, из-за болезни я давно адаптирована к жизни. Мне легче, чем людям, которые потеряли здоровье только вчера. Я могу быть учителем для них. Наверное, я – «Мать Тереза».

Мне как-то сказали: «Зачем ты мучаешься? Набрала бы благополучных». Ведь у нас и льгот-то почти никаких нет. Не платим налог на прибыль, хотя какая в последнее время прибыль? Ну, и по аренде льгота 10%. А вот за коммуналку считают по полной программе.

– Как работники к вам попадают? По своей инициативе или их кто-то направляет?

– Центр занятости направляет. Я провожу с человеком собеседование. Если случай совсем безнадежный, красиво отказываю. Звоню в городской Центр дневного пребывания, говорю девочкам: «К вам придет такая-то, надо с ней поработать». Иной раз человеку нужна не трудовая, но социальная адаптация.

Если же вижу, что претендент может работать, звоню в Центр и прошу поставить на учет. Когда здесь освободится место, мы его возьмем. Текучка кадров у нас большая. Потому что люди срываются: бывший алкоголик начинает пить, бывший наркоман начинает колоться.

– Часто такое происходит?

– Насколько успех трудовой реабилитации зависит от самого человека? Если он хочет выкарабкаться, то выкарабкается?

– Если хочет – да. И работа ему в этом поможет. А не хочет – увы.

– Расскажите, почему вы не ограничились хозтоварами и взялись за «ритуалку»?

– Вы делаем губки, термокофры, автомобильные аксессуары, чехлы для одежды и другое, и стоит все это совсем немного по сравнению с беларусскими аналогами. Но даже с такими ценами конкурировать с китайскими товарами мы не можем. Они значительно дешевле.

– А в ритуальной сфере можете?

– А «ритуалку», слава Богу, Китай сюда не возит. Мы на эту продукцию перешли потому, что надеялись на «живые деньги». Начали с одежды и обуви, потом освоили венки и корзины. В этом году запустили производство гробов.

Но в нашем маленьком городе целых восемь «ритуалов», как конкурировать? Еще убьют, если будешь сильно активничать, у нас цены-то низкие (смеется – прим.). Шучу. Так что работаем по всей Беларуси.

– Через интернет находим покупателей: ритуальные магазины и торговые точки. Хоть сейчас это и непросто. Вот когда мы гвозди продавали, то звонили в любой колхоз, и их везде брали.

– Неужели ритуальная сфера так же сильно зависит от конъюнктуры рынка? Люди как умирали, так и умирают.

– Ну не одна же я такая умная! (смеется – прим.).

– И как выдерживаете конкуренцию?

– Мы делаем то, чего не делают другие: предлагаем полный набор для похорон. А еще нашли хороший способ транспортировки – по почте.

– Можно получить по почте гроб??

– Ну, гроб и крест нельзя, а все остальное можно: венки, корзины, одежду. Экспресс-почтой отправка в любую точку страны получается дешевой.

Мы предлагаем весь необходимый для похорон набор, в то время как другие беларусские предприятия занимаются чем-то одним. С одеждой, например, вообще никто не хочет связываться. Раньше она шла из России. Но если президент выдержит свою линию и не позволит ипэшникам возить российские товары, то беларусские предприятия (и мы в том числе) поднимутся.

Как можно с ними конкурировать, если наш мужской ритуальный костюм стоит четыреста тысяч, а из России его везут по сто двадцать?

– Вам кто-нибудь помогает?

– Вы не пробовали искать помощи (с тем же оборудованием) у международных организаций?

– Этим просто некому заниматься. Мои бухгалтеры втроем выполняют работу, которую на обычном предприятии тянет один человек. И они заняты – не прохлаждаются.

– Как вам кажется, частник сможет в дальнейшем работать в социальной сфере? Или она будет делом государства?

– Сможет. Для этого нужно только одно: чтобы экономическая ситуация в Беларуси нормализовалась, чтобы мы вернулись на уровень хотя бы двухлетней давности. Вы же видите, что происходит в стране. У нас Целлюлозно-картонный комбинат на четырехдневку перешел, «Химволокно» – на трехдневку. А уж мы-то как карабкаемся.

– Теперь философский вопрос. Зачем вы своим работника, понятно. Вы им – и учитель, и покровитель. А они вам зачем-нибудь нужны?

– Я полжизни отдала социально незащищенным людям. И в «благополучном» коллективе себя уже не представляю. И, знаете, не одна я такая. В гомельский офис «Светотехники», помню, устраивались и здоровые работники. И потом они уже не хотели оттуда уходить.

Люди привыкают… То ли делать добро, то ли чувствовать себя нужными. Это становится образом жизни.

– Напоследок не могу не спросить о названии вашего предприятия. Кто и как его придумал?

История такая: лежали в больнице два мужчины, у одного были деньги, у другого – идея. И решили они создать социальное предприятие, посчитав это выгодным делом. Выздоровели, пришли в Гомельский облисполком и спрашивают: «Где нам взять коллектив людей с инвалидностью»? А на тот момент как раз закрыли филиал «Светотехники», в котором работала я и другие слабовидящие люди. И вот этим двоим дали мой телефон.

Созвонились мы, договорились. Ребята открыли предприятие. Приезжают, я у них спрашиваю: «А как мы хоть называемся?». Они: «Умелый колобок». Я упала от смеха. Говорю: «Ну и шутки у вас». Они достают документы. Точно, «Умелый колобок».

Оказывается, на регистрации они перебрали море названий, но все оказались заняты. Тогда работница исполкома им сказала: «Ну, не колобком же вас назвать!». А соучредитель ответил: «Почему? Пусть и колобком. Только умелым». Помолчал и добавил: «Ручек-ножек нет, а все умеет». Ну, черный юмор.

Вот и получился «Умелый колобок». Я первое время этого названия страшно стеснялась. А потом поняла, что благодаря ему нас невозможно не запомнить.