«50»: Джими Хендрикс и его электроцерковь

В 1967 году Полу Маккартни позвонили организаторы рок-фестиваля в Монтерее и пригласили The Beatles выступить на нём. Маккартни отказался, так как Битлы записывали новый альбом, но горячо и настоятельно порекомендовал пригласить чернокожего парнишку двадцати четырёх лет, игравшего психоделический рок: «Это просто огонь, и на гитаре он вытворяет просто нечто». Организаторы чуток поломались, но всё же пригласили никому не известного парня и его группу. Поздно вечером на сцену монтерейского фестиваля вышел худощавый паренёк в красных штанах и оранжевой рубашке, с повязкой на голове и яркими перьями вокруг шеи. На дворе стояло Лето любви, и толпу цветастых хиппи сложно было удивить нарядом, но когда гитарист начал играть, все замерли.

Прыгая и извиваясь, он танцевал, жевал жвачку в микрофон и, кажется, занимался сексом с гитарой. Прижав измождённый инструмент к колонке, он давил на струны тазом, не забывая сверху перебирать их пальчиками. Он покусывал гитару зубами, извлекая пронзительные и пробирающие до кончиков ушей звуки, а затем заложил её за голову и продолжил громко терзать на радость всем. Издаваемые его электрогитарой звуки анимировались всем его телом: казалось, что он и гитара как раз в разгаре бурного соития, которое происходило на глазах у десятков тысяч ошарашенных, несмотря на свою искушённость, зрителей. Женщины замерли с раскрытыми ртами в глубоком замешательстве, мужчины — в наэлектризованном напряжении. Доиграв свои песни, парнишка положил гитару на сцену, уселся на неё и, совершая плавные движения тазом, продолжил извлекать из неё странные, но очень гармоничные звуки. Внезапно музыкант встал, достал небольшую бутылочку и начал от бедра осеменять свою гитару горючей смесью, а затем поджег её. Опустившись на колени перед пылающей партнёршей, он мгновение поколдовал над инструментом, призывая огонь, а потом, схватив гитару за горло, разбил её на мелкие кусочки — публика пришла в неистовство. Музыкант совершил жертвоприношение: в дионисийском экстазе он уничтожил то, что любил больше всего на свете.

В школе Джими всё время носил с собой небольшую деревяшку и делал вид, что играет на ней, как на гитаре. Учительница сказала его родителям, что мальчика нужно отдать учиться музыке и купить ему настоящую гитару, на что получила дельный совет идти куда подальше. Но мысль о том, что гитару сыну нужно всё же достать, засела в голове Эла Хендрикса. Однажды, когда он убирался в гараже пожилой дамы (работать ему приходилось где попало), он нашёл укулеле, на которой осталась всего одна струна. Эл принёс полуживую укулеле домой. Так у Джими появился первый музыкальный инструмент: играть на нём он навострился, ослабляя и натягивая единственную струну. Когда Джими было пятнадцать лет, от цирроза печени умерла его мать. Отец не взял его на похороны, а вместо этого налил ему стаканчик виски и сказал: именно так настоящие мужчины справляются с горем. Тогда же отец купил ему его первую акустическую гитару за пять долларов, которая, видимо, заполнила в сердце Джими боль от утраты матери. Всю горечь мальчик выплеснул на инструмент: он посвящал ему всё свободное время, нигде без него не появлялся и даже в туалет его таскал. Засыпал и просыпался он с гитарой в руках и первым делом после пробуждения начинал бренчать. У Джими Хендрикса начался блюз, который, как известно, случается тогда, когда хорошему человеку плохо.

На занятия с репетиторами и музыкальную школу денег, разумеется, не было, поэтому Джими учился играть, слушая пластинки отца, подбирая аккорды на слух и подражая манере игры лучших блюзменов и исполнителей ритм-энд-блюза: Би Би Кинга, Луиса Джордана, Хаулина Вульфа и Мадди Уотерса. Эти блюзмены стали для Джими наставниками, тем более что настоящий папа пропадал на множестве работ. Это были жёсткие щетинистые мужики, которые виртуозно солировали на гитарах и с суровым наждачным лицом рассказывали всему миру о тайнах собственной ранимой души.

Музыка проникала прямиком в его душу, не вызывая ненужной интеллектуальной рефлексии и ощущения груза многовековой музыкальной традиции. Пальцы слушались сами по себе, так как он не думал об аккордах — он просто чувствовал их и играл. Белая музыка всегда была нагружена этими самыми традициями и заставляла музыкантов извиваться ужом на сковородке, лишь бы не быть вторичными, только бы сказать что-нибудь новое, через интеллектуальный анализ продвинуть музыку дальше — неважно, куда. Вершиной таких интеллектуальных рефлексий стала композиция «4'33''» Джона Кейджа, в которой музыки нет вообще, зато есть тишина. Чёрная музыка в ХХ веке беззастенчиво подражала самой себе и развивала традицию через заимствования, никто не думал, как бы выделиться на фоне своих предшественников: хотелось просто играть так же (по крайней мере, не хуже — а там как получится). Так блюз беспрепятственно перетекал в ритм-энд-блюз, джаз, затем в рок, фанк и так далее.

К семнадцати годам Джими Хендрикс уже виртуозно владел гитарой и решил, что пора начинать выступать. Первая группа, к которой он присоединился, называлась Rocking Kings, и все её участники одевались в красные пиджаки. Все — кроме бедного Джими, которому ради покупки красного пиджака пришлось некоторое время проработать садовником вместе со своим отцом, да ещё и младшего брата подключить к этому делу. Джими вообще всё детство одевался крайне бедно, носил одежду не по размеру и терпел насмешки одноклассников, что, впрочем, не мешало ему тянуться к стилю: его двоюродный брат вспоминал, как Джими мазал волосы чёрным кремом для обуви, чтобы они были темнее и блестели. Когда он начал выступать перед публикой, презентабельный внешний вид стал частью профессии: Хендрикс стал носить шляпу с пером, а когда его настигла всемирная известность, он уже одевался так, что за один внешний вид достоин был бы попасть на страницы журналов. В своё время ходили слухи, что Квентин Тарантино собирался снимать байопик о Джими-щегле, но вместо этого снял «Джанго освобождённого», чей франтоватый стиль явно вдохновлён Хендриксом. Со временем Джими начал играть в многочисленных музыкальных клубах Сиэтла и понял, что без электрогитары его практически не слышно.

Тут на помощь снова пришёл отец и купил ему его первую электрогитару, благодаря которой он и вошёл в историю. Конечно, не благодаря той самой первой электрогитаре, купленной отцом — он очень быстро её потерял — а электрическому звуку, которым он в совершенстве овладел.

В личном общении Хендрикс был очень застенчивым и неуверенным в себе человеком, что, впрочем, не мешало ему иметь ошеломляющий успех у женщин, которые были его главной страстью — после музыки, конечно. Видимо, именно ради женщин Джими несколько раз угонял автомобили и попадал в полицию. Когда однажды встал вопрос, сесть в тюрьму или пойти служить в армию (вполне расхожий в то время вариант), Джими выбрал второе и попал в десантные войска. Там он сильно скучал, поэтому отец прислал ему гитару, и всё свободное от службы время Джими продолжал бренчать, а потому быстро попал в военный музыкальный коллектив. Там он познакомился с Билли Коксом, с которым ему довелось играть много лет спустя. Во время своего двадцать пятого учебного прыжка с парашютом Джими сломал лодыжку и откинулся из армии — хотя некоторые говорят, что его просто выгнали за то, что он постоянно отлынивал от службы и доводил сержантов до белого каления своей никчёмной стрельбой.

На гражданке Джими Хендрикс снова с головой погрузился в музыку и стал играть на гитаре в разных группах и коллективах чернокожих исполнителей, самыми известными из которых были The Isley Brothers и Литл Ричард. Он колесил по всей стране и выступал в сети заведений под общим названием Chitlin' Circuit — разнокалиберных барах и забегаловках, ориентированных в основном на чёрную публику и исполнителей, музыкантов и юмористов. В этих заведениях он окончательно отшлифовал свою технику и начал скучать, так как играть приходилось по чужим правилам, а не так, как хотелось. Из-за того, что Джими был не уверен в себе, он не решался сколотить собственный коллектив, и в итоге оказался в Нью-Йорке в одиночестве, где продолжал выступать в роли музыканта на вечер в немного более свободном режиме. Его игра на гитаре отличалась от игры обычных музыкантов своей виртуозной техникой и особой страстностью, которую скромный Джими выплёскивал сполна на сцене. В одном из клубов он познакомился с девушкой по имени Линда Кит, очаровал её своей игрой на гитаре и своим моджо вне сцены (напомним, что с женщинами Джими был мастаком). Линда была подружкой гитариста Rolling Stones Кита Ричардса и представила ему Джими. Роллинги быстро поняли, что перед ними не совсем обычный музыкант, да и парень он ничего, так что быстро приняли его в тусовку и начали знакомить с продюсерами, которые первое время не обращали на Джими никакого внимания. Но затем Джими заметил Чес Чендлер — бывший бас-гитарист группы The Animals, жаждавший испробовать себя в роли продюсера. Чес как раз искал исполнителя для песни Hey Joe, написанной Билли Робертсом, но так и не ставшей хитом. И тут подвернулся Джими, который вышел на сцену клуба и исполнил собственный вариант Hey Joe, впоследствии ставший его первым хитом. Чес сразу понял, что это оно — и тут же отвёз Джими в Лондон, где в кратчайшие сроки тот стал настоящей звездой и любимчиком не только обычных посетителей клубов, но и музыкантов. Джон Леннон, Пол Маккартни, Эрик Клэптон, Брайан Джонс, Мик Джаггер — все были без ума от Джими и не могли понять, что именно он делает с гитарой. Все британские рокеры того времени так или иначе отталкивались от блюза, который традиционно считался музыкой чёрных и воспринимался британцами только через записи, то есть чисто виртуально. А тут появился Джими, который слушал блюзы с колыбельной, под блюзы учился играть на гитаре, не один год играл в самых прожжённых блюзовых заведениях Америки, носил на душе блюз и, казалось, срастался с гитарой.