Готовь сани летом: филология в эпоху интернета

21 мая прошло специальное заседание кафедры словесности ГУ-ВШЭ «Интернет и Филология в XXI веке», представлявшее собой встречу с Романом Лейбовым, учеником знаменитого Юрия Лотмана, доцентом Тартуского Университета. Объявление, висевшее на стене рядом с кафедрой на отделении прикладной и политической журналистики, анонсировало Романа Лейбова как одного из разработчиков рунета. Поэтому нет ничего удивительного в том, что первоначально выбранная аудитория не смогла вместить всех желающих. Любителям изящной словесности и интернета пришлось переместиться в зал побольше.

Любовь с первого взгляда

- Мне интернет нравится. Мне он понравился сразу, как только появился – в середине 90-х годов, - сразу признался Роман Лейбов, - Правда, выглядел он тогда не так как сейчас, да и я тоже выглядел несколько иначе.

В то время всемирная паутина представляла собой черный экран с зелеными буквами. Картинки только появлялись. Работать по большой части приходилось не с картинками, а с текстами. Фактически интернет был фиксированным миром слова.

- Знаете, после Маклюена все болтали, что теперь только клиповое сознание, восприятие исключительно аудио-визуальное, и слов никто больше не читает, - рассказывал г-н Лейбов, - И тут вдруг все начали читать слова. А мы эти слова писали.

Для Юрия Лотмана понятие информации было почти что религиозным. Информацию он понимал как связанность и структурность в мире, где царит бессвязность и хаос. Интернет – это целое царство информации и порядка. Конечно, порядок в сети своеобразный, он больше похож на хаос. Но ведь человек вполне может приложить усилия для того, чтобы хаоса стало меньше, а порядка больше.

Игры ЖЖ-разума

- Различные культурные вещи каким-то странным образом связаны с вещами техническими, - пытался культурологически обобщать Роман Лейбов, - Например, телеграф в России появился с концом царствования Николая I . Конечно, до этого был какой-то игрушечный телеграф, посредством которого император рассылал депеши, но это не в счет. Так же и интернет появился тогда, когда распался Советский Союз. Мне кажется, что различные блоги, такие, например, как ЖЖ, тоже как-то связаны с этим процессом.

Вообще же, с точки зрения г-на Лейбова, ЖЖ – вещь крайне полезная. Во-первых, в смысле информационном. Потому что информацию мы получаем из источников, которым доверяем. С одной стороны, этих источников много, с другой – мы сами имеем возможность сформировать свой circle of trust , круг доверия к источникам. Получаемая в результате лента новостей во много раз лучше той, что представлена в любом интернет-издании, потому что это новости, пропущенные через реакцию близких нам людей. Кроме того, эта лента обеспечивает некоторое разнообразие, ведь новости в русском сегменте интернета достаточно однообразны.

- Вам приходилось когда-нибудь сравнивать разные интернет-издания? – поинтересовался у присутствующих Роман Лейбов, - Не замечали, что там ленты новостей, в общем-то, одинаковы? Они все из одного источника – это РИА Новости. А в блогах есть люди, которые транслируют довольно интересные нерусские новости. Например, то, что связано с предвыборной борьбой в Штатах.

Во-вторых, у ЖЖ есть некоторое социальное измерение. Но любая социальная жизнь таит в себе как прелести, так и опасности. Фокус заключается в том, что социальное измерение начинается только там, где мы можем не только читать, но и писать, то есть там, где мы можем говорить.

- Например, опасности, связанные с полемикой, - уточнил г-н Лейбов, - Полемика - жанр сам по себе трудный и не очень культурно укорененный в русской традиции. Поэтому в рунете чаще всего она превращается во что-то немыслимое, а это вредно и для психического здоровья, и для душевного равновесия.

Юриспруденция отдыхает

Блоги и форумы представляют собой социальные микросреды, которые вырабатывают свой жаргон. На письме жаргон выработать можно различными способами. С одной стороны, можно вводить какие-то специальные слова или сокращения, которые будут понятны только избранным, с другой - можно заниматься имитацией, но это только в том случае, когда среда ориентирована на более широкую аудиторию.

- Например, к микросреде, где появился т.н. падонковский язык, я отношусь плохо, - заметил Роман Лейбов, - Как говаривал Евгений Максимович Примаков, она мне кажется контрпродуктивной.

В частности, как полагает Лейбов, контрпродуктивность выражается в том, что стирается граница между правильным и неправильным написанием слов и утверждается, что между ними нет никакой разницы. На самом деле падонковский язык призван замаскировать неграмотность. Конечно, русская культура всегда относилась к грамотности с преувеличенной строгостью, иногда нормируя такие вещи, которые, может быть, и не нужно было бы нормировать.

- Почитайте Розенталя, юриспруденция отдыхает, - заметил Роман Лейбов, - Мне же больше нравится жаргон, который построен на использовании гиперкоррекции. Там, где понятно, что идет игра с языком, а не заигрывание с собственной неграмотностью. Кстати, а где эти падонки теперь-то? Все в деловой газете «Взгляд».

У них там мафия

ЖЖ, да и вообще любой блог – это возможность быстрой публикации в сети любого текста. В связи с этим в современной культуре меняется отношение к тексту как таковому. Однако происходит это в тех направлениях, которые рассматривались как маргинальные еще задолго до появления интернета. Например, сейчас исчезли девичьи альбомы. Они больше не нужны, теперь есть интернет. На грани исчезновения и такой жанр словесности как графоманские стихи, которые раньше наводняли редакции толстых журналов. Теперь их можно публиковать где угодно, хоть у себя в блоге, хоть на Стихи.ру.

- На самом деле Стихи.ру - это ужасно трогательное смешение форм старо-советского существования литературы и интернетовского измерения новой поэзии, - заметил Роман Лейбов, - Недавно один поэт областного масштаба жаловался мне на Стихи.ру: дескать у них там такая мафия – они не своим оценки низкие ставят.

Изменение статуса текста в культуре влечет за собой целый ряд чисто филологических проблем. Во-первых, на наших глазах происходит сильное изменение эпистолярного жанра. Письма перестали писаться как отдельный текст, теперь чаще всего они строятся как цитаты или ответы на какие-то маленькие отрывки, что в дальнейшем усложнит работу литературоведов. Во-вторых, перспективы работы с текстологией постбумажной литературы кажутся не просто туманными, порой создается впечатление, что их попросту нет.

- Если бы все зависело только от меня, - сказал в конце г-н Лейбов, - то я нанял бы специальный коллектив программистов, который разработал бы прекрасный редактор, который понимал бы все нынешние форматы и сохранял бы все исправления в качестве отдельных файлов. Я бы этот редактор бесплатно писателям раздавал. Но боюсь, что это утопия.