Дмитрий Бутрин Все, что вы хотели узнать

В общем, не надо было ничего предсказывать. Начнешь мечтать в июле об обществе совершенной памяти, в котором любая поисковая машина вернет тебя в твое же прошлое, поскольку каждый шаг твой сочтен и задокументирован как придурковатым роботом, так и тобой же лично — и в ноябре с утра пораньше звонят, поздравляют: позволь зачитать твои же цитаты в Wikileaks, с уважением, агент Джон Смит третьему отделу пятого департамента шестого флота, секретно, перед прочтением съесть. Фоторамка невключенного IPad отражает тебе небритого гражданина среднего возраста в невыгодных серых тонах, потом вспыхивает приглашающей вспомнить все страницей Google, и пожалуйста — ну, да, для говорящих на языке Шекспира по бразильской системе Мутко все они Смиты. Поди найди теперь его визитку и скажи спасибо, что в паре других сообщений Джулиан Ассанж заменил тебя, сидящего напротив Смита с кружкой дурного посолького americano с молоком на губах без сахара милосердным XXX. По русски это будет — господин NN, совершенный никто, человек в плаще — но без кинжала и даже без золотого пистолета, его даже у Рамзана Кадырова, как выясняется, нет и никогда не было.

Впрочем, Ассанж, Wikileaks и июль — какое же это прошлое? Обычное настроящее. Из Лондона пишут: Guardian завесила все улицы четвертого Рима цитатами из панических депеш из третьего в пятый, к которым ваш покорный слуга руку и приложил: «Inside the mafia state — Moscow`s links to organized crime exposed». Конечно, Букера следовало бы дать не озабоченной тетке из Череповца, а Смиту, описавшему полдневный жар в долине Дагестана, где некто Гаджи Махачев в то время праздновал бракосочетание ужа с противотанковым ежом. Вы думаете, в посольствах не бывает прозаиков? Кто же тогда в шифровке в Госдеп воспел музыку Бени, короля аккордеона, так, что Бабель и Сол Беллоу ворочаются в гробах?

Новость, скорее, в том, что невыносимая транспарентность бытия начала кристаллизацию не в пространстве Facebook, а почему-то в дипломатической переписке, и лет на 10 раньше ожидаемого. С другой стороны, почему бы и нет, раз мы не Смиты?

Самое интересное в происходящем — не то, что Wikileaks открывает миру хорошо документированную реальность международных и внутриполитических отношений, а то, что мир рассматривает ее как сенсацию. Первые три дня я еще ждал чего-то такого, что не обсуждалось с друзьями и знакомыми как обычная вещь, потом перестал — а зачем, когда в знаменитых cables все уже сказано теми же самыми людьми? Конечно, можно рассчитывать на то, что Джулиан Ассанж, преследуемый ФБР в притонах южного Кенсингтона, рано или поздно в отчаянии схватится за айфон, отдаст своим невидимым силам, престолам и прочим ангелам свободы слова последний отчаянный приказ и из файла «страховка.zip», подвешенного на сайте Wikileaks, отравленным ручейком потечет во все инфрормагентства мира настоящая совершенно секретная, недоступная простым смертным, информация о том, как на самом деле все устроено. Но, положа руку хоть на сердце, хоть на Библию, хоть на пресловутые лядвия вологодской мадам, где они у нее, дуры — можно ли хвататься за эту соломинку? Чем секретнее, тем банальнее: мы (и вы — в первую очередь, учтите!) уже и сейчас знаем о мире достаточно, чтобы не иметь иллюзий. Wikileaks всего лишь с помощью подручных средств делает явное очевидным. Все это вы могли прочитать во вчерашних газетах, но вам было лень, а у агента Смита работа такая — читать газеты за два дня до того, как они будут опубликованы. Я лично отношусь к этой работе с симпатией — для меня это тоже своего рода машина времени, проговорить формулировки, заранее проверить интерес обычного заинтересованного читателя. Мы нужны друг другу, он нужен правительству Соединенных Штатов, а многие нужны правительству России, Японии, Франции. Да вот Канады, например, — там дивные старательные сотрудники отчасти китайского происхождения, привет вам, шифруйте, если есть нужда, а мне-то незачем: в России продолжается реформа здравоохранения, не без проблем, см. Ъ от 32 мартобря на стр. 6 — если лень писать, copy-paste вам в руки.

Тайны Ассанжа парадоксальны тем, что в них, собственно, нет никаких тайн, но их и не должно быть. Можно верить в то, что на самом деле мир не такой, каким он выглядит. Например, никто не может предполагать, что ту же самую реформу здравоохранения в России планируют какие-то другие люди, а не эти, обычные и довольно симпатичные, стоящие по утрам в пробке на Можайке в своих умеренно дорогих автомобилях, в синих костюмах и при галстуках нефиолетовых тонов, торопящиеся в свой Минздрав доделывать третий драфт пятого параграфа поправок к закону «Об обязательном медицинском страховании» и обсуждать, что вчера было в Цюрихе после того, как ФИФА, впавшее в ступор от открытия нового диалекта английского языка, предоставило России право проводить мундиаль в 2018 году. Господи, да ничего не было — дошло до меня, о великий царь, что в два часа ночи все погрузились на борт и улетели в Сочи, даже не очень пьяные. В Цюрихе в полночь не спят разве что в югославских кебабных, какой уж тут гельветический бар до поросячьего визга? Ничего, до пятницы осталось четырнадцать минут, а до Нового года и горных лыж (необязательно Китцбюэль, скорее что-то подемократичнее) — какой-то месяц. Именно это у них и в головах — а других голов у них для вас нет. Или вы полагаете, что на самом деле все эти облупленные больницы, розовые талоны на жизнь, орфанные лекарства в Шереметьево, недостороенный перинатальный центр на задворках и Сочи — действительно придуманы кем-то чрезвычайно умным и столь же злонамеренным?

Зачем вам интерпретации, когда есть факты? Если подстреленного криминального авторитета деда Хасана (авторитета, сиречь душегуба, убийцу — как кущевский Цапок, ага?) через полчаса защищает в больнице цвет Министерства внутренних дел РФ, а в правительстве обсуждают, как бы это сказать ему, что на сколковском поле, где он давно построил себе home, sweet home, Владислав Юрьевич Сурков и Виктор Феликсович Вексельберг, оттирая боками Аркадия Владимировича Дворковича, построят город Солнца с солнечными батареями — и что тут знать, правда ли, что мы все, как это по-английски, inside? Конечно, очень удобно жить outside, делая вид, что ты, скромный обитатель Чертанова, вне всего этого. Но немногим даже в столице нашей Родины удается оборотиться поросенком Петром, и немногим удается действительно убедить себя в том, что миром правят тайные и недоступные пониманию верховные государственные силы, руководствующиеся неведомыми простым смертным побуждениями.

Для всех же, кто интересовался проблемой трезво, очевидно и без Wikileaks: правительственная и коммунальная кухни устроены по схожим принципам. И, как и бывает на коммунальной кухне, Марье Ивановне периодически доносят доброжелатели, что Ольга Петровна не только называет ее хабалкой и лимитчицей, но и, бывает, плюет в суп. Правы доброжелатели или нет — бывает, и правы. Разница в ситуации до Wikileaks и после Wikileaks в одном: в документальном оформлении. В принципе, Джулиан Ассанж проделал со всем миром удивительный эксперимент: представьте, что участникам битвы за Царицын, и красным, и белым, раздали книгу «История гражданской войны: Сборник документов. Т. XIV: Битва за Царицын. Волгоград, 2007». Ведь человеку, будь он Смит, Иванов или Ассанж, проще иметь дело с чем-то материальным, осязаемым, пусть это даже такая ненадежная штука, как байты в компьютерной сети. Многие ли перейдут на сторону врага? Но послушаем и скептиков: может ли ФБР США подменить байты на сервере Wikileaks? А на сервере, с которого Wikileaks черпает свои цидулы? А может ли сам агент Смит подменить говоримое ему, например, мной, отсебятиной? А могу ли я сам обманывать Смита? А могут ли обмануть меня? А могут ли тогда они обмануть ФБР? Стоит ли обсуждать, что есть истина?

Да не стоит, конечно: истина персональна, говоря грубо и упрощенно, это то, в чем вы себя не обманываете. В отличие от государственного аппарата, в культуре которого уже многие десятилетия принято сначала отделять «публичную» и «тайную» политику друг от друга, а потом мучиться с тем, что отделенное мешается друг с другом и дышит, где хочет. Разъяренный Д.А. Медведев говорит о «цинизме» внешней политики США, вскрытой Wikileaks, — действительно, что может быть циничнее Первой поправки? Только Интернет, раскрывающий истинное ее социальное значение, да Евангелие от Марка, цитирующее учителя апостолов: «Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу». Впрочем, ярость Медведева понятна и простительна: он живет в политической культуре, в которой взаимоотношения людей ни в коем случае не должны основываться на честности, а должны лишь изображать.

Нас жить в его культуре никто не принуждает.

А, следовательно, мы вольны понимать, что одни и те же люди могут одновременно покровительствовать и наперсничать ворам в законе, заниматься управлением регионом размером с Францию, любить Ремарка и Гойю, быть компетентными литературоведами и никудышными управленцами, помогать старухе получить квартиру в развалившемся бараке и красть из бюджета $10 млн в год, чтобы достроить, наконец, этот проклятый дом на Новой Риге. И у них могут быть любимые дети, рак желудка и чрезвычайно талантливые стихи. «Как же это может быть, это же просто не умещается у нас в голове!» — скажете вы: ну, на то и голова, чтобы умещалось, вы сами-то в своей голове — умещаетесь? Дети, старухи, литература, любовь к дому, стихи — это прекрасно, воровать дурно и грязно, говорить всегда хорошо то, что думаешь — только так можно не бояться того, что кто-то это услышит, запишет и передаст Ассанжу, которого тоже следует судить по делам, а не по намерениям.