Об осужденных женской колонии ИК-14 в мордовской Парце
От осужденных женской колонии ИК-14 в мордовской Парце продолжают требовать завышенных норм пошива одежды, на недовольных оказывают давление в специально созданном отряде. Для получения медицинской помощи заключенные вынуждены идти на крайние меры, в том числе глотать иголки. Ничего не изменилось в ИК-14 за два года после письма Надежды Толоконниковой, отбывавшей наказание в этой колонии.
Первые семь лет заключения Елена Федорова была на хорошем счету у администрации исправительной колонии №14, расположенной в мордовском поселке Парца. Ей даже позволили работать в медицинской части колонии дезинфектором, получая там за месяц полторы тысячи рублей. В колонию Федорова, осужденная на 12 лет по обвинению в убийстве, попала летом 2008 года.
Положение Федоровой резко изменилось в 2012 году, когда в колонии скончалась 34-летняя заключенная Елена Оглы. «Она умерла на моих руках. До смерти она неоднократно жаловалась на избиения ее в 3-м отряде осужденной Княгининой Л.А.», — рассказывала Федорова адвокату Светлане Сидоркиной, которая представляет ее интересы по инициативе правозащитной организации «Зона Права». Сидоркина посещала Федорову в колонии и провела адвокатский опрос.
Княгинина, по словам 29-летней Федоровой — старшина 3-го отряда в ИК-14. «Данный отряд создан неофициально как пресс-отряд, куда отправляют для переисправления осужденных, неугодных администрации. После того, как я стала требовать расследования смерти Оглы Е.П. и прекращения избиения осужденных руками осужденной Княгининой Л.А. и ее подручных, то я попала в категорию неугодных администрации ИК-14», — утверждает девушка.
Больше года — с октября 2013 по ноябрь 2014-го — Федорова провела в третьем отряде, где ее саму не били, но постоянно унижали и оказывали психологическое давление. Только после перевода в другой отряд она ощутила себя в относительной безопасности. «Поскольку мне угрожали смертью, то по приказу начальника ИК-14 я была переведена в другой отряд», — поясняет она.
Федорова утверждает: «Руководство действиями Княгининой Л.А. и ее пресс-отряда осуществляют Куприянов Юрий Владимирович (заместитель начальника по режимной части), а покрывает его и осужденных Жатнина Светлана Васильевна (начальник оперативного отдела)».
Женская ИК-14 в Парце прославилась в 2013 году после письма осужденной участницы Pussy Riot Надежды Толоконниковой, которая рассказала о рабских условиях труда и насилии, которому подвергаются там осужденные женщины.
«Вся моя бригада в швейном цехе работает по 16-17 часов в день. С 7.30 до 0.30. Сон — в лучшем случае часа четыре в день. Выходной случается раз в полтора месяца. Почти все воскресенья — рабочие. Осужденные пишут заявления на выход на работу в выходной с формулировкой «по собственному желанию». На деле, конечно, никакого желания нет. Но эти заявления пишутся в приказном порядке по требованию начальства и зэчек, транслирующих волю начальства», — писала она.
Заключенная активистка, которая шила в колонии полицейскую форму, писала: «Режим в колонии действительно устроен так, что подавление воли человека, запугивание его, превращение в бессловесного раба осуществляется руками осужденных, занимающих посты мастеров бригад и старшин отрядов, получающих указания от начальников».
Слова Толоконниковой о невыносимых условиях труда вскоре подтвердили правозащитники, однако в самой ФСИН нарушений в ходе проверки так и не обнаружили.
Имя замначальника ИК-14 Юрия Куприянова, которого Федорова обвиняет в фактическом руководстве пресс-отрядом, тоже впервые громко прозвучало в письме Толоконниковой. По ее словам, Куприянов «фактически и командует» колонией; после жалоб адвокатов участницы Pussy Riot он создавал ей невыносимые условия, а при знакомстве не преминул уточнить: «И знайте: по политическим взглядам я — сталинист».
«Плохо тебе уже точно никогда не будет, потому что на том свете плохо не бывает», — передавала Толоконникова угрозы Куприянова.
В январе 2014 года по одной из жалоб уже освободившейся Надежды Толоконниковой прокуратура вынесла представление главе мордовского управления ФСИН генералу Олегу Симченкову. После этого Симченков был снят с должности, его обязанности исполнял полковник внутренней службы Алексей Нецкин, которого сменил подполковник Леонид Мустайкин. В ИК-14 тоже сменилось руководство: место Александра Кулаина занял Сергей Романов. Год назад суд арестовал начальника мордовской ИК-13 Дмитрия Нецкина, его обвиняют в получение взятки в особо крупном размере (часть 6 статьи 290 УК). В этой колонии осужденные женщины так же работают на швейном производстве, ИК-13 специализируется на пошиве формы для силовиков. По данным следствия, в начале 2013 года Нецкин дал своим подчиненным указание заключить с несколькими коммерческими организациями договора на пошив продукции на базе производства колонии. При этом он собирался получать откат в размере 20% от стоимости услуги за пошив одного изделия. Нецкин был задержан при получении взятки в миллион рублей, сообщал СКР. Позже сумма вмененных Нецкину откатов возросла до 1 млн 700 тысяч рублей, а дело пополнилось тремя новыми эпизодами. В ИК-13 отбывала наказание чеченка Зара Муртазалиева. «Мы шили одежду, и за этот каторжный труд нам давали 200-300 рублей в месяц, которых хватало на то, чтобы купить килограмм конфет и полкило печенья. Самая частая болезнь, от которой якобы умирают заключенные — это сердечная недостаточность. На самом же деле люди умирают от побоев и пыток», — рассказывала Муртазалиева о колонии.
Юрий Куприянов пережил смену начальства и по-прежнему занимает свой пост. Он даже подавал к Толоконниковой иск о защите чести, достоинства и деловой репутации, где требовал признать не соответствующими действительности сведения о том, что он «угрожает расправой» и «принуждает к рабскому труду» заключенных. Суд Куприянов проиграл.
В октябре прошлого года мордовская прокуратура объявила, что обнаружила в ИК-14 ряд нарушений — там нарушаются правила охраны труда, а также «требования пожарной безопасности, санитарно-гигиенические и противоэпидемических требования, обеспечивающих охрану здоровья осужденных». Отдельно прокуратура отметила, что в колонии плохо соблюдают антиэкстремистское законодательство, а сотрудники недостаточно внимательно следят за тем, чтобы осужденные не читали книг из Федерального списка экстремистских материалов.
Судя по рассказам заключенных, требования прокуратуры вряд ли были выполнены, а нарушения устранены. Судя по реестру госсакупок, в последнее время колония регулярно объявляет конкурсы на поставку строительных материалов (а также на поставку кур-несушек породы хайсек, систем видеонаблюдения и крупного рогатого скота). Однако несмотря на косметический ремонт, который проводится в последние пару лет, «в бараках влажно и холодно», утверждает заключенная Федорова.
«Подъем в полшестого утра, отбой в два часа ночи. При поступлении три дня тебя учат, а потом надо сдавать норму, швейное оборудование до недавнего времени не менялось годами. Рабочий день даже в воскресенье. Никакого отдыха, а зарплаты ничтожные», – говорит недавно освободившаяся из ИК-14 Наталья Кравченко. По ее словам, «попадали под пресс» в основном девушки, не справлявшиеся с рабочей нормой. При этом администрация колонии была осведомлена о происходящем.
Сейчас зарплата на швейном производстве в ИК-14 составляет 100 рублей в месяц, утверждает Елена Федорова, да и та перечисляется на счет в магазин, выбор в котором крайне скуден. «При получении производственных травм на производстве (от кнопочной машины) травмы описывались как бытовые», — рассказывает она и вспоминает, что после перелома руки 31 мая 2014 года рентген ей сделали лишь 6 июня.
«Девушки ходят с синим лицом, начальство все это видит. Одна идет жаловаться, а на следующий день у нее находят бритвенный станок. После этого никакого УДО она не получает, конечно. Многие девчата отбывают по десять лет, понятное дело, что хотят уйти пораньше, но под таким давлением это невозможно», — рассказывает Кравченко. В ИК-14 она пробыла четыре года. УДО ей удалось добиться лишь после подачи апелляционной жалобы.
«В свою очередь начальник медчасти Мезина Татьяна Станиславовна, находясь постоянно в состоянии алкогольного опьянения, скрывает факт наличия телесных повреждений, что устраивает администрацию», — говорит Федорова.
Kolonia_vrz.jpg Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС
В декабре 2014 года на горячую линию «Зоны права» поступило сообщение о том, что 30-летняя заключенная ИК-14 Наталья Исакова наглоталась иголок. Исакова, страдающая ВИЧ, находилась в этой колонии с 2012 года; она пыталась добиться перевода в больницу, поскольку в колонии ее поместили в ШИЗО и не оказывали лечения. Как утверждалось в сообщении, проглотить иголки Исаковой якобы предложила начальник медчасти ИК-14 Татьяна Мезина, сказавшая, что тогда ее вывезут в больницу.
Наглотавшуюся иголок Исакову действительно отправили в ЛПУ-21, расположенное в мордовском поселке Барашево. Однако и там ее сначала не хотели оперировать. На сотрудников ЛПУ-21, которые не оказывали ей медицинской помощи, Исакова уже жаловалась летом 2014 года. «Без предупреждений мне завернули руки за спину, нанеся тем самым травму рук. Запись имеется в медицинской карте», — так в своей жалобе писала Исакова, описывая, как ее этапировали из ЛПУ в колонию.
Перед тем, в январе 2014-го, она получила ответ из прокуратуры Дубравного района, которая не нашла подтверждений того, что администрация ИК-14 оказывает давление на Исакову. Тогда же, обосновывая очередной отказ в этапировании Исаковой в больницу, замначальника больницы №2 в поселке Барашево майор Пониматкина описывала ее как «членовредителя», страдающего «расстройством поведения» и «острым психозом».
Освободившаяся по УДО Наталья Кравченко тоже рассказывает о своих проблемах со здоровьем: «У меня диагностирован ВИЧ, и последние полгода я выходила на «промку» (промзону – МЗ) с температурой, мне не давали ни лекарств, ни антибиотиков. Освободившись в апреле