Николай Досталь о фильме "Раскол" и завлитах

Приложение Русской службы BBC News доступно для IOS и Android. Вы можете также подписаться на наш канал в Telegram.

Российский кинорежиссер Николай Досталь согласился ответил на вопросы читателей bbcrussian.com.

Среди фильмов Досталя – фильмы "Облако-рай", "Коля - перекати поле", "Петя по дороге в царствие небесное", сериалы "Штрафбат", рассказывающей о судьбе штрафного батальона, воевавшего во время Великой Отечественной войны, и "Завещание Ленина" – по мотивам рассказов Варлама Шаламова.

Сейчас Николай Досталь снимает телесериал об эпохе раскола русской православной церкви в XVII веке.

С Николаем Досталем беседовал продюсер Русской службы Би-би-си Николай Воронин. Мы благодарим всех читателей bccrussian.com за присланные вопросы.

Би-би-си: Михаил Владимирович из Санкт-Петербурга спрашивает, какой из ваших фильмов вы считаете самым удачным. Считаете ли вы успехом фильм "Штрафбат", в котором историки указали на множество фактических ошибок, и знали ли вы об этой неправде?

Николай Досталь: Я скажу, может быть, банальную вещь, но все фильмы – это мои детища. Как можно выделить одного ребенка на фоне другого? Поэтому я затрудняюсь ответить на этот вопрос. Может быть, по прошествии времени станет видно. Моя последняя картина, "Петя по дороге в Царствие Небесное", мне очень дорога и близка, но мне трудно о ней судить. А вот, допустим, картина, которая уже вдалеке от меня, "Облако-рай" - я считаю, по крайней мере, живуча, и это уже удача. Фильм же ценится по тому, сколько он может находиться в поле зрения зрителя, сколько он живет, потому что кинематограф – все-таки, продукт скоропортящийся.

Теперь по поводу "Штрафбата". Да, конечно, когда я прочитал сценарий, там я увидел много расхождений с уставными делами тех лет. И об этом я сказал [сценаристу Эдуарду] Володарскому. Но он резонно ответил: "Николай, гладко было на бумаге, да забыли про овраги". Потому что исключения из этих уставных правил были, и не единожды, это раз. Второе – фильм все-таки художественный, поэтому эти отступления допустимы, и я на них шел умышленно. Иначе не было бы художественного фильма и, может быть, он не имел бы такого успеха.

Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.

Конец истории Подкаст

Для меня очень важным было суждение одного участника войны, который сам прошел штрафбат и остался жив. Он посмотрел фильм и сказал: "Ребята, конечно, вы исказили в частностях, но вы не соврали в главном. В том, что и штрафники вложили свой кирпичик, и не один, в этот огромный фундамент под названием "Победа". Вот это для нас было самой высокой оценкой.

Би-би-си: Игорь из Уссурийска выражает вам огромную благодарность за "Штрафбат", который они с друзьями разобрали на цитаты, и спрашивает, будет ли продолжение.

Николай Досталь: Нет, продолжения не будет, потому что продолжать-то не с кем – ведь все там погибли практически. И один комбат, который там остался, Твердохлебов, остался фактически живым мертвецом и вряд ли он дойдет до Берлина и останется в живых. Но за оценку спасибо.

Би-би-си: Может быть, о судьбе других штрафников, которые дошли до конца войны?

Николай Досталь: Есть великая книга писателя Виктора Астафьева "Проклятые и забытые". Если уж делать фильм о войне, то надо экранизировать этот его великий роман. Там не только о войне, там вообще про нас – там очень много ценных персонажей, героев, сюжет, все. Вот эта картина заслуживала бы всяческого внимания, но я на такое пока замахнуться не могу.

Хотя это такой непрочитанный роман. Шаламов тоже был не очень известным писателем. Я считаю, что мы выполнили свою миссию с Юрием Арабовым, когда сделали свою картину про него и по нему [Завещание Ленина] – и многие россияне узнали, что был такой великий русский писатель Варлам Тихонович Шаламов – жил, страдал, писал. Так и этот роман Астафьева, я считаю, должен быть известен каждому россиянину.

Би-би-си: Ахмед из Москвы спрашивает, Идрис Ахильгов из "Штрафбата" – это вымышленный персонаж, или у него есть какой-то прототип?

Николай Досталь: Нет, конечно, вымышленный. По крайней мере, я об этом не знаю, мы с Володарским не говорили. Все образы достаточно собирательные, и прототипа я не знаю.

Би-би-си: Эдуард спрашивает, планируете ли вы снять третью часть фильма "Облако-рай".

Николай Досталь: Теоретически это возможно – пока еще живы-здоровы все актеры, которые играют там основных персонажей. Но когда я об этом говорю Георгию Николаеву, он говорит: "Ну, что ты хочешь? Какой-то сериал, что ли? Зачем?" Поэтому пока практически мы это дело не планируем. Но я считаю, теоретически – почему нет? Если Николаев напишет интересный сценарий, то все возможно.

Би-би-си: Александр из Санкт-Петербурга интересуется: в фильме "До свиданья, мальчики" снялись вы или ваш родственник? "Отличная, ярко сыгранная роль!" – пишет Александр и спрашивает, в каком городе снималось кино и что больше всего запомнилось в съемках.

Николай Досталь: Да, снимался я сам, мне было 17 лет. Снимали мы все это с замечательным режиссером Михаилом Каликом по повести Бориса Балтера, и съемки в основном проводились в Евпатории. А запомнилось главное – я в первый раз тогда приехал на море, и у меня было очень сильное впечатление от того, что я в первый раз в жизни увидел море, в него вошел и в нем купался.

Би-би-си: А вы где-нибудь еще снимались, Николай Николаевич?

Николай Досталь: Был такой фильм "Морские рассказы", его снимали Алексей Сахаров и Александр Светлов. Он состоял из новелл, в которых действие происходит в 1905-1910 годах, в предреволюционные годы. Там я играл одного морячка, испанца, которого судьба забросила в Россию. Но больше я не снимался, потому что не считал себя актером – просто я подходил по своим внешним данным для этих двух фильмов, как типаж – но больше не снимался, и таких мыслей не было.

Би-би-си: А режиссером вы решили стать до этого или уже после того, как попали на съемочную площадку в качестве актера?

Николай Досталь: После. Но здесь, наверное, уже генетически сидела такая заноза, потому что у меня отец был режиссером, брат пошел в кино работать – так уж получилось, может быть, поэтому я по его стопам пошел. Хотя, если бы отец у меня не погиб (в 1959 году он погиб во время съемок), может быть, я бы и не стал режиссером. Как мне потом рассказывала его сестра, когда я уже стал взрослым, отец не хотел, чтобы его дети шли в кино – он хотел, чтобы у нас была более прикладная профессия.

Би-би-си: Зураб, обозначивший свое место жительства как Россия-Грузия, интересуется, бывали ли вы в Грузии, как вы относитесь к грузинскому кинематографу и в целом к грузинскому народу.

Николай Досталь: В Грузии бывал – не скажу, чтобы часто, но бывал – и отношусь только лишь с большой симпатией и уважением. Люблю грузинские фильмы и знаю их хорошо и к грузинскому народу отношусь очень позитивно. Я, вообще, считаю, что, кто бы ни были президенты в России и в Грузии, российский и грузинский народ всегда будут относиться друг к другу с большой симпатией и большим интересом.

Би-би-си: Карлис Крастиньш из Риги знает, что вы работаете над новым фильмом о православной церкви. Какие, на ваш взгляд, изменения сейчас происходят в православной церкви, и к чему они должны привести?

Николай Досталь: Да, фильм носит рабочее название "Раскол". Он посвящен самой трагической истории российского государства - это XVII век, царь Алексей Михайлович Тишайший, главные персонажи – патриарх Никон, протопоп Аввакум, боярыня Морозова – такие, как теперь говорят, харизматические личности XVII века.

Об этой странице истории широкому зрителю мало что известно. Мы знаем, что было до Алексея Михайловича – это Иван Грозный, это Смута, это Борис Годунов, это первый Романов. Мы знаем, что было после – это Петр I и так далее. А вот этот промежуток, XVII век, не знаем. Я считаю, что там, кроме восстания Степана Разина, было еще много трагических и очень интересных событий, и одно из самых главных – это раскол Русской православной церкви. Мне кажется, что это очень интересная, современная – подчеркну, современная – картина.

Что же касается изменений… Если говорить о каких-то позитивных изменениях, то сейчас делается упор на миссионерскую деятельность. То, что РПЦ хочет наладить диалог с молодежью – это, наверное, хорошая попытка. Потому что, конечно, ощущается дефицит нравственности, и ни общество, ни власть не способны восполнить этот пробел, найти какие-то идеалы. А церковь такие идеалы предоставляет – есть Евангелие, есть христианство, и человек здравомыслящий может все это воспринимать и принимать.

Если говорить, наоборот, о вещах, которые мне не очень нравятся, то сейчас происходит слияние власти и церкви. Мне кажется, этого не должно быть. Власть должна с уважением и пиететом относится к нашей основной религии – к православию, – но дистанция должна существовать. Все-таки у нас светское государство. У нас эта дистанция стирается, и мне это не очень нравится. Но это мое личное суждение.

Би-би-си: Андрей из Запорожья интересуется, почему, на ваш взгляд, Раскол не пошел на пользу России, как Реформация пошла на пользу Германии?

Николай Досталь: Это вопрос больше к историкам и к теологам, но, мне кажется, что Реформация отличается от Раскола по своим движущим силам. Ведь Реформация явилась следствием ощущаемого обществом кризисом католической церкви, и все это происходило на фоне развития городов, университетов, становления сословий, развития промышленности. Раскол же – это, если очень кратко сформулировать, реакция общества на административно-церковный нажим, на принуждение, воспринимаемое людьми как проявление властного произвола.

Би-би-си: Спрашивает Антон из Стирлинга, Шотландия. В российском кинематографе, пишет Антон, преобладают фильмы, которые показывают худшую сторону сталинской эпохи. Обязательно присутствует тема "невинно репрессированных". Почему кинематографисты не дают зрителю проанализировать эпоху с разных углов, а навязывают исключительно ужасы сталинизма?

Николай Досталь: Да, конечно, любая эпоха, в том числе и эпоха сталинизма, нуждается в правдивом, объективном отражении. Но, мне кажется, что сейчас в искусстве и в кино мы еще на подступах к этой теме. Потому что ощущается сильное сопротивление очень многих людей – даже существуют попытки канонизировать Сталина! Вот это недопустимо, это ужасно. Если говорить об объективном освещении – так сколько это освещение продолжалось с той стороны, со стороны Сталина? Начиная с 1920-х и заканчивая 1950-ми годами - десятилетия! И только лишь в 1990-е годы, когда открылись архивы, когда вскрылось много фактов о Сталине, – только тогда стало можно как-то объективно оценить эту эпоху. Такие вещи, как репрессии невинных, закавычивать нельзя!

Кстати, я снял в свое время документальный фильм "Россия, XX век: взгляд на власть". Это шесть серий, по 26 минут каждая – мы его снимали в 2000 году, на рубеже веков. Пусть Антон посмотрит этот фильм - он продается на видео и был один раз в эфире – вот там только документы, только факты. Может быть, тогда более объективное мнение об эпохе сложится.

Би-би-си: Константин из Одессы спрашивает, как вы оцениваете профессионализм сегодняшнего цеха.

Николай Досталь: Профессионализм сегодняшнего цеха, если говорить про кино, у нас в России очень и очень невысокий. У нас есть отдельные достижения, отдельные работы, но если говорить в целом, то он оставляет желать много лучшего – это замечаю не только я, но и многие мои критики, многие коллеги.

Би-би-си: А как вы думаете, в чем причина? Ведь российский, советский кинематограф традиционно был очень силен.

Николай Досталь: Это произошло во время перестройки – в конце 1980-х, начале 1990-х, когда нам было совсем не до кино, тогда российское кино просто перестали снимать. Да и смотреть тоже – потому что открылся железный занавес и пошли фильмы с Запада, которые были сделаны очень профессионально, красочно, зрелищно.

Би-би-си: То есть советское кино не выдержало конкуренции с Голливудом и с Европой?

Николай Досталь: Оно не выдержало конкуренции с точки зрения технологии, техники, качества картинки, качества звука – конечно, не выдержало. Мы же не делали компьютеров, у нас не было Dolby Stereo, это же все пришло с Запада. Наше отставание было очевидным и объективным, и люди стали смотреть зарубежные фильмы, а наше кино было в полном упадке. И в связи с этим профессионалы стали уходить из кино – стали искать работу, чтобы выживать. Среднее звено профессионалов было потеряно. Сейчас кино, вроде бы, начинает возрождаться, но я считаю, что оно только-только забулькало, и все равно профессиональный уровень еще очень невысок.

Би-би-си: То есть вы считаете, что зритель предпочел спецэффекты лицедейству – в хорошем смысле слова – хорошей актерской игре?

Николай Досталь: Ну, конечно! Хотя у каждого фильма есть свой зритель. Смотрите, у нас в России "Аватар" является лидером проката. Но должно же быть и то, и другое! А когда преобладают "Аватары" на экране, то, конечно, это плохо, с моей точки зрения. Должны быть и серьезные фильмы, где актеры не компьютером сделаны, а живут – сердцем и душой.

Би-би-си: Но ведь сейчас некоторые режиссеры – например, Тимур Бекмамбетов – пытаются активно использовать спецэффекты, нанимать западных профессионалов, чтобы вывести российское кино на тот технический уровень, на котором его делают в Голливуде.

Николай Досталь: Да, он пытается, на техническом уровне, но он снимает такие картины, которые по своим сюжетным линиям больше подходят тинейджерам. Я не могу назвать серьезное кино, которое он сделал. Он делает его технологически мастерски, особенно для России, но абсолютно как развлечение, как коммерцию.

Хотя он талантливый режиссер, он мог бы снять в России или в Казахстане – по-моему, он оттуда родом – серьезное кино, без спецэффектов, а с людьми, но, тем не менее, его влечет такая стезя. Люди хотят заработать, это естественно, деньги никто не отменял. Но, конечно, кино должно быть некоммерческое и коммерческое, и когда оно сплошь коммерческое, то это перекос в дурную сторону.

Би-би-си: Вопрос от Александра Богданчикова из России. На российских телеканалах, похоже, перепроизводство дешевых – в прямом и переносном смысле – сериалов. Как следствие, смотреть почти нечего. Ваши киноработы, по счастью, - исключение. И все же, как заставить продюсеров, программных директоров заказывать производящим студиям более интеллектуальную, более высокодуховную продукцию?

Николай Досталь: Главная причина, я могу одним словом сказать, - алчность. Алчность владельцев, руководителей каналов. Потому что у них во главу угла ставится рейтинг и еще раз рейтинг. Что такое рейтинг? Это реклама. Что такое реклама? Это деньги. Люди хотят зарабатывать все больше и больше на телевидении, и они видят эту возможность. И вместо того, чтобы подтягивать к себе людей, которые, может быть, не обладают изысканным, утонченным вкусом, просто вкусом к художественному произведению – они, наоборот, делают для них масс-продукцию, масс-культуру.

Это не только у нас, это существует во всем мире, но у нас это особенно заметно, потому что у нас, если бы руководители захотели поднять уровень художественной продукции, режиссеры для этого есть, сценарии для этого можно найти. Неудобно ссылаться на себя, но в вопросе прозвучало, что есть исключения. Так вот, исключения не только я могу делать, у нас есть такие режиссеры, которые снимают нормальное кино, но не всегда их допускают к производству сериалов.

Би-би-си: Так как все-таки повлиять на ситуацию, поделитесь ноу-хау? Почему вам удается снимать такое кино и уговаривать продюсеров на его производство, а другим не удается? Или другие не пытаются?

Николай Досталь: Может быть, и пытаются. Была, например, вполне неплохая работа "Братья Карамазовы" – на уровне других фильмов очень приличная работа была. Но надо ведь зарабатывать на жизнь режиссеру, поэтому иногда он соглашается на "мыло", потому что это его заработок, потому что у него семья, и как мне его за это осуждать? Другое дело, что телевизионные каналы должны иметь хорошую редактуру и искать хорошие сценарии – материал, драматургию – и заказывать, и искать режиссеров. Это должно идти от них! А не от того, что режиссер придет со сценарием – а ему скажут: "У этого проекта будет маленький рейтинг, хотя интересно" – и отметают. Телеканалы должны сами иметь такие проекты, у которых, может быть, будет небольшой рейтинг, но большой художественный резонанс.

Би-би-си: Получается, ввести должность завлита на наших федеральных каналах?

Николай Досталь: Может быть. Редактуру, которая отбирала бы, формировала портфель, что ли, этих проектов. Да, наверное, завлитов. Почему в театре есть завлиты, которые ищут хорошие пьесы? Почему на телевизионных каналах, которые снимают многосерийные фильмы, нет таких завлитов? А если они есть, но заказывают мыло – ну, это горько и обидно.