«Нож в голове мешал причёсываться»: фоторепортаж НГС об одной ночи с хирургами

Хирург больницы имени Кабанова рассказал корреспонденту НГС.ОМСК о работе, беспечности пациентов и Николае Лемтюгове, которого видит чаще, чем жену.

Рядом с городской больницей на улице Перелёта холодной тёмной ночью очень тихо. Лишь изредка шуршат шинами машины «скорой помощи». Они озаряют фарами двери приёмной, скрипят тормозами, и оттуда сразу выскакивают медики. Одни открывают двери, другие выгружают из салона каталку с пациентом. Всё без слов. Со временем действия фельдшеров оттачиваются до автоматизма.

Корреспондент НГС.ОМСК отправился в городскую больницу имени Кабанова, чтобы провести ночь с дежурными хирургами и увидеть, как они спасают жизни людей.

На улице не слышно, как в здании тихо звенят инструменты врачей

Чистилище

Как только проходишь за дверь, на тебя обрушивается шквал звуков. Вдоль стен сидят люди с окровавленными головами, в бинтах, с синяками. Все стонут, кряхтят, говорят о чём-то. По коридору бегает крупный мужчина с заплывшим глазом и огромной гематомой на лице. Он врывается в каждую дверь и кричит: «Я хочу узнать, кто меня сюда привёз!». Люди в халатах пытаются успокоить его, но он, выругавшись, выбегает на улицу.

«Чистилище какое-то…», — тихо произносит новый посетитель. По его взгляду можно понять, что мужчина тут впервые.

Пациентов мало, но в каждую секунду всё может измениться

— Сегодня пятница (съёмки проходили на прошлой неделе. — НГС.ОМСК), но пока, к счастью, мало пациентов, — сказал корреспонденту подошедший торакальный хирург Вадим Гершевич.

— Да, они наплывами [поступают]. Сейчас пока еще «раскочегариваются», а вот позже пойдут — поножовщина, падения…, — взглянув на полтора десятка людей на скамейках ответил врач. По пути в кабинет он рассказал, что многие попадают на стол хирурга после лишней бутылки спиртного и с такими пациентами больше всего проблем, поскольку они всеми способами мешают медикам.

За кабинкой охраны начинается «чистая зона». Сюда можно заходить только врачам, поэтому вокруг снова воцарилась тишина…

Благодаря камерам можно увидеть, как подъезжает «скорая» с новым пациентом

Для пациента что турецкий отель, что больница

— Что это за призраки тут на экране? — Вадим Гершевич недоумённо всматривается в монитор компьютера, на который выводится трансляция с камер видеонаблюдения. Благодаря им хирург видит, когда подъезжает следующая карета «скорой помощи». На одной из записей — странный полупрозрачный силуэт. Быстро потеряв к нему интерес, врач вновь переключается на автора.

У врачей нет строгого правила о том, что халат и маска должны быть определённого цвета. Некоторые носят тёмно-синюю одежду и почти чёрные маски

— Почему я пошёл в эту профессию? Дурак потому что, — рассмеялся хирург.

— В школе ещё ударило в голову, что хочу быть врачом. Санитаром устроился тоже будучи ещё школьником. Вся жизнь с 16 лет вот в этом всём. Многие думают, что у хирургов заработки большие, на машинах ездят. На жизнь, конечно, хватает, но не роскошную. Да и машины у нас точно так же, как и у всех, — [взятые] в кредит.

Врачи заполняют бумаги и осматривают пациента

— Пациенты к врачам нормально относятся?

— Приходя в больницу, пациенты уже ждут какого-то подвоха. Готовы к каким-то издевательствам со стороны врачей. Думают, что они начнут сейчас сидеть в очередях, что с них начнут требовать деньги, что к ним придёт пьяный врач. К тому же вся система здравоохранения в головах людей сейчас перешла в сферу услуг. Каждый пациент воспринимает себя не как человека, которому нужна помощь, а как потребителя услуг, со всеми вытекающими отсюда [последствиями]. Что ему турецкий отель, что больница — всё едино.

Я одно время записывал прихоти пациентов. Очень смешно. Например, «а что у вас пиво нельзя?» или «а можно я буду спать на балконе?». Один вообще попросил: «Можно, мне проституточку привезут вечером?». Они искренне удивляются, когда им говорят, что нельзя, и даже спрашивают, почему.

Лишь из операционных доносится звон инструментов

Помогите, но не трогайте

В этот момент на экране показалась очередная «скорая». Медики уже привычными движениями завозят каталку в приёмную и на минуту задерживаются у окошка регистратуры.

— С этого момента пациент считается принятым. Каждая секунда фиксируется. Когда прибыл, когда операцию начали, когда закончили, — показал пальцем в монитор Вадим Гершевич и надел свою шапочку.

Склады, на которых хранится всё необходимое для помощи. Прикасаться ни к чему нельзя. Стерильно.

…Из-за двери, где скрылась каталка, доносятся всхлипывания и стоны. В палате собрались сразу несколько врачей — они в некотором замешательстве. Девушку изнасиловали, она сама вызвала «скорую», но как только оказалась в больнице, начала сопротивляться. «Не трогайте мои руки, уйдите от меня!» — вырывалась девушка. Возникло противоречие: врачи должны были помочь ей, но и не могли сделать этого без её согласия (исключение составляют случаи смертельной опасности).

Консилиум полушёпотом, чтобы не потревожить остальных пациентов, решает всё равно помочь пациентке, но без внутреннего вмешательства — когда она успокоится, возможно, сама вернётся в больницу.

— Эта ещё спокойная, — пожал плечами хирург.

Врачи увозят каталку после того, как переложили пациента на операционный стол

Красивые клетки

Помимо хирургов в больнице круглосуточно трудятся десятки врачей и медсестёр. Они исследуют кровь, делают снимки, наблюдают за пациентами в реанимации. В одном из кабинетов девушке делают томографию головы. Всё как в фильмах. На мониторе перед сотрудником сразу появляется изображение черепа. Двигая бегунок из стороны в сторону, можно посмотреть каждый слой кости.

Медик и пациентка в ожидании процедуры

Буквально минута, и на мониторе проекция черепа во всех деталях

В другом кабинете врачи исследуют кровь. Несмотря на новенький аппарат, который может определить любую характеристику крови, врачи не пренебрегают аналоговыми методами — микроскопом. Не всё доверяют машине.

«Вот бывают клетки такие красивые, а иногда не так положишь и ядро смажется», — восхищённо делится одна из девушек-медсестёр, которая рассматривает в микроскоп чью-то каплю крови. Почти все стесняются фотографироваться, но не скрывают, что от своей работы в восторге.

Среди медиков много молодых. Почти все они наотрез отказываются фотографироваться в комнате отдыха. «Да что вы! У меня там кружка не помыта!» — машет руками медсестра, хотя в кабинете царит идеальный порядок.

В таких небольших комнатках медперсонал может в перерывах выпить чаю, собраться с мыслями, отдохнуть. Маленький островок домашнего уюта среди больничной стерильности.

Молодые девушки не скрывают, что работа им очень нравится

Нож в голове не мешал

— Жалко, не могу найти коробку. Мы коллекционировали вещи, которые доставали из пациентов: пули, ножи… Не всё забирают следователи, если им это не надо для дела. Однажды к нам поступила девушка. Ей в голову воткнули нож, а она даже не заметила — пьяная была. Обратила внимание только утром. Нож мешал ей расчёсываться. На снимке томографа было видно, как он прошёл через череп.

— Мозг не задело?!

— Задело немного, но, видимо, это ей не мешало, — ухмыльнулся врач. Нож, по его словам, вытащили, и позже пациентка ушла домой здоровой.

Анестезиолог готовится погрузить мужчину в сон

По коридору в операционную провезли еще одну каталку с мужчиной в возрасте.

— Видите, как всё тихо. Бывают дни, когда тут все бегают, кровь хлещет… весело, — с иронией говорит Вадим Гершевич. — Часто в работе сталкиваемся с человеческой глупостью. Вот скажите, просидеть с перитонитом, дыркой в желудке, дома и пить обезболивающее несколько дней — глупость? А напиться до такого состояния, чтобы выпасть из окна — глупость? Ну и ещё жестокости в людях очень много. Например, автомеханики перепились, поссорились и. засунули в одного… амортизатор. Тот даже не понял, что с ним — такой пьяный был.

Медик предлагает посмотреть, кого привезли, и по пути просит медсестру дать автору халат.

— У меня только секси-розовый, — хохочет девушка, но через минуту выносит белый, хирургический.

В операционной хирург интересуется у коллеги, что с мужчиной. Та отвечает, что он где-то упал, получил внутричерепную гематому и ходил с ней несколько дней. Вадим Гершевич сразу оборачивается на корреспондента, лишь взглядом говоря: «Вот! Я же говорил!».