Былина о Можайском десанте. Поэма.
Заснеженной дорогой, тяжким пешим маршем, Чтоб защитить Москву от вражеских полков, Из сил резерва Ставки, на замену павшим, К столице направлялся полк сибиряков.
И у аэродрома, под Можайском где-то, Штабной полковник, комполка вручив пакет, Снял срочно с марша полк, всех торопя при этом: «Быстрее, братцы, – ни минуты лишней нет!»
И, времени не тратя, – прямо у дороги Полукольцом свернул, в тулупах белых, строй, — «Всем слышно?» – перед строем разминая ноги, Заговорил осипшим басом, с хрипотцой.
«Фашист смял оборону, – он всмотрелся в лица, — В опасности – Москва… Короткой будет речь: Пехота, танки – пятьдесят три единицы, И рубежей нет больше, чтоб бросок пресечь…
Шоссе… Несутся быстро, без сопротивленья… Один-единственный возможный вариант Остановить врага к столице продвиженье — Воздушный на колонну выбросить десант».
На прозвучавшее: «Пойдут лишь добровольцы…» Бесшумною лавиной полк шагнул вперёд. «Не всё сказал я, — выпуская пара кольца, Закашлял офицер, — теперь о главном, вот:
Любой ценой колонну танков обездвижить, Сорвать к Москве её стремительный бросок — Такая вот задача… Ну, ещё бы – выжить… Здесь, братцы, к сожаленью, — как уж повезёт…»
«Гранат получите — на каждого в достатке, ПТРД* дадим, и к ним боекомплект… Всем – автоматы и патроны… Много… Каски… …Теперь о главном… Братцы… …ПАРАШЮТОВ НЕТ…
Придётся прыгать прямо в снег… без парашютов… Другого, дорогие, просто нет пути… — И тихо, будто бы незримому кому-то, — На бреющем полёте, метров с десяти…»
Всмотрелся пристально в глаза сибирских хлопцев: «Ну, а теперь прошу, — когда всё взяли в толк, — Вперёд из строя выйти только добровольцев…» — И снова сделал шаг в снегу скрипучем полк.
Полковник быстро вновь прошёлся перед строем, Перчатку снял, со лба внезапный пот смахнул, Взглянул, как рядом самолёт пронёсся с воем, И что-то, к горлу подкатившее, сглотнул.
Как хлеб, боеприпасы разобрали слёту, В карманы плотно рассовав боезапас, Здесь, рядом – у готовых к взлёту самолётов, Нетерпеливо, нервно проверявших газ.
Счёт на минуты… Вскоре хлёстко прозвучала В морозном воздухе команда «По бортам!», И хмурый интендант шепнул вослед устало: «Прошу — живыми, хлопцы. Весь свой спирт отдам…»
И «технари», что разных взлётов до икоты Уже видали, в этот раз смотрели все — Как тяжко, под завязку полные, «Дакоты»***, Разгон берут по вьюжной взлётной полосе.
В отсеке вскоре прозвучало: «Мы у цели!» И злое, с ненавистью: «Прут, как по своей…» «Дакота» носом клюнула заметно еле, И выпускающий встал около дверей.
Фашистская колонна, чёрною змеёю, Ползла сквозь снега вихри на шоссе пустом, И, со смешком смешавшись, стлался над землёю Лязг гусениц в морозном мареве густом.
Из снежной замяти, как будто ниоткуда, Возникли самолёты, мчась колонне в лоб… Фашистов из их победительского зуда Швырнуло в тихий пораженческий озноб…
Тягуче двигатели самолётов выли, И время будто бы замедлило свой бег… «Пошёл!» — и вереницей (так им объяснили) Десант ушёл из самолёта в белый снег.
Они шагали в люк без тени промедленья, Внутри себя лишь скромно Господа моля О том, чтоб ниспослал своё им снисхожденье При приземлении — зимой тверда земля!
Но, то ль слова тихИ их были от стесненья, И заглушил их громким рёвом самолёт, То ль не успел Бог их простое обращенье Расслышать – слишком краток был к земле полёт.
Десант под леденящий сердце вой моторов, На поле мёрзлое в сугробы «приземлясь», Взрывался матом, чью-то мать склонял в котором, Присовокупив злую слов нелестных вязь…
И лишь весьма объёмные армейские тулупы, Да щедрые, зимой суровой той, снегА Давали шансы им, пусть до безумья скУпы, Дать бой фашистам и остановить врага…
И не успела над колонной рассосаться Винтами поднятая снега кутерьма, В тулупах, — как на фото, — стали проявляться С гранатами сибиряки… казалось – тьма.
Огнём нещадным ощетинилась колонна, Смертельным ливнем вдавливая в снег десант. И снег ответил яростно, ожесточённо Из ПТР-ов**…Загорелся первый танк…
Колонна дёрнулась, уткнувшись неуклюже В преграду, ставшую ей камнем на пути, И расползаться стала, словно грязи лужа, Пытаясь танк подбитый спешно обойти.
Десант воспрянул – пусть мала, но всё ж — удача… И вспыхнул снова танк, за ним ещё, ещё… И хоть сибиряки в огне, и том, не плачут — Но даже им сегодня было горячо.
Движенья отдавались страшной, острой болью В суставах выбитых и сломанных ногах, Но дело по-мужски, в кулак собрав всю волю, Вершили, сжав оружье намертво в руках.
И поднимались в подмосковном русском поле, Зубами стиснув смерти липкий, мерзкий страх, Безбожно матерясь от нетерпимой боли, Почти что пацаны, с гранатами в руках.
Фашисты в ужасе и панике палили Из автоматов, чуть ли не в упор, по ним. Они ж, на жизнь как будто их заговорили, Шли сквозь огонь, разящий ливень пуль, сквозь дым.
Сменяя павших, поднимались из кювета, Непобедимые в решимости своей, Бойцы, как ангелы возмездья с того света, Но смертные, увы, как большинство людей…
Пылают танки и машины – их всё больше, — Дробя колонну на отдельные куски, Но гибнет, тает в бесконечной злой пороше Досель невиданный десант… Сибиряки…
Неравны силы… И в новёхоньких тулупах, От пуль защиты в чистом поле не найдя, Десантники, от ран смертельных вскрикнув скупо, В снег падают… Навеки в небо уходя…
Едва упала тишина на поле боя, Колонна вражья снова вытянулась в строй, — Как вновь раздался и повис над головою, Фашистов в миг приведший в ужас, гулкий вой…
Их поредевшая колонна, глядя в оба, Пугливо, крАдучись, продолжила поход, Боясь, что вновь из придорожного сугроба С гранатами навстречу смерть её шагнёт.
… Заходят снова на колонну самолёты… Из люков снова, будто страшный камнепад, Стремится в кратком и немыслимом полёте Отчаянный десант — к земле замёрзшей, в ад…
Земля его встречает вновь не хлебом-солью — Она замерзша, потому и не мила… И оглушён до слёз жестокой острой болью Десант… Иным не встать – такие вот дела…
Ещё густою снежной пеленой объяты, Они, не мешкая, себя бросают в бой, В руках бесчувственных до боли сжав гранаты, Фашистской своре преграждая путь собой…
И, как и прежде, боли муки презирая, Они, скрипя зубами, в бой молчком идут, В огне разрывов вместе с танками сгорая, Шепнув себе сквозь зубы: «Не пройдут…»
Горят снопами танки и машины, Да и пехоты вражьей уже скромен счёт… Фашисты дрогнули, показывая спины – Прервал десант беспечный их поход.
Заёрзали в сугробах непролазных танки – Прочь от Москвы, быстрей из-под огня, назад! Но настигали их десантники-подранки И мстили за полёгших здесь ребят.
И сквозь пургу косясь в дренажные траншеи, Огнём их безотчётным — в панике — кроша, В себя втянув по петлям плачущие шеи, Бежали немцы, зверем загнанным дыша.
А в белом поле, чадя смрадно, догорала (дым от неё, вздымаясь, пачкал облака) Колонна, ставшая лишь грудою металла… И горсть бойцов вдали — остатки от полка…
Стоять не в силах больше – ноги перебиты — Они сползли, осели тяжко в рыхлый снег. И обсуждали со слезою неприкрытой, Такой ценою завоёванный успех…
Затем, нехитрую устроив перекличку И подведя под ней печальную черту, От ветра прятали в ладонях красных спичку, Прикуривая… И смотрели в пустоту…
Немногословно, звонких слов не тратя даром, Они друзей негромко поминали — тех, Кто в этом пал бою, обнявшись с земным шаром, Кого запеленал в холодный саван снег.
В морозной тишине, не выдержав вдруг, кто-то, В сердцах отчаянно склоняя чью-то мать, Взрывался гневно, что сведёт с фашистом счёты Все разом… И, слезу смахнув, курил опять…
А после перекура, сетуя на ноги, Расположились цепью – всей длины-то пядь! – По обе стороны пустующей дороги: Фашист прорваться вдруг рискнёт опять…
И преданные свято долгу и приказу, Рубеж свой и не помышляли покидать, За Родину готовы, не раздумывая — сразу! – Коль нужно будет, жизнь бесценную отдать…
Воздушная разведка в штаб шлёт донесенье: «Колонны нет. Десант (да. ) знает в деле толк…»
Из штаба приказанье: «Лучших – к награжденью…»
Доклад у комполка короткий: «Лучшие – весь полк…»
А над десантом — на морозе, у дороги – Клубятся тучи, шквальный ветер мнёт снега. И предстоят им испытанья ещё многи, Не одолеют пока лютого врага…
Но победить нас. Не найдётся такой силы! Любых захватчиков в России сгинет рать – Любовь к Отчизне, от рождения бескрылым, Даёт способность – ради Родины — летать…
* ПТРД – противотанковое ружьё конструкции Дегтярёва ** ПТР — противотанковое ружьё *** «Дакота» — военно-транспортный самолёт С-47, созданный на базе пассажирского самолёта DC-3 «Дуглас», выпускавшийся по лицензии в СССР на заводе им.В.Чкалова в Москве под обозначением Ли-2(Лизунов)