Летящей походкой, ты вышла из мая и скрылась из глаз в пелене января.

Я работаю дома. Не в том смысле, что убираю-стираю-готовлю-драю три туалета (напомню, что у нас проживает два с половиной человека, и эта человеческая половина – Мишка, туалетами не пользуется). О прочих трудо выебуднях нелегкой женской судьбы я не буду. Чего воду в ступе толочь?

Я работаю дома. У меня есть рабочий кабинет на втором этаже, который, как бы первый, потому, что есть еще и первый этаж, но вход в него только со второго, который, как бы первый, или из гаража. Я не слишком путанно? Так, вот.

В кабинете у меня есть письменный стол, компьютер, два книжных шкафа, часы с боем, старинные, но я их не включаю. Бьют больно громко. И, причем, всегда неожиданно, хотя если бы на моем месте был более внимательный человек, да к тому же и романтичный – он бы помнил о том, что часы бьются всего каждые полчаса. Этот бы внимательный и романтичный человек слушал бой часов и улыбался. Мне этот бой курантов бьет по нервам и я их отключила.

Короче. В кабинете есть все для того, чтобы работа моя была плодотворной и творческой. Даже портрет Энштейна и постер Битлз. Твори и вытворяй – не хочу! Иногда это случается. И, что характерно, до кухни из кабинета близко, что, согласитесь – удобно. Суп, там, помешать, котлеты - перевернуть, к духовке вовремя подскочить, по дороге, опять же – можно пыль протереть. Все это невозможно качественно способствует творческому процессу. Стимулирует, если можно так выразиться.

Кстати, я постоянно слышу, что сидеть у компьютера долго нельзя. Нужно разминаться. Чтобы руки не отвалились. Ноги не затекали. Жопа не росла. И, самое главное, чтобы спина не болела. Совмещаю полезное с приятным-и- полезным.

Вот вы думаете, наверное, эта Иванова такая болтушка, столько воды льет в своих историях. Например, про первый этаж, который кагбы не первый и вход в него только со второго или из гаража. Но! Как же вы ошибаетесь. Я вас подводила к развитию сюжета. На этом первом этаже, который. ну, вы поняли – там у меня студия. Не буду загружать вас умными названиями типа «микшер», «тайлайн», «усилители», «трансферы» и прочими микрофонами. Там все, как у больших. И диски музыкальные тоже есть. Много. Но, вот это совсем неважно. Увлеклась. Извините.

После всего вышеизложенного понятно, почему на работу я ношу простые удобные вещи. Трикотажные костюмы с которых порой забываю содрать передник, в котором замешивала, например, тесто на хлеб. Или паштет печеночный готовила. Так и сижу в наушниках у микрофона, с горящими лампочками на всех этих приборах, которые на самом деле не такие уж и страшные. И приборы, и лампочки. Они у меня прирученные. А я, вся такая радистка-Кэт - в наушниках и с горящими, как лампочки глазами, бархатным голосом рассказываю последние новости всем желающим их послушать.

Это все была преамбула.

Смотрим какой-то золушковский фильм, про модельеров и красавиц в красивых модельерских одеждах и на каблуках. С нарядными прическами и в облаках духов. Пахнет даже сквозь экран. И тут ваш любимчик выдает бесцветным голосом:

- Хана, а ты почему так не ходишь на работу.

- Как? – пытаюсь оттянуть время я и сообразить с какой стороны будет подвох.

- Ну, вот как эти тетьки. В нарядных платьях и прическах, - поясняет Ханык и неожиданно вскакивает с насиженного кресла и начинает пантомиму под названием «Хана идет на работу в студию». Пантомима сдобрена пояснениями, поэтому и не пантомима вовсе, а миниатюра:

- Смотри – ты идешь наверх (на третий этаж, где у нас спальня, а в ней моя гардеробная) и красиво, профессионально-нарядно одеваешься, красишь глаза и губы, причесон накручиваешь, - Ханык помогает себе руками и показывает «как» я накручиваю причесон, - Затем спускаешься на сюда, вся в духах и помаде, (он идет походкой мечты любого педераста, жеманно отклячив жопу, прижав локти к туловищу и задрав нос) - целуешь меня и говоришь: «Ну, Ханык, я пошла на работу. Не скучай!» - складываешь свои бумажки для программы в сумку и идешь в студию! – Ханык ликует. Ему нравится эта идея. Он сам себя заводит еще больше:

- Нет! Ты не спускаешься отсюда, со второго этажа – а выходишь на улицу, заходишь в гараж и входишь в студию! Или вот! Вот! Еще! Ты заходишь в гараж, садишься в свою кошку и проезжаешь пару кварталов, возвращаешься, вьезжаешь в гараж и входишь в студию. Минут за пятнадцать до окончания передачи, ты в рекламную паузу, звонишь мне из студии и говоришь: «Ханык, почисти картошку», или ну. - он задумывается, - «Выключи духовку, чтобы куры не подгорели!» А потом заканчиваешь передачу, выходишь из студии и через парадный вход входишь в дом. Снимаешь плащ или что-там? Целуешь меня и говоришь: «Ханык, я так устала! Просто выжатая. Убилась.» А сама такая нарядная и на каблуках, и в помаде. Ну, как тебе идейка? – он все еще стоит посреди комнаты и не вышел из роли. Разве я могла отказать?