Джек Парсонс Песни для колдуньи

Твой низкий голос режет темнотуКак ноты арфы и его я слышу,Пронзающим ночную пустотуИ звуки чувственно и нежно вижуИ ощущений утонувших мракГде аромат дурмана, олеандра,И мускуса сияет как маяк,Пока твой голос вьется как лиана.И помню яТот старый сад и тайный зовМиндалевидных глаз и медной гривы,Отчаянье на грани вещих сновСпешу туда, где земли так красивы,тобою заколдован, в рай луговИ, пойманные ночи паутиной,Ловлю слова, что ни один единыйНе рассказал поэт иль богослов.

Нежная и влюбленная,Ламия поет свои ночные серенады,Странные соловьиные трели,Мурлыканье львицыВ тумане сияющей ночи,Или мягкий шепот убийства,Сразу после погасшей вспышкиИ ухода в небытие.В то время, как предмет ее воздыханийСпит, крепко спит.Подопечная смерти, преображенная Лебедь,Поет чудесные, печальные вещи,Стрелой падает вниз и встречает на сложенных крыльяхБлестящую звездами ночь.Или же в яркий полдень снится солнцу пустыни,Как оно стало тенью лица, обращенного ввысь.Лезвие великолепно, а ягуарВ движении — само совершенство.И медленно в пустом заброшенном домеЯ мечтаю о том,Как буду искать запрещенные вещиНа черной звезде.В то время как Ламия томно поетО странных фантазиях.Как щелкают кастаньеты,Как прыгает леопардесса,Как плачет скрипучий гриф,Так Ламия пляшет, стрекочет и плачетБезумная, как звездаНад багряным морем.Дорогая, ужасная, темная,Подойди ко мне и повесьПокрывало своей беспричинной нежностиНа мой разум.Матерь звезд, секрет твоего огромного сердцаВ бесконечностиДушных кошмаров ночи,Отражающих эхоТвоей ночной серенады.

Не плачьте те, кто потерял меня,Пастелью бледной иль молчащей лирой.Я был янтарной девой у огня,И юношей златым в мечтаньях мира,Я был весенним ветром, духом роз,Я садом был и тьмой, и пламени порфирой,Был жезлом, что будил, цветком, что рос,Я был певцом бессмертным, песнью, лирой.Сейчас я осень, да, сдувать мои ветраСтараются с трудом цветы желаний южных,И листья, и мечты сметают со двора.Но стану я зимой, молчаньем снежным, вьюжным!Но все же я весь твой, мне никуда не деться,Ликующий, когда все тщетно, господин.Последуем в ледник, где я возрос один,В стальные недра каменного сердца.Я черен стал должно быть в назиданье,Но разве был я некрасив как ныне?Не хуже я, чем чистые созданья,Что бросили тебя в моей пустыне!Позволь мне — сардоническому, злому,Обнять себя, почувствуй, что старик,Которого звала ты по-иному,Приник к твоим губам и растопил ледник.

Пусть летний гром на западе гремитКак будто легион VI-й железный,Из призраков составленный, приникк земле холмов — печальной, бесполезной.Дубы тенисты и тихи как встарь,В серебряном свечении луныОмела ждет безвольно и покорновеленья месяца, златого как янтарь.И чаща ожидает чудотворнойМелодии, что призовет боговИ будет ожидать их возвращенья.Я знаю,Что придут опять без мщенья,Те, кто ушел, на молодой луне,Ушел так медленно,Что за собой оставилНеполный круг, чернеющий алтарь.

Есть сад, в который Смерть уходит спать…Подобно юноше, что, бледный и влюблённый,Роскошные цветы стремится охранять,Но головой кивает, утомлённый.Там в сумеречный день сияют в полумракеМечты, подобные мотивам тайных песен,И мечутся в гармонии и страхеСердечный мир для счастья слишком тесен.И все влюблённые приходят в этот сад,В златой листве случайно встретив вечность,Где мрачной Смерти сон, где сладкий ад,Где рядом страсть и страх, бес и беспечность.Невыносимой красоты луга,И слабость тления, рыданий круговертьТревожащая сада берега,В чьем лабиринте засыпает Смерть.

Пантера черной ночи в пятнах звездСвирепо разрешает ласки ветру.Луна — ужасный вымпел золотой.Оркестр за сценой плачет о Любви.Печальный гамадрил в трико паяцаТоржественно танцует сам с собой.Вервольф же оглушительно поетУжасную мелодию, вампир,Лаская череп,Тихо так смеется.Альт-саксофон поет в оркестре:«Моя любовь, моя любовь, моя любовь!»Вервольф поет:«Луна-обманщица, веселая злодейка,Кровавишь обещаньем в небесах,Прекрасная танцовщица моя,Невеста, милая!»И воет.А саксофон:«Моя любовь, моя любовь, моя любовь!»Вервольф:“Испорти плоть и вниз спустись из царстваТуда, где в падшем море из медузЧернеют звезды, леди громко злятся,В грехе шатаясь”.Вампир все также лыбясь, гладит череп,Что бархатным выводит баритоном:«Куда, куда вы удалились,Весны моей златые дни?»Печальный гамадрил еще танцует.Вервольф:О, ночь сиянья звезд, что блещут словноСверкающая сперма в матке неба.О, женщина-змея, плясунья злая –На пире, улыбайся вновь и вновь!И саксофон:«Моя любовь, моя любовь, моя любовь!»

ПОД ПОЛЫМ ХОЛМОМ

На зеленом закате приди в их дом,Когда ветер стих, а луна полнаПока вечер трепещет и ночь юнаВ пещеру под полым холмомна стук барабана, на скрипок звон,И пронзительный флейты стон.Там юная дева танцует с козломВ пещере под полым холмом.Черная шерсть, локонов светВ козлиных зрачках золотой отсвет.И стук барабана, и скрипок звон,И пронзительный флейты стон.В его глазах золотой родникТак тиха змея, и так мудр старик.А у девы той очи демона,Что в его зрачках пляшет медленноПод стук барабана, под скрипок звон,И пронзительный флейты стон.

В далекой стране, на чужой стороне,Где череп разлегся на пятерне,Стучат барабаны Смерти.В чужой стороне, на высокой горе,Где клюв, встречая тело в броне,Рисует линии на серебре,Где яркую жизнь стучат барабаны Смерти.В рыжей стране, на алой траве,Под красным солнцем проклятый род.Череп слушает стук барабанов Смерти.Но каждый череп — это лицо,Не плюй в колодец за мертвецомПод мертвым солнцем, в сплошной круговерти,Где стучат барабаны Смерти.Под алым дождем, в рыжую жатву,В красный полдень багряный зверьСтучит в барабаны Смертибарабаны Смертибарабаны Смерти

Есть слова, которые не пропоешь –Это звезды серебряных струн.Из колодца сердца ты вынешь нож,Из морской волны жемчуг лун.Не споешь как осень наводит грустьОт былых желаний, увядших мечт,И как месяц, спрятавшись за сосну,Торжествуя, скалится, словно мечАзиатский, движутся гор гряды,На закате, стоит угаснуть углям,Не споешь про ровные птиц рядыВ небесах спокойных, где гуси, утки,Дорогие мертвые, павший лист,Улетают вдаль под семью ветрами,Не споешь как воздух от снега чист,И как буря буйствует над морями.Половины этого не споешь,Я забыл слова, от которых пьян.Я забыл надежду, попал в туман,Где, запутавшись в рыжей копне, идешь.

Я исчез в заколдованной чаще,Я пошел за безумным ликом.Догорает костер светящий,Сумасшедшей луны улика.Я прокрался во двор поэтовЧтобы внять небесным дуэтам.Собираются в черной пенеОт звезды и эльфы, и феи.И мерцают огни, блуждая,Ведьмовской огонек и другие.Если будущее встречаешь,То трагична сна летаргия.Если прошлое расплетаешь,Просыпается ностальгия.Здесь в подвешенной темнотеНебес, что уже не те,Но станут опять небесамиЯ вижу призраки сами,Крылатые демоны ночи,Предлагают мне царства и яства,И принцессы флиртуют и ведьмы охочиДо меня и сулят мне богатства.В воздушном замке, за стеклянной стенойЯ борюсь с паутиной, спорю с луной,Но тень мою у меня за спинойМедленно сокрушатКак в пыльном чулане тикает смертьВечная часов круговерть,Что опаздывают и спешат.