Трудная весна русской словесности

Русская литература — это всегда воспроизводство гуманистической традиции. Часто через боль, через страдания и даже через смерть, писатели ведут нас к милосердию, познанию и сочувствию.

Книга — это не всегда развлечение, более того, это не всегда приятный опыт. И так бывает, что хорошая книга дарит опыт трудный, иногда — отталкивающий.

Чтение — это труд. Чтение — это сумма переживаний, данных нам в смягченной форме. Это легче, чем переживать такое самостоятельно, но безусловно труднее, чем не переживать совсем.

Литература, до некоторой степени, — это гимнастика для души.

Не нужно бояться страшных сюжетов, нужно расти до них.

Вот три книги этого сезона о весне, трагедии и гуманизме. Новая русская литература, которой можно гордиться.

Сергей Шаргунов. «Катаев. Погоня за вечной весной»

Основная задача биографа — актуализация предмета исследования.

О ходе жизни Катаева, об основных датах, знакомствах и его библиографии мы можем прочитать и в Википедии. Но автору-то важно, чтобы книга о писателе стала отдельным литературным фактом. Чем-то большим, чем жизнеописание пусть выдающегося, но одного среди прочих.

И вот Шаргунов 700 страниц доказывает, что Валентин Катаев — главный русский писатель ХХ века, а, стало быть, его биография не может быть простым перечислением фактов, она нуждается в том, чтобы быть отрефлексированной тончайшим и подробнейшим образом.

Странное дело, но у Шаргунова все получается.

Эта биография — масштабное и честное исследование жизни писателя, с которым, так или иначе, связано почти все, написанное на русском языке за прошлый век. Он первый дал дорогу одесским литераторам, он инспирировал «12 стульев», он знал войну и знал любовь, в том числе, в лице сестры Булгакова, он таскал Есенина по московским квартирам с рукописью «Черного человека», он был ранен в бедро, он увозил в пивную Надежду Мандельштам.

Катаев это и бахтинский карнавал, и «праздничная биография» по Галковскому.

Это ведь, натурально, «Сукин сын! Но наш сукин сын»!

Безусловная заслуга Шаргунова, помимо прочего, состоит в том, что он каждый эпизод этой вековой судьбы рассмотрел со всех возможных сторон, вытащил из всех существующих источников. Уж если приводится письмо, в котором Осип Мандельштам из Крыма просит у Катаева денег, так Шаргунов находит еще четыре телеграммы и две газетные заметки, в которых косвенно упоминается стоимость яиц в то лето в Судаке.

Казалось бы, как талантливый литератор мог потратить целый рассказ на описание красного советского флага — рассказ «Флаг»? Да очень просто. Катаев всегда появлялся там, где он был нужнее всего. И нет ничего страшного в том, что часто это было всего нужнее и ему самому. Его интересы совпадали с жизнью, совпадали с объективной реальностью.

Увозя жену Мандельштама в пивную, он говорил: «Поедемте ‘экуте ле богемьен’» (слушать цыган). За экипажем бежал сам Мандельштам и кричал: «Возьмите меня, я тоже хочу ‘экуте’!».

Этот карнавальный эпизод — один из ключей к биографии Катаева: вся жизнь в несущейся кибитке по дороге к «экуте ле богемьен».

Книга Шаргунова имеет важную гуманитарную ценность. После нее, и до нее, не стыдно просто прочесть Катаева. Не «перечитать» — интеллигентные же люди ведь ничего не «читают», только «перечитывают». Шаргунов же открыто говорит: «Почитайте». Не пожалеете.

Юрий Буйда. «Покидая Аркадию. Книга перемен»

Сборник историй о людях, чья судьба застывает на сломе, как вагонетка американских горок в высшей точке рельсовой дороги. А потом несется вниз в свободном падении.

Книга Буйды дает повод подумать над тем, какое слово в том словосочетании главное — «падение» или «свободное».

Повесть, которой открывается сборник, рассказывает об абсолютно дикой, переполненной абсурдными и, в то же время, закономерными, граничащими с проявлениями патологии, событиями: провинциальная девочка из неблагополучной семьи выходит замуж за алкоголика, который в пьяном угаре перерезает себе горло. Героиня становится стриптизершей, бегает от жестоких клиентов, выходит замуж за олигарха, становится вдовой, становится актрисой, становится алкоголичкой, становится любовницей, становится «узкой стервой». Это повесть о том, что для людей, которые посвящают себя искусству, понятие нормы в жизни отсутствует. Для них нет нуля, нет точки отсчета. Они постоянно находятся в состоянии перемен, в пограничном состоянии, и легко переходят за эту границу.

Перспективный дипломат легко отказывается от выгодной женитьбы, бессрочной командировки в Швейцарию, блестящей карьеры и многообещающих связей просто потому, что не может не переспать с соседкой по даче.

Овдовевший пенсионер ради того, чтобы вернуть паспорт малолетней проститутке, расстреливает весь притон и остается ждать милицию. А проститутка убегает. Она же теперь свободна.

Буйда рассказывает о тех ключевых моментах в жизни, когда поступить иначе, чем это делают герои, просто невозможно, нечестно. Это не патологии, это вариант нормы. Конфликт же героев и действительности состоит в том, что далеко не каждому выпадает в жизни оказаться в той высокой точке, с которой можно только нестись вниз.

«В кафе, где были устроены поминки, у Норы случился нервный срыв. Она вдруг разрыдалась, никак не могла остановиться. Бессонов отвел ее в какое-то служебное помещение, принес коньяк, она выпила, они занялись любовью на полу среди ведер и рулонов ковролина, потом она снова разрыдалась».

Это уровень плотности прозы Юрия Буйды — похороны, коньяк, секс в подсобке, рыдания и опять коньяк.

Анна Старобинец. «Посмотри на него»

Страшная история Анны Старобинец о том, как ей на 16-й неделе беременности поставили диагноз «поликистоз почек плода».

С таким диагнозом дети не выживают, а потому плод должен быть исторгнут из тела матери. Дальше героиня проходит весь медицинский ад: от грубых профессоров-светил до собственно главной ее как матери проблемы — посмотреть на мертвый абортированный плод. А потом со всем этим опытом нужно как-то жить, страдать от панических атак и снова обращаться к специалистам, которые, в первую очередь, вводят любого пациента в состояние дискомфорта.

Эта книга одновременно и про принятие катастрофы, и про принятие повседневной действительности.

И то, и другое неизбежно.

Потерять ребенка — это кошмар. Но и единственная кабинка в туалете перинатального центра — это тоже кошмар. Ужасно осознавать, что ты черной завистью завидуешь тем, кто готовится к нормальным родам, но и когда делающий УЗИ профессор вдруг зовет пятнадцать своих студентов просто посмотреть на тебя — тоже ужасно.

Эта книга о том, как элементы системы вместо того, чтобы бороться с кошмаром, бесконечно его воспроизводят.

По теории малых дел эта книга просто неоценима — она говорит нам о серьезнейшей проблеме, столкнуться с которой может каждый. Но даже если кто-то с ней не столкнется, это не избавляет каждого от болезненного знания того, что это существует. И на это рано или поздно нужно посмотреть. И стать немного добрее, вежливей и милосердней.

P. S. От автора и редакции Культтриггера: пока этот текст писался и редактировался, в израильской больнице от рака умер муж Анны Старобинец — выдающийся русский писатель Александр Гаррос.