Фламенко - музыка для танца или танец для музыки?

Более семи веков Андалузия была под властью Арабского халифата. Здесь уживались минорная гамма грегорианского литургического пения и восточный акцент арабской мелодии.

В начале 15 века в Испанию прибыли цыгане. Сочный, яркий андалузский фольклор стал активно проникать в цыганскую культуру, был ими переварен и усвоен. Долгое время цыгане были персонами нон-грата, и их танцы, музыка, песнопения оставались в таборах. Они страдали из-за собственного положения в обществе, и эти слезы и страсти отразились на формировании культуры испанских цыган.

После Реконкисты (политического разобщения арабско-андалузских территорий, когда земли Пиренейского п-ова постепенно отвоевывались христианами), в Андалузию хлынули музыкальные потоки кастильских сегидий и ритмические нормы других христианских песнопений. К середине 18 в. Карл III дал цыганам многие гражданские свободы, и те перешли на оседлый образ жизни, прочно обосновавшись в андалузских деревнях.

Цыгане подарили в наследство испанскому танцу неподдельную страсть во всем: страдает ли исполнитель, радуется любви, плачет от одиночества или наслаждается дуэтом, он делает это поистине страстно, по-настоящему, без притворства.

Об огне, противоборстве и байлаоре

Фламенко нельзя назвать просто танцем. Это жизнь. Музыка и движения равноправны: выразить противоборство чувств можно только в таком сочетании.

Канте хондо – самый старый трагический жанр фламенко. Это «глубокая песня», которая передает самые сокровенные чувства. Байлаор - танцор фламенко, выходящий под гитарный перебор в круг, проживает то, как стонет и разрывается сердце, рыдает и нестерпимо болит душа, как неразлучны любовь и слезы. Это страдания без боли, холод и огонь, роковая любовь и нечеловеческие муки.

Прежде чем закружить зрителя в водовороте танца, байлаор прощупывает музыку, прислушивается к себе и ждет, когда же внутренние чувства будут готовы превратиться в движения. Он общается со зрителем, делая его собеседником и соучастником.

Чем богаче внутренний мир байлаора, тем сдержаннее и напряженнее его движения, меньше виртуозности и эффектности, но много больше пленяющей силы и красоты, глубины и искренности. Отчужденный, критичный зритель никогда не почувствует фламенко. Байлаор танцует только для тех, кто может сам превратиться в актера, стать частью действа.

О гитаре, надрыве и накале страстей

Фламенко – это танец, невозможный без особой, с трещинками, музыки. Он рожден из мелодичности и певучести гитарного звучания, надрывной песни, журчания мелкой дроби кастаньет и ломаного ритма. Этот сплав захлестывает напором и пронзает душу и тело. Даже паузы – и те не молчаливы: внутреннее звучание продолжается даже тогда, когда инструменты затихают.

Пламенеющие аккорды гитары сменяются неспешными размышлениями переборов. Она пронзительно стонет от грусти и боли. А потом гитара неожиданно замолкает… И все это время зритель чувствует, что гитара и танец рассказывают о радости и красоте, грусти и тревоге, любви и страдании, восторге и отваге.

Гитара создает мелодическую основу, давая ориентир певцу и танцору. В пении важна, в первую очередь, максимальная выразительность, поэтому поставленный голос для фламенко – только помеха. А вот чуть грубоватый, с трещинкой голос – в самый раз. Он способен раскрыть все оттенки широкой гаммы чувств – от трепетной мелодичности до кричащего диссонанса. Надрывное, гортанное, экстатическое, с хрипотцой пение помогает байлаору раскрыться в танце.

Слов в песне не много, да и зачем они нужны, если исполнитель способен рассказать обо всем движениями.

О дуэндэ, импровизации и красноречии

Искренний танец возможен только тогда, когда человек не боится жить с открытым сердцем. Только страсть (жить полной жизнью, впускать в сердце все чувства, щедро дарить самое ценное) способна родить внутренний трепет, без которого фламенко не может быть.

Дуэндэ. Это внутренний огонь, зажигающий танец, мощный дар творчества, таинственная сила, которую то и дело поминают во всех уголках Испании, прекрасно чувствуют, но словами объяснить даже не пытаются. Во фламенко - это душа байлаора, заставляющая отдавать лучшую часть себя. Это сила, толкающая исполнителя на поединок с самим собой. Дуэндэ – это внутренняя стихия, заставляющая зрителя раскрыться музыке, стать соучастником. Она помогает байлаору укротить ритм, подчинить музыку и станцевать фламенко.

Дуэндэ текуча. Она не может развиваться в строгих рамках и повторяться. Благодаря ей, фламенко становится импровизационным танцем, главное правило которого – возврат к оси. Музыка всегда возвращается к центральной ноте, движения танцора, подчеркивая стать, – к оси тела.

Фламенко красноречив. Мужская партия – это мощное сапатеадо (чечетка), передающее дух отваги, сражения, гордости. Женщины говорят жестами: плавные мягкие линии, непрерывное движение рук, резкие акценты корпусом. Все это – чувства, вырвавшиеся из груди, и инструментом для их передачи служит музыка, голос, тело. Яркий, сочный контраст и столкновения рождают удивительный танец – фламенко, такой же экспрессивный, как сама Испания.