Возвращение в Освенцим: как Израиль помнит о Холокосте
Приложение Русской службы BBC News доступно для IOS и Android. Вы можете также подписаться на наш канал в Telegram.
Людей, переживших Холокост, становится все меньше. Но для Израиля Холокост имеет особое значение. Может ли государство сделать так, чтобы следующие поколения знали и помнили, что произошло в Европе семь десятилетий назад?
Под темным небом Польши, таким же скучным и плоским, как свинцовый лист, вяло развевается флаг Израиля.
Освещение у ворот Освенцима тусклое, и синяя звезда Давида ясно выделяется на белоснежном фоне.
Несущие знамя израильские солдаты, конечно, находятся здесь не как туристы. Они входят в состав официальной военной делегации, приехавшей сюда, чтобы извлечь уроки из Холокоста, а также попытаться собрать фрагменты семейных историй. Семей, разрушенных войной и геноцидом.
Но делегация привлекает внимание туристов. Немцы, поляки и японцы снимают на свои мобильные телефоны, как израильтяне проходят строем рядом с железнодорожными путями, по которым нацисты отправили на смерть более миллиона евреев.
В какие-то моменты израильтяне и сами становятся похожими на туристов с фото- и кинокамерами и с гидами – но правительство посылает их сюда с определенной целью. Оно убеждено, что чем больше они будут знать о Холокосте, тем увереннее будут защищать страну.
За спинами израильских военных мрачно возвышается знакомое кирпичное здание с высокой аркой, под которой останавливались поезда, доезжая до конца путей.
Израильская делегация идет по дороге, которая была последней в жизни многих евреев.
"Непрожитые жизни"
Это то самое место, где эсэсовцы, бегло осмотрев заключенных, определяли, кто из них достаточно крепок и силен, чтобы попасть в деревянные бараки, где жили рабы.
Немцы приспособили к лагерным нуждам деревянную конюшню, срубленную для 50 лошадей. В ней жили 400 заключенных, скрючивавшихся на двухэтажных нарах, в холоде и на голодном пайке. Мало кто выживал в таких условиях дольше нескольких месяцев.
Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.
Конец истории Подкаст
Остальных гнали к газовым камерам.
Это было убийство в промышленном масштабе – целые общины умирали через несколько часов после того, как сходили с поезда.
В поездке израильских солдат самый волнующий момент наступил, когда в одном из старых бараков они стали читать вслух имена членов своих семей, погибших в Холокосте.
Иногда о непрожитых жизнях почти ничего не известно – кроме имен.
Как объясняет Ишай Шекели – врач и артиллерист, офицер запаса – в некоторых семьях воспоминания передаются из поколения в поколение. Фотографии, книги и рисунки помогают представить истории погибших.
Здесь же чтение имен является единственным способом вырвать погибших из анонимности геноцида.
"Шесть миллионов – это такая огромная цифра. Вы растеряетесь, даже если попробуете подумать о тысяче убитых, – говорит Шекели. – Сила в именах, которых не так-то много осталось. Это единственное, чего мы можем коснуться, или понять, или представить, единственная связь, с которой мы можем начать выстраивать наше прошлое. И когда вы связываете одно имя с одним человеком, вам становится легче понять".
Обещание
После того как было прочитано последнее имя, мы вышли прогуляться между бараками с Йехиэлем Александром, которого в 1944 году доставили в Освенцим подростком.
Он выжил и после войны уехал в Израиль.
Это его 35-я поездка в Польшу с израильскими делегациями. Он читает лекции о жизни в концлагере и, когда может, отвечает на вопросы.
Первые девять или десять поездок очень сильно действовали на него, говорит Александр. Мгновенно переходя с иврита на польский, который он помнит еще с детства, он все же не в состоянии подобрать слова. Он описывает, как угнетали его эти посещения, подняв руку и подержав ее прямо перед собой, а потом вдруг дав ей безвольно упасть.
Но он все равно приезжает сюда. Он считает, что те, кто знает, каково было здесь, несут особую ответственность за тех, кто этого не знает.
Он вспоминает, как заговорил с группой израильских школьников об изгнании евреев из Испании в XV веке и как вдруг понял, что большинство из них ничего об этом не знает.
Что будет, спрашивает он, если Холокост тоже забудется через два или три поколения?
"В 1994 году я пообещал, что все это останется в памяти будущих поколений. Я подумал, что [если все пойдет без изменений], через два поколения никто даже не будет знать, что это место вообще существовало, - вспоминает он. - Мне стало легче, когда я начал передавать свои знания молодым. Возможно, они теперь останутся, и каждое последующее поколение будет передавать его своим детям".
Бассейн
В 1944 году Йехиэль Александер делал цементные ступеньки для этого бассейна
Йехиэль приводит меня к открытому бассейну с глубокими цементными стенами недалеко от бараков. Такие пожарные бассейны строили, чтобы вода была под рукой в случае пожара.
Он рассказывает, что в один из августовских дней 1944 года ему вместе с группой других рабов приказали сделать цементные ступеньки, ведущие в бассейн. Видимо, эсэсовцы хотели купаться.
История кажется необычной и мрачной – и говорит о настроениях немецких офицеров, работавших в лагере в конце лета 1944 года.
Это, конечно, и высокомерно, и бесчеловечно – строить бассейн всего в нескольких сотнях метров от газовых камер и крематориев Холокоста.
Но интересно также, что немцы могли думать о строительстве бассейна в тот самый месяц, когда американцы освободили Париж, а русские начали наступление на Варшаву, находящуюся всего в нескольких сотнях километров к северу от Освенцима.
Немцы планировали осуществить Холокост под покровом жестокой военной оккупации в отдаленных частях Европы. Наверно, когда нацистские армии начали отступать, они должны были испугаться, что их преступления будут обнаружены и наказаны?
Это небольшая, но такая красноречивая историческая деталь. И мы узнали о ней, только потому что Йехиэль Александр был там.
В одном из бараков он долго что-то рассказывал молодым военным. Йехиэль хороший рассказчик. Непросто найти правильные оттенки речи, чтобы сделать ее убедительной, удержать аудиторию, но он создает своим рассказом луч света, освещающий темноту, в которой он жил.
Ответственность – слушать
Для капитана Яэль Села-Арбель был важен факт приезда в Освенцим
Когда он закончил, я спросил капитана Яэль Села-Арбель, что она почувствовала, услышав историю Освенцима непосредственно от бывшего лагерника.
"Я много плакала", – ответила она. Для нее было важно просто быть там.
"Я думаю, это один из способов заявить, что даже после того, как все было сделано, чтобы стереть эту нацию с лица земли, она все равно живет. Это личная победа и национальная победа, наша страна, наши достижения. Это способ сказать: "Вы хотели стереть нас с лица земли, но мы здесь, мы сильны, мы умны и мы стали тем, чего ожидали от нас люди, которых вы убили".
Любой период истории можно изменить, когда никто не остался в живых и не помнит о случившемся.
Я помню, как еще в 1998 году писал статьи в связи с 80-летием окончания Первой мировой войны, когда еще можно было встретиться с теми, кто сражался в битве за Сомм или в Ютландии, и теми, кто выхаживал раненых.
Прошло всего пятнадцать лет, а их уже нет.
И, кто знает, может, лет через 15 не будет уже никого, кто пережил Холокост.
Йехиэль Александр говорит, что на переживших эти ужасы лежит особая ответственность. Они должны рассказывать о пережитом.
Встретив его, нужно помнить, что на нас лежит особая ответственность – слушать.
Наследие лагерей
В душе Эшера Ауда до сих пор живет беспокойство, оставшееся после нацистских лагерей
Перед отъездом из Израиля в Польшу я попытался разобраться: какую роль играют выжившие в сохранении и передаче памяти о Холокосте.
Я провел некоторое время с Эшером Аудом, который живет в охраняемом квартале в центре Иерусалима.
Его жена Хая любит рисовать и обожает своих внуков. И эти две ее страсти заполняют картинами и фотографиями почти каждый квадратный сантиметр стен.
В глаза сразу бросается картина, которую Хая написала, чтобы отметить 70-летие мужа. Сцены из его жизни изображены яркими красками.
Еще одна, украшенная сердцами и кольцами картина была написана на годовщину свадьбы. Другая посвящена рождению их четырех детей.
И есть картина в честь посещения Освенцима Эшером Аудом.
Прямо над биографической картиной на стене старомодные часов с маятником, гирьками и пружинами, которые механически отбивают каждую минуту каждого дня.
И есть ночи, когда Ауд слышит, как отмеряется каждая из этих минут. И даже когда ему удается немного поспать, он знает, не проверяя, в котором часу он проснется.
Это наследие лагерей. Может быть, часть той сверхчеловеческой бдительности, которая помогала остаться в живых. Может быть, своего рода беспокойство, просочившееся в душу в годы террора, чтобы больше никогда не покидать ее. В любом случае, оно есть.
Ауд сопровождает в Освенциме, израильские делегации
Холод тоже проник в его кости. Немцы, уходившие на запад от наступающих русских зимой 1944-45 годов, забрали выживших лагерников с собой.
Они, конечно, хотели, чтобы те не рассказали русским о том, что происходило в таких местах как Освенцим, но также собирались вернуть заключенных к работе в лагерях в глубине территории Германии.
Ауд вспоминает, как в какой-то момент упал в снег, одетый только в тонкую рубашку и брюки. Он знал, что умрет, если перестанет двигаться и сдастся парализующему холоду. Ауд помнит, как отчаянно извивался, чтобы его кожа не замерзла на скользкой земле. После возвращения в Польшу, он даже в августе кутается в теплую одежду, защищаясь от холода, который чувствует только он. Холод, как и беспокойство, проник в него, чтобы остаться навсегда.
Он часто ездит в Освенцим. Он один из группы выживших холокост, которые сопровождают израильские делегации: школьников, государственных служащих и солдат, каждый год посещающих лагеря смерти.
Как и многие выжившие, он чувствует свою ответственность за сохранение памяти о Холокосте.
С течением времени число этих людей неуклонно сокращается.
Из первых рук
Очень немногие помнят немецкое вторжение в Польшу в сентябре 1939 года. Ведь для того, чтобы его помнить – даже если вам было тогда 10 лет – сейчас вам должно быть почти 80.
В будущем вы все равно сможете прочесть о том, что произошло, когда немцы в сентябре 1939 года пришли в родную деревню Ауда Здуньска Воля, находящуюся в центральной Польше, – публичное повешение лидеров еврейской общины, избиения и систематическое разграбление еврейских домов.
Совершенно иное дело – услышать об этом из первых рук.
Ауд рассказывает об этом по-английски короткими емкими предложениями. Он то и дело останавливается, как бы подыскивая слова, чтобы его рассказ стал мне понятней. Мне, не пережившему того, что пережил он, и никогда не бывавшему там.
Но нет таких слов.
Какие слова смогут когда-нибудь описать последний день жизни его матери 74 лет назад?
Семью Эшера Ауда вывели в поле вместе с остальной частью еврейской общины деревни. Многие мужчины к тому моменту уже были убиты, в том числе отец Эшера.
Ауд, которому было всего 11 лет, смог доказать немцам, что достаточно силен, чтобы работать в строительной бригаде. Это спасло подростку жизнь.
Евреев Здуньской Воли выстроили в одну длинную колонну и приказали пройти мимо группы немецких солдат. Конечно, когда евреи шли, были случаи "обычной" жестокости – удары ногой, кулаком или прикладом. Но все это не было просто унижением.
Время от времени людей выдергивали из колонны и собирали в одном месте. Ауд оказался в этой группе. Его мать и младший брат прошли дальше. Больше он их не видел.
Ауда отобрали, чтобы послать в Освенцим.
Его мать и брат были направлены в Хелмно – лагерь, где нацисты проводили первые эксперименты в массовых убийствах евреев, признанных непригодными для работы.
Его голос, когда он рассказывает об этих событиях, не дрожит. Но его глаза смотрят в даль. Каждый раз, описывая тот день, он переживает его заново. Звуки и запахи поля становятся необычайно яркими.
Он понимает важность своего рассказа и воспринимает его как долг. Но ему не становится легче со временем.
"Великое молчание"
Для современного Израиля Холокост – это доказательство того, что еврейский народ может чувствовать себя в безопасности только в одном случае: если у него есть свое государство. Государство, которое должно быть сильным.
В Израиле отношение к пережившим Холокост особенное. Они были свидетелями того великого ужаса, который стал одним из событий, определяющих современную историю.
Но это не всегда было так. Я был удивлен, обнаружив, что, Эшер Ауд пришлось заплатить за визит к психотерапевту.
Но и врачи не очень помогают. Что может психотерапевт сказать человеку, видевшему такие ужасы? Интересно, однако, что правительство Израиля не чувствует себя обязанным платить за врачебную помощь.
Новое еврейское государство вобрало в себя выживших в лагерях, но этот процесс не всегда проходил легко и гладко.
Историк Том Сегев описывает трудности в своей книге "Седьмой миллион" - в частности, объясняя культурную и политическую пропасть между израильтянами, иммигрировавших в регион в результате личного политического выбора в 1930-х годах и тех, кто приехал после 1945 года, в период послевоенного хаоса.