автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.01.01 диссертация на тему: Поэтика циклов И.Э. Бабеля "Конармия" и "Одесские рассказы"

Полный текст автореферата диссертации по теме "Поэтика циклов И.Э. Бабеля "Конармия" и "Одесские рассказы""

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (ПУШКИНСКИЙ ДОМ)

На правах рукописи

ПОЭТИКА ЦИКЛОВ И. Э. БАБЕЛЯ «КОНАРМИЯ» И «ОДЕССКИЕ РАССКАЗЫ»

Специальность 10.01.01 - русская литература

диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Работа выполнена в Отделе новой русской литературы Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН

Научный руководитель: доктор филологических наук

Официальные оппоненты: доктор филологических наук,

профессор Аверин Борис Валентинович

кандидат филологических наук Вахитова Тамара Михайловна

Ведущая организация: Российский Государственный Педагогический Университет им. А. И. Герцена

Защита диссертации состоится <3/» 2005 года в 14 часов на

заседании Специализированного совета Д. 002. 208. 01 Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН: 199164, Санкт-Петербург, набережная Макарова, д. 4.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН.

Автореферат разослан декабря 2004 г.

Ученый секретарь Специализированногиюовета /1 Кандидат филологических наук///А. Семячко

Общая характеристика работы

Исаак Эммануилович Бабель принадлежит к писателям, чье творчество сформировалось на базе достижений русской культуры XIX - начала XX века. На современном этапе изучением его наследия интенсивно занимаются как российские (Г. Белая, Е. Добренко, И. Есаулов, В. Ковский, Ф. Левин, С. Поварцов, И. Смирин, Ю. Щеглов, В. Эйдинова и др.), так и зарубежные ученые (Й. Баак, А. Жолковский, Э. Зихер, П. Карден, Ш. Маркиш, Т. Накамура, Дж. Фален, М. Эре, М. Ямпольский и др.). Тем не менее И. Бабель остается одним из наименее разгаданных писателей.

Основные причины «нерасшифрованности» творческого феномена Бабеля следующие: 1) проблема реконструкции истории текстов в связи с утратой рукописей циклов «Конармия» и «Одесские рассказы»; 2) сознательная установка Бабеля на формирование авторского образа «хитрого» и «загадочного» писателя-«мистификатора» 3) полисемантичность текста, открывающего возможность разнообразных трактовок, порой противоречащих друг другу.

В центре внимания исследователей остается цикл «Конармия», а «Одесские рассказы» продолжают быть недооцененными. До сих пор отсутствуют исследования, обоснованно и развернуто рассматривающие существующую органическую связь двух циклов. Остается также нерешенным вопрос научного осмысления творческого замысла Бабеля одновременно создать два цикла.

Настоящая диссертационная работа базируется на постулатах, давно уже общепризнанных в исследованиях, посвященных творчеству Бабеля. Во-первых, оба цикла создавались параллельно в первой половине 1920-х годов и отражают мировоззрение писателя тех лет. Во-вторых, как известно, основным способом изображения у Бабеля является прием контраста («игра антитезы»). В диссертации анализируется роль этого приема в процессе одновременного создания циклов.

Актуальность диссертации определена тем, что она представляет собой первое развернутое научное исследование поэтики циклов И. Бабеля «Конармия» и «Одесские рассказы» как двух равнозначных составляющих творчества писателя.

Объектом исследования является проза И. Бабеля, рассматриваемая как целостное художественное явление.

В настоящей диссертации предметом анализа являются «Конармия» и «Одесские рассказы» Бабеля. Два цикла рассматриваются как произведения синтетического «жанра-ансамбля» (термин акад. Д. С. Лихачева). Научное изучение двух циклов в одной работе может способствовать решению задачи раскрытия художественного мира Бабеля. При анализе циклов мы исходили из того, что каждый из них является завершенным циклизованным произведением (т. е. имеет законченную художественную структуру). В настоящей диссертации принимаются за основу доказанные исследователями параметры канонического текста циклов, согласно которому «Конармия» состоит из 34-х рассказов; «Одесские рассказы» - из 4-х произведений.

Цель диссертации - анализ двух циклов И. Бабеля («Конармия» и «Одесские рассказы») как единого художественного целого и выявление их существенной органической связи на структурном и идейном уровне.

Цель исследования диктует свои задачи:

1. Изучение художественных особенностей двух циклов Бабеля в контексте творческого наследия Серебряного века, и, прежде всего, русского символизма.

2. Анализ поэтики «Конармии» и «Одесских рассказов» (герои, сюжет, характер конфликта и пр.), а также сопоставление параметров художественного времени, пространства, структуры и образов обоих циклов.

Научная новизна исследования заключается в предпринятом впервые сопоставительном анализе поэтики «Конармии» и «Одесских рассказов» Бабеля; в раскрытии эстетических, философских и культурологических связей между ними и в выявлении принципов их слияния в единое художественное целое.

Методология исследования. Диссертационная работа предполагает историко-литературный и сравнительно-типологический методы анализа, рассмотрение философско-эстетических воззрений И. Бабеля в рамках обширного историко-культурного контекста.

Теоретической основой исследования стали работы С. С. Аверинцева, М. М. Бахтина, Н. В. Корниенко, А. В. Лаврова, Д. С. Лихачева, Б. В. Томашевского, В. Н. Топорова, В. Е. Хализева и др.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Анализ прижизненной критики двух циклов Бабеля показал, что в 20-е годы началось исследование их поэтики, и наметилась тенденция к выявлению параметров целостного художественного мира писателя. Однако с начала 30-х годов идеологические критерии стали подменять эстетические, что на долгие годы задержало научное исследование творчества Бабеля.

2. Анализ поэтики каждого цикла, а затем сопоставительный анализ поэтики «Конармии» и «Одесских рассказов» позволил сделать следующие выводы:

1) «Конармия» - повествование о настоящем, чья сила направлена на разрушение прошлого во имя фантастического будущего. «Одесские рассказы» - изображение ретроспективной утопии.

2) Оба цикла соединяются в целостную картину художественного видения исторического развития. История возникает в обликах прошлого, настоящего и будущего.

3) «Прошлое» показано в облике идеализированной ушедшей Одессы. «Настоящее» явлено в образе несущих смерть красноармейцев («Конармия»). Образ «будущего» наиболее скупо представлен в обоих циклах на уровне текста.

4) Соположение двух циклов на основе принципа контраста позволяет прояснить «облик грядущего» и определить скрытую авторскую позицию. Для Бабеля чаемое «светлое будущее», построенное на смерти людей и тотальном разрушении старого, — это антиутопия.

Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы из 372 наименований.

Достоверность полученных результатов обеспечивается использованием комплекса современных литературоведческих методов, а также внутренней непротиворечивостью результатов исследования.

Практическая значимость работы. Результаты исследования могут быть использованы при чтении вузовских курсов по истории русской литературы XX века; спецкурсов и спецсеминаров по истории советской литературы 20 — 30-х годов, по творчеству И. Бабеля и авторов «Одесской школы». Диссертационная работа может быть полезной кафедре «Русская литература» южно-корейского университета Чунг-Анг, разрабатывающей тему: «Проблемы развития литературы в 1920 - 1930-е годы». Данные исследования могут быть также использованы в практике преподавания в средней школе.

Апробация работы : Основные положения диссертации изложены в статьях 1) "Структура деструкции (К вопросу о поэтике «Конармии» И. Бабеля)" в журнале «Ойгукхак Ёнгу» (The Journal of Foreign Studies), Ансонг (Республика Корея), 2004, Vol. 8. P. 151-172; 2) "Об одном лейтмотиве в «Конармии» И. Бабеля" в сборнике «Герменевтика в гуманитарном знании», СПб., 2004. С. 143-146.; 3) "Спор эстетики и политики (Полемика 1920 - 1930-х годов вокруг «Конармии» и «Одесских рассказов» И. Бабеля)" в журнале «Русская литература», СПб., 2004. № 3. С. 211-220. По материалам диссертации сделан научный доклад на Международной научно-практической конференции «Герменевтика в гуманитарном знании» (СПб., Международная Академия Высшей Школы; Невский Институт языка и литературы, 21-23 апреля 2004 г.)

Основное содержание работы

Во Введении обосновывается тема диссертации, раскрывается ее актуальность, научная новизна, обозначены методологические основы и основные историко-литературные проблемы, имеющие отношение к теме работы; сформулированы цели, задачи диссертационного исследования и основные положения, выносимые на защиту.

Глава первая («Спор эстетики и политики: полемика 1920-х-30-х годов вокруг «Конармии» и «Одесских рассказов») посвящена анализу прижизненной критики, посвященной двум циклам. В общую панораму оценок произведений Бабеля впервые включены отзывы критиков-эмигрантов, тех, кто мог рассматривать творчество писателя независимо от внутренней политической конъюнктуры.

В 1923-25 гг. в журналах «ЛЕФ», «Красная новь» и др. появилась большая часть новелл, составивших впоследствии циклы «Конармия» и «Одесские рассказы». Рассказы из цикла «Конармия» сразу вызвали бурную дискуссию. История полемики вокруг «Конармии» Бабеля во многом типична для своего времени. В начале 1924 г. «напостовцы» и марксистские критики первоначально положительно оценили бабелевский цикл прежде всего с идеологической точки

зрения, как текст, героизирующий красноармейцев. Одновременно с критиками-марксистами, «формалист» В. Шкловский указывал, что именно Бабелю суждено вывести современную литературу из эстетического тупика.

Резкий поворот в дискуссии о творчестве И. Бабеля последовал после включения в полемику С. М. Буденного1. В «Конармии» Бабеля командарм усмотрел клевету на свою репутацию человека и военачальника, а также расценил бабелевский цикл как ложь и клевету на Красную Армию и на революцию в целом. Это выступление одного из прототипов героев «Конармии» во многом изменило расстановку сил в споре эстетики и политики

В защиту Бабеля от идеологических обвинений С. Буденного выступили ряд критиков (А. Воронский, Я. Шафир, В. Правдухин, И. Крути, А. Лежнев, Г. Якубовский, Д. Горбов, В. Евгеньев-Максимов, Вяч. Полонский, Мих. Левидов, М. Горький и А. Палей). Примечательно, что часть из них, прежде всего Воронский, обратившись к анализу художественной природы произведений Бабеля, именно путем утверждения их эстетической ценности доказывали, что созданное писателем является достойным проявлением богатой талантами молодой советской литературы. Вяч. Полонский, А. Лежнев, М. Горький, В. Евгеньев-Максимов и др. также говорили о том, что в «Конармии» кровавые эпизоды, обилие ужасов являются творческим материалом, служащим для создания произведения о торжестве революционной идеи.

Если С. М. Буденный назвал «Конармию» ложью, то Я. Бенни, Г. Якубовский, М. Левидов, А. Палей, Д. Горбов , напротив, высоко оценили правдивость и объективность Бабеля.

Против группы критиков, которых условно можно назвать группой Воронского, выступили ряд рецензентов, таких как В. Вешнев, Т. Чурилин, Г. Горбачев, Н. Б-ский, Н. Осинский, П. Ионов, Вал. Полянский и П. Коган, которые так или иначе упрекали Бабеля за его идеологическую позицию. Для рецензентов такого типа первичным было не как, а что изображает писатель. А отношение к содержанию произведений Бабеля у этой группы критиков было негативным. Таким образом, их статьи свидетельствовали о наступлении эпохи жестко политизированного подхода к литературе.

В группу авторов, пытавшихся рассматривать творчество Бабеля прежде всего как явление искусства входили В. Шкловский, Н. Смирнов, Я. Бенни, В. Переверзев, С. Жайворонко, А. Крученых, Н. Степанов, П. Новицкий, Г. Гуковский и ряд других критиков.

В 20-е гг. «эстетики» осмеливались спорить с «политиками» не только по вопросам художественных достоинств прозы Бабеля, но и по вопросу о предмете изображения и отношении к нему автора. Так, например, Я. Бенни писал о правдивости и необыкновенной человечности автора «Конармии».

В 1928 г. в издательстве «Academia» вышел сборник статей «И. Бабель. Статьи и материалы». Появление этой книги означало, что уже в конце 1920-х гг. произведения Бабеля стали объектом научного литературоведческого изучения. Н. Степанов определил такие значимые черты художественного стиля

1 Буденный С. М. Бабизм Бабеля из «Красной нови» // Октябрь. 1924. № 3. С. 196-197.

писателя, как орнаментальность, обращение к сказу, ритмической прозе и пр. Г. Гуковский анализировал пьесу «Закат», сравнивая ее с «Одесскими рассказами». Наиболее значима для дальнейшего исследования произведений Бабеля работа П. Новицкого, который пришел к выводу, что бабелевские натурализм, физиологизм и эротичность, как это ни парадоксально, исходят от присущего писателю романтизма.

Если изучение творчества Бабеля как эстетического феномена развивалось последовательно, то для «политиков» была характерна своеобразная тактика «кавалерийских налетов».

Ожесточенный спор вокруг «Конармии» снова вспыхнул в 1928 г. в связи с «Открытым письмом» С. М. Буденного к М. Горькому в газете «Правда»2. Командарм еще агрессивнее обвинял Бабеля в том, что тот «где-то плелся с частицей глубоких тылов», не видел настоящую жизнь красных конников, а потому в своем произведении только фантазировал и лгал. На это письмо М. Горький откликнулся сразу же3, утверждая, что в стране, переживающей переходную эпоху, нужно беречь такого талантливого писателя, как И. Бабель.

Как известно, в 30-е гг. произведения автора «Конармии» и «Одесских рассказов» почти не появлялись в печати. «Молчание Бабеля стало притчей во языцех, а после смерти Горького - просто опасным»4. В эти годы количество критических отзывов, посвященных Бабелю, сократилось, а их содержание имело явные отличия от критической литературы прежних лет. Если большинство авторов статей 20-х гг. проводили эстетический анализ текста и старались избежать политизированного подхода к литературе, то критики 30-х годов жестко упрекали Бабеля за молчание, «замкнутость бабелевской темы» и биологичность. Наступила эра торжества «политики» над «эстетикой». Так, например, критика Л. Плоткина интересовала только идейная сторона творчества Бабеля. Для него писатель предстал выразителем идеологии мелкобуржуазной интеллигенции. В. Перцов назвал «Конармию» Бабеля книгой больных кошмаров. «Перековавшийся формалист» В. Шкловский в статье 1937 г. также упрекал писателя в молчании и на этом основании сделал «логичный» вывод, что его талант кончился5.

Эмигрантская критика также быстро, как и советская, отметила появление нового литературного таланта в лице автора «Конармии» и • «Одесских рассказов». В 20-е гг. в разных заграничных журналах были опубликованы статьи Г. Адамовича, М. Слонима, А. Туринцева, Д. Святополк-Мирского, Н. Мельниковой-Папоушек. Все эти критики, отличающиеся друг от друга и политическими убеждениями, и эстетическими взглядами, анализировали творчество молодого советского писателя вне полемики, возбужденной С. М. Буденным. При существующих различиях, в их статьях превалировали эстетический подход к произведениям Бабеля и высокие оценки писателя как талантливого стилиста. Так, в 1925 г. Г. Адамович отметил, что он считает

1 Буденный С. Открытое письмо Максиму Горькому // Правда. 1928.26 окт. С. 4.

3 Горький М. Ответ С. Буденному // Правда. 1928.27 ноябр. С. 5.

4 См.: Поварцов С. Причина смерти - расстрел. Хроника последних дней Исаака Бабеля. М., 1996. С. 4.

5 Шкловский В. О прошлом и настоящем // Знамя. 1937. № 11. С. 284.

Бабеля самым талантливым из всех писателей-современников периода «от Серапионов до Б. Пильняка». М. Слоним поставил более высоко в художественном отношении не одесские, а «конармейские» рассказы. По его мнению, писатель еще не освободился от сентиментальной риторики, цветистости стиля, грубого натурализма и декадентской выспренности. В своей рецензии на «Конармию» Н. Мельникова-Папоушек также основное внимание уделила эстетической оценке творчества Бабеля. Она указала, что в «Конармии» одним из самых примечательных достижений Бабеля-писателя является тонкое сплетение нескольких литературных форм. На общем фоне эмигрантской критики выделяется позиция А. Туринцева, давшего негативную оценку «модернистскому» творчеству Бабеля

Высоко оценил мастерство Бабеля Д. Святополк-Мирский. Он считал, что «рассказы «Король», «Письмо» и «Соль» - совершенство и по силе мастерства, и по великолепию сказа, в котором Бабель не имеет соперников». Критик отметил, что в этих произведениях изумительным образом сведены в какое-то новое единство героический пафос, грубый реализм и высокая ирония, «густота и художественная содержательность этих рассказов - приближает их к поэзии»6.

Для понимания специфики «интровертной» авторской позиции И. Бабеля в циклах «Конармия» и «Одесские рассказы» чрезвычайно важно раскрытие существующей полярности оценок и точек зрения, которую продемонстрировали отзывы советских и эмигрантских критиков.

В период сталинских политических репрессий был насильственно положен конец и дискуссии 1920-х-30-х гг. о творчестве И. Бабеля, и самой жизни писателя. «Политика» победила «эстетику». По словам исследователя С. Поварцова, «Бабель погиб, потому что не вписывался как художник в Большой Советский Миф»7. Но и после крушения этого Мифа, после лет забвения и времени последующего восстановления значения бабелевского творчества в истории русской литературы XX в. не прекращаются споры о художественном мировоззрении и поэтике писателя.

Вторая глава «Герои «Конармии» и Конармия как герой» состоит из четырех разделов.

В Первом разделе («Введение») обосновывается принцип рассмотрения цикла «Конармия». Вопросы художественной природы данного цикла рассматриваются сквозь призму анализа мира ее героев.

В целом героев цикла можно разделить на три группы в зависимости от их отношения к действию "разрушения", которое в "Конармии" является доминирующим актом (событием) и определяет всю атмосферу произведения. Каждый из персонажей может быть: 1) объектом разрушения; 2) субъектом разрушения; 3) раздвоенным наблюдателем разрушения.

Во Втором разделе «Старый мир: его ипостаси и их составляющие» в центре внимания находятся образы героев, которые в «Конармии» являются объектом разрушения, и характер пространства, в котором они обитают. В

6 Святополк-Мирский Д И Бабель //Благонамеренный (Брюссель) 1926 №1 С 168

7 Поварцов С. Причина смерть - расстрел. С 3.

"Конармии" действие происходит в границах Польши и Украины 1920 года во время Гражданской войны. В городках, местечках и деревнях, которые Конармия проходит или берет с боями, проживают евреи, поляки, русские и украинские крестьяне. В пространственном отношении евреи и поляки связаны с центрами их религиозного культа (синагогой, костелом), тогда как украинцы и русские - с местами их повседневного обитания (селами и деревнями). Но столь разных по национальной природе и столь разно пространственно ориентированных героев объединяет одно. Все они и их органичное пространство подвергаются разрушению. Не только пространство местечек, захватываемых Конармией, но и живущие в них люди - евреи и поляки — все это так или иначе связано со стариной, с религиозно-культурными ценностями. Бабель представляет нам не столько разные социумы, базирующиеся на разных религиозно-культурных основах (перед читателями встают тени великих мировых религий - христианства и иудаизма), но создает целостный образ хранящего заветы европейского культурного мира.

Иной мир, также основанный на древних, хотя более на языческих, чем монотеистических верованиях, составляет мир крестьянства, живущего по законам патриархального бытия. Это - третья составляющая единого в своей внутренней статике старого социокультурного сообщества, расположенного на окраине Европы.

Кроме разнообразного мира людей и их культуры в топосе "Конармии" существует мир природы, который также является жертвой войны.

Подводя итог, можно сказать, что разрушению подвергается социобиологическое единство, находящееся на том пространстве, по которому двигается Конармия.

В круг лиц, условно названный нами "объекты разрушения", входят и противники1 конармейцев - поляки. В подразумеваемом контексте цикла они представляют собой активную противодействующую силу — субъект, чьи действия направлены на разрушение мира, насаждаемого «Конармией». Но реально в тексте они манифестированы автором как один из уничтожаемых объектов.

Для Бабеля главным объектом разрушения, принимающим образ трансцендентной жертвы, являются евреи. Они подвергаются издевательствам и физическому уничтожению со стороны и поляков, и конармейцев. Среди представленных в «Конармии» фигур евреев наиболее значимым, поднятым автором до уровня образа-символа, является образ старьевщика Гедали.

Как показал наш анализ, в «Конармии» сосуществуют несколько «старых миров» человеческого социума (миры: крестьянский, польский, еврейский) и мир природы. Каждый из них является одной из ипостасей «единого в четырех лицах» «старого мира». По логике людей «нового» мира — конармейцев все они должны быть разрушены ради осуществления идеи воплощения на земле Третьего Интернационала.

На более высоком уровне философского обобщения в художественном сознании Бабеля противостояние двух миров является символической материализацией оппозиции «статика / динамика», имеющей онтологическое

В "Конармии" «старый мир» осмысляется нами как мир статичный, «оседлый», тогда как мир движущейся, «странствующей» Конармии предстает кочующим и динамичным. В целом драматический конфликт макросюжета "Конармии" обусловлен драматическим антагонизмом двух этих миров. Конармия вторгается в «старый»=древний=ветхозаветный мир. Вслед за этим все его обитатели становятся жертвами устанавливающей «новое» Конармии, а сам он подвергается тотальному разрушению.

В Третьем разделе «Новый мир и его адепты» рассматриваются образы главных героев цикла — красноармейцев. Исследуя систему базовых сюжетообразующих оппозиций «Конармии» - целостного произведения, имеющего макросюжет, мы установили, что среди них центральной является оппозиция двух миров, которые метафорически можно назвать «ветхозаветным» и «новозаветным». Обычно исследователи маркируют первый из них как «мир евреев» и именно его противопоставляют тому, который насильственно устанавливают бойцы Первой Конной. Однако художественное мышление Бабеля оперирует более крупными онтологическими категориями. При этом писатель, как уже не раз отмечали критики и ученые, обращается к библейской традиции, и, в частности, к библейской космогонии. Именно к ней восходит его противопоставление двух антагонистичных миров, основанных на переосмысленных постулатах «Ветхого» и «Нового» Заветов.

У Бабеля слово «Интернационал» одновременно является лейтмотивом темы Третьего Интернационала - союза, ставящего своей целью создание нового мира, где нет деления на государства и народы, и лейтмотивом музыкального произведения (гимна «Интернационал»), посвященного как теме нового мира, так и его провозвестников — «всадников Апокалипсиса» -конармейцев.

Если образ «старого мира» в «Конармии» зрим, материален, доступен для агрессии и разрушения, то иначе представлен в цикле Бабеля образ чаемого «нового мира». Последний только мыслим и ожидаем в будущем. Неслучайно его облик в основном сопряжен с музыкальными лейтмотивами, имеющими максимально абстрактную, нематериальную форму. В настоящем «новый мир» доступен взору и достигаем только теми, кто, погибнув в бою, пересек границу жизни и смерти, «обогнал» свое время.

При определении основного героя «Конармии» его можно определить по роду его нынешних занятий - это конармеец, боец Первой Конной. Но по самосознанию, по сословной принадлежности большинство конармейцев - это казаки.

Для Бабеля, прошедшего школу насыщенной культурологическими ассоциациями русской литературы Серебряного века, значимыми были исторические, мифопоэтические и литературные корни его героев.

Согласно историческим данным польский поход Первой Конной армии 1920 г. происходил тогда, когда был положен конец особому положению «вольных людей» = казаков в российском государстве.

Другим аспектом, учитывавшимся Бабелем, был литературный генезис

образа его коллективного героя. Если суммировать тенденцию изображения казачества в произведениях русских писателей XIX в., то можно сделать вывод о том, что многие из них в той или другой степени идеализировали своих героев, считая их характер одним из проявлений вольной души народа.

В отличие от своих литературных предшественников, бабелевские казаки имеют иной историко-мифопоэтический генезис и представляют собой более противоречивый образ.

В коллективном герое бабелевского цикла парадоксально слиты несоединимые, казалось бы, черты - доброта и жестокость; способность собрать воедино все мысли и чувства, чтобы сосредоточиться и ударить по врагу, и стремление к безудержной вольнице; стремление к построению «нового мира» и тяга к тотальному разрушению «старого». Варварство и безумная любовь к коням - вот семантические доминанты характера казаков-конармейцев - коллективного героя «Конармии». И это позволяет нам сравнить их с древними кочевниками.

В России начала 20 века многие писатели были охвачены апокалипсическими предчувствиями конца старого мира и его культуры. При этом, обращаясь к истории и к вопросу о происхождении русского народа, литераторы вспоминали легендарных скифов, когда-то кочевавших в причерноморских степях. Мифологизируя древних кочевников, в них видели воплощение вольной стихии. Незадолго до русской революции 1917 г. критик и публицист Р. В. Иванов-Разумник обосновал революционно-максималистское умонастроение, названное «скифством», и был лидером «скифского» идейного объединения, реализовавшего себя, в частности, в литературных сборниках «Скифы». Литераторы, в своем восприятии революции близкие «скифской теории» Иванова-Разумника (Андрей Белый, А. Блок и др.), находили в скифской i первобытности движущую силу (динамизм) "вечной революционности". Создавая свой конармейский цикл в начале 20-х гг., Бабель шел в русле восприятия революции культурой Серебряного века. И в этом ключе стоит сравнить образ коллективного героя «Конармии» с образом кочевников из стихотворения А. А. Блока "Скифы" (1917). Как и в поэтическом тексте Блока, в цикле «Конармия» сопоставлены и противопоставлены два мира: старый, связанный с европейской, а у Бабеля и с древней еврейской культурами, и новый мир стихии, воплощенный в диких кочевых ордах.

В цикле Бабеля конармейцы-казаки, являясь варварами-кочевниками, напоминают татаро-монгольскую орду. На подобное сопоставление указывает сам автор (см., например, рассказ «Комбриг два»). Описание методов ведения Конармией военных действий также вызывает устойчивые ассоциации с нашествием татаро-монгольских орд (рассказ «Берестечко»).

В «Конармии» Бабеля текст организуется на основе ассоциативной системы, тяготеющей ко все большему символическому обобщению. Реалистически-конкретные образы конармейцев сначала ассоциируются со старой казацкой вольницей, затем с татаро-монгольскими ордами, потом со скифами, и, наконец, на высшей степени символического обобщения находится их сопоставление с нашествием нечестивых, о котором предрекали

Апокалипсические пророчества являются еще одним важным лейтмотивом «Конармии», который семантически пересекается с лейтмотивом Интернационала. Каждый из них по-своему ведет тему гибели существующего мира. Но за счет «символического укрупнения» размеров грядущего разрушения (от переделки миропорядка до гибели мира в целом) расширяется масштаб повествования - от рассказа о гибели восточно-европейских городков и селений до повествования о крахе всего универсума. Таким образом исходное реальное пространство окраин бывшей Российской империи начала XX в. трансформируется во вневременное мифологическое пространство.

Здесь можно вернуться к сопоставлению идей Бабеля с идеями теоретиков и практиков «скифства». Подобно последним, писатель ощутил присутствие в народе дикой азиатской нецивилизованной новой силы «вечной революционности». Но если, например, у Блока в «Скифах» и «Двенадцати» уничтожение старого мира сопровождалось «восторгом гибели» и тем самым как бы оправдывалось, то у Бабеля разрушение старого мира для создания нового не оправдывается нигде.

Для автора «Конармии» старый мир, представленный в образах обитателей местечек, парализован, пахнет гнилью и умирает. Но его уничтожение, совершаемое казаками - злодеяние, ибо это - насильственное разрушение.

В Четвертом разделе «Свидетель истории Кирилл Лютое» рассматривается образ повествователя - Лютова. Анализ раздвоенного поведения этого героя позволяет понять многогранный подтекст бабелевского цикла. С одной стороны, Лютов, являясь конармейцем, участвует в действиях разрушения. Но герой так и не становится настоящим конармейцем, потому что он не может убить человека. По словам одного персонажа-казака (Ивана Акинфиева), Лютов "бога почитает", поэтому он "изменник" среди казаков. Другими словами, он - человек, сохранивший внутри нравственный закон; еврей, не смогший забыть Божьих заповедей. В то же время Лютов уже стоит у черты, за которой начинается стан разрушителей старого мира, потому что он отвечает Гедали, мечтающему об «Интернационале добрых людей», так как мог бы ответить настоящий конармеец: "Она не может не стрелять, Гедали, потому что она - революция".

В результате, получается, что Лютов - полуразрушитель и полужертва -человек пограничного сознания, находящийся между двумя противостоящими друг другу мирами. Такое осмысление образа Лютова позволяет расширить смысл кардинальной семантической оппозиции, формирующей художественную структуру цикла «Конармия».

Как было показано ранее, два этих мира (объект разрушения и субъект разрушения) противопоставлены как две модели социума - старая и новая, во многом только чаемая. На втором уровне их противостояние становится оппозицией культуры и варварства, оппозицией оседлого мира статики и кочевого мира вечного движения.

Анализ текста показал, что примирение двух составляющих центральной

семантической оппозиции «Конармии» оказалось невозможным.

Расстановка героев в "Конармии" только на первый взгляд представляется реалеподобным беспорядочным скоплением персонажей. В целом, если сгруппировать героев, то они четко делятся на три группы — объект разрушения, субъект разрушения и раздвоенный (амбивалентный) наблюдатель разрушения. Такая система героев основана на четко организованной художественной структуре античной трагедии (два протагониста и хор, комментирующий происходящее). Подобная организация повествования соответствует основной теме произведения. По типу макросюжет "Конармии" - это сюжет античной трагедии.

Трагедийность "Конармии" заключена в насильственном соединении и насильственном разрушении границ. В этом заключена и драма наблюдателя -Лютова, который хотел примирить непримиримое.

В «Конармии» лейтмотив жертвоприношения переплетается с лейтмотивом Интернационала, ведущего тему грядущего. Парадоксально, что уничтожение старого мира культуры и духовных ценностей ради «светлого будущего» осуществляют казаки, которые, как показал наш анализ, сами являются варварами. В огне революционной бури Бабель увидел проявление самых темных и опасных сторон народного характера.

Третья глава "«Одесские рассказы». Конец ретроспективной утопии" состоит из четырех разделов.

В Первом разделе ( «Введение») рассматриваются черты родного города Бабеля - Одессы («культурность», «искусство», «смех», «интернациональность», «распахнутость», «энергичность», «солнечность» и др.), которые воздействовали на художественное мировоззрение и эстетику творчества Бабеля.

Во Втором разделе "«Одесские рассказы» в зеркале критики 20-30-х гг. " приводятся мнения критиков об «Одесских рассказах». В отличие от крайне противоречивых и разнообразных оценок «Конармии», все рецензенты «Одесских рассказов» сходятся на том, что представленный в них мир изображен в свете романтического преображения грубой реальности.

Третийраздел "Очерк«Одесса»каклитературныйманифестИ. Бабеля " посвящен анализу очерка 1916 г., который является не только своеобразным «ключом» к «Одесским рассказам», но и публицистическим произведением, которое можно считать ранним манифестом писателей «одесской школы».

В «Одессе» Бабель преобразует характерную для русской культуры историософскую оппозицию «Петербург - Москва» в антитезу «Петербург -Одесса».

Используя художественный прием метонимии, писатель противопоставляет Петербург и Одессу как две культурные модели, куда как составная часть входит и литература. «Петербургская» модель, по Бабелю, нашла свое высшее проявление в литературе русского реализма и, конкретно, в творчестве Достоевского. «Одесская» модель — это новый этап развития литературы, своеобразный бабелевский «art nouveau». В «одесской новой литературе» присутствует принцип преображения реальности, новый виток

романтического видения мира.

В очерке «Одесса» писатель критикует «неонатуралистическую» тенденцию в литературе начала XX века. Он видит в изображении экзотического «порто-франко» Российской империи не продолжение традиций старой бытописательной литературы, а явление нового неоромантического искусства. Как увидим в дальнейшем, прогноз молодого прозаика блестяще оправдался в творчестве литераторов «одесской школы» (И. Ильфа, Е. Петрова, В. Катаева, В. Каверина, К. Паустовского и др.). Очерк «Одесса» завершается пророчеством о пришествии «литературного Мессии» из Одессы, откроющего новые литературные горизонты.

Таким образом, в очерке 1916 г. сформулировано литературное credo молодого писателя, декларированы эстетические и мировоззренческие установки, которые в дальнейшем в разнвгх авторских вариантах будут реализовываться в произведениях писателей «одесской школы». По Бабелю, для создания текстов «новой литературы» надо воплотить в художественной практике принципы, символически обозначенные чертами, отличающими Одессу от Петербурга («легкость», «ясность», «солнце»). Во-первых, тематически противопоставить метафизической «петербургской» литературе «новую», принимающую земную жизнь и воспевающую материально-телесное начало. Во-вторых, силой смеха преодолеть «скверную действительность», что, по сути, является вариантом «романтической иронии». В-третьих, произвести смену «литературных учителей» - взамен «мрачного» психологизма Достоевского обратиться к французской «прозрачной ясности» «солнечного» Мопассана. Именно эти принципы определили поэтику цикла Бабеля «Одесские рассказы», который и стал образцом «одесского текста».

В Четвертом разделе "Поэтика цикла «Одесские рассказы»" дан подробный анализ цикла «Одесские рассказы». Четвертый раздел состоит из 7-ми частей.

В Первой части "Канонический состав цикла и время его создания" определен канонический состав «Одесских рассказов» («Король», «Как это делалось в Одессе», «Отец», «Любка Казак»). Кроме того, уточнено время его создания. Бабель работал над «Конармией» и «Одесскими рассказами» одновременно и параллельно (в первой половине 1920-х годов, наиболее интенсивно в 1923 - 1925 гг.).

Во Второй части "Место и время действия" прослежена взаимосвязь между принципами, декларированными в очерке «Одесса», и основами построения художественного мира в цикле рассказов.

В очерке «Одесса» предметом изображения и главным «героем» является сам южный город. В «Одесских рассказах» все сюжеты разворачиваются в том же месте. В очерке подчеркнут характер национального состава жителей города. Во многом именно это способствует возникновению особой «одесской» атмосферы легкости и ясности. В этом тексте как бы уже обозначены главные персонажи будущего цикла («Одесские рассказы») - евреи-одесситы, чей быт и поступки просты, ясны и практичны. Также выраженная в тексте очерка установка на стабильность бытия и систему ценностей (семья, благосостояние,

продолжение рода) нашла художественное отражение в «Одесских рассказах».

В основе цикла рассказов Бабеля лежит историческая действительность Одессы предреволюционного времени. Но несмотря на это, художественный мир «Одесских рассказов» предстает как мир романтики и фантазии. Трансформированию низменной грубой действительности в «творимую легенду» праздника торжествующей жизни служат следующие черты «Одесских рассказов».

Их пространство предстает как мир яркий, шумный, полный экзотических редкостей и раблезианских радостей плоти.

Все реальные печали и трудности, с которыми сталкиваются герои цикла, преодолеваются смехом. В очерке «Одесса» Бабель подчеркивал одну из главных черт родного города - юмор. В «Одесских рассказах» именно комическое является приемом, позволяющим преобразить «скверную действительность» и увидеть ее через призму романтической иронии. Чувство юмора выражено не только в речи героев и в смешных ситуациях «Одесских рассказов», но и в художественной структуре цикла. Это, в частности, проявляется в системе лейтмотивов. Одним из главных музыкальных лейтмотивов цикла является ария главного героя оперы Леонкавалло «Паяцы» -комического артиста, переживающего трагедию любви. Говоря о характеристике комического в «Одесских рассказах» надо также отметить, что фольклорная основа сочетается здесь с использованием «романтической иронии», превращающей обыденность в чудесную сказку о героях и великанах.

Подводя итог, можно сказать, что в «Одесских рассказах» художественное пространство и время реально маркированы - это предреволюционная Одесса. Но также они являются категориями особого фантастического мира, полного ярких вещей и ярких событий, в котором живут удивительные люди, подчас оборачивающиеся героями-титанами. Провинциальный город российской империи увиден Бабелем сквозь призму романтической иронии, которая трансформирует его в фольклорную эпическую «Одессу-маму».

В Третьей части "Герой и тип конфликта"мы рассматриваем образ главного героя цикла — Бени Крика и анализируем типы конфликтов.

Четыре рассказа, составляющие цикл «Одесские рассказы», так или иначе связаны с главным персонажем - Беней Криком - «Королем» налетчиков.

Уже современники Бабеля определили типологию образа Бени Крика, увидев в нем «одну из вариаций благородного разбойника». Вокруг этого центрального персонажа концентрируется одесский мир Бабеля - мир бандитов и маргиналов. Как известно, образ «благородного разбойника» является одним из мировых культурных типов, имеющих разветвленный фольклорный и литературный генезис. Примечательно, что в советской литературе тип «благородного разбойника» встречается преимущественно в произведениях одесских писателей (особенно в их произведениях 20-х годов). Чаще всего Беня Крик сравнивался критиками с героем романов «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» Ильфа и Петрова — «благородным жуликом» Остапом Бендером.

Как известно, прототипом Бени Крика является историческое лицо -

одесский бандит Мишка Япончик. Кроме того, многие мотивы и особая манера поведения маргинальных героев Бабеля заимствованы из «блатных песен» и реальных одесских событий тех лет.

Анализ типов конфликтов в четырех рассказах цикла показал, что в них романтический тип конфликта (одинокий герой, стоящий над средой) сочетается с реалистически-бытовым, восходящим к конфликту в анекдоте.

Подводя итог, мы можем сказать, что в характере главного персонажа «Одесских рассказов» типологические черты образа «благородного разбойника» соединены с прозаическими реальными чертами молдаванского бандита, причем последние то и дело проступают из-под романтического плаща героя. Таким образом и здесь Бабель активно использует прием «романтической иронии», которая дает читателю возможность видеть постоянную оборачиваемость персонажа, как бы переходящего из пространства волшебной сказки в реальность «Одессы-мамы».

Все эти прихотливо перемешанные черты сделали Беню Крика «королем» одесского мира, устанавливающего и соблюдающего его неписанные законы.

Теперь обратимся к рассмотрению того, как устроен, из кого состоит и по каким законам живет его «королевство» - мир «Одесских рассказов».

Фантасмагорический мир изгоев базируется на системе реальных ценностей. В нем царит сама жизнь. К такому выводу приходит читатель, внимательно рассмотрев суть конфликтов каждого произведения цикла.

В первом рассказе цикла конфликт между Беней и приставом состоял в бессмысленном «самолюбии» последнего, которое и наказывалось главным героем. Конфликт между Королем бандитов и богачом Эйхбаумом заключался в нарушении последним неписанных законов «Одессы-мамы», но по-семейному завершался браком. Надо отметить, что в маргинальном одесском мире бракосочетание означает не только путь к наслаждению, но и движение к продолжению жизни - рождению нового человека. Во втором рассказе цикла конфликт между Беней и Тартаковским также возникал из-за денег, но не он оказывался основным. Главное - конфликт между жизнью и смертью. Герой (Беня) разрешал его, осуществив справедливое возмездие убийце. Случившее демонстрировало, что в мире «Одессы-мамы» нет ничего выше и святее самой жизни. В третьем рассказе цикла конфликт между Грачом (с Беней) и Каплунами заканчивается «падением дома» гордых бакалейщиков, нарушивших закон жизни, призывающий плодиться и множиться. В четвертом рассказе цикла («Любка Казак») Беня Крик отсутствует. Центральное место в нем занимает конфликт между Любкой и «тертым стариком» Цудечкисом. Он также возник из-за денег, но разрешался не исполнением материальных обязательств, а оказанием человеческой услуги.

Все герои мира «Одессы-мамы» живут реальной телесной жизнью, поэтому они и смогли стать хозяевами своего мира. Конфликты, которые происходят внутри их социума - это конфликты между жизнью и смертью, и они завершаются победой жизни.

В Четвертой части «Художественная структура цикла» цикл «Одесские рассказы» рассматривается в структурном плане. Логичность и

единство цикла выявляются не на уровне сюжетно-персонажном, а на глубинном, идейно-тематическом уровне. В этом плане мы во многом согласны с выводами И. Есаулова8 , который отметил, что главный персонаж каждого произведения (в первом и втором рассказах - Беня Крик, в третьем - Фроим Грач и в четвертом — Любка Казак) обязательно появляется в предыдущем рассказе, как эпизодический персонаж - по «принципу домино». Замеченные исследователем повторы и связь последнего и первого рассказов дают повод сделать вывод, что четыре рассказа образуют круг.

Далее анализируется семантика кольцевой композиции «Одесских рассказов».

Одесский мир напоминает одно огромное патриархальное семейство. Герои называют друг друга по-семейному (тетя, брат, папаша и т. д.). Такая манера является, одновременно, и проявлением реальных родственных связей, и особенностью блатного мира. После конфликта и компромисса между «своими» почти все герои «Одесских рассказов» становятся семьей. В отличие от «Конармии», где все мощно разрушается, раскалывается, иссекается, в «Одесских рассказах» все «свои» герои устремлены к соединению, к союзу. Во-вторых, персонажи «Одесских рассказов» связаны между собой как части единого организма

Органичность цикла проступает и в языковом плане, т. е. в стиле. В «Одесских рассказах» повторы, характерные для всего творчества Бабеля, появляются гораздо чаще и бросаются в глаза. Мы встречаем их и в диалогах героев, и в повествовании рассказчика. Главное заключается в том, что в «Одесских рассказах» повторы не только создают ритмичность-музыкальность повествования, но и способствуют формированию целостности цикла как единого произведения.

Структура «Одесских рассказов» (начиная с языкового плана и заканчивая целостной композицией цикла) построена органично и образует кольцо, в котором движение идет по кругу в одном направлении.

В цикле логика смены поколений, смены ценностных доминант может быть уподоблена общим законам природы. Плавный переход от одной доминанты к другой происходит почти незаметно. Мы не обнаружили конфликтов между главными героями цикла (Беней, Фроимом и Любкой). Вместе все четыре рассказа дают представление о целостной картине вечно обновляющейся жизни, трансформирующейся подобно тому, как происходит смена времен года.

Одесский «свой» мир, во главе которого стоит «Король» Беня Крик, составляет некую общину, в основе которой лежит единение, сближающее всех обитателей Молдаванки. Это приводит нас к понятию идеального общества, выдвинутого одним из крупнейших французских философов XVIII в. Ж.-Ж. Руссо. Согласно его концепции, идеальное общество должно жить в соответствии с законами природы. Поэтому оно, осмысляемое как единый организм, может быть уподоблено организму здорового человека. У Бабеля

8 Есаулов И. «Одесские рассказы» Исаака Бабеля: Логика цикла // Москва. 2004. № 1. С. 204-216.

одесский мир «своих» людей так соединен семейными связями, что представляет собой как бы единый человеческий организм. Если использовать слова Лрье-Лейба, то можно сказать, что все «свои» герои Молдаванки - это «наша кровь», «наша плоть, как будто одна мама нас родила».

Таким образом, в «Одесских рассказах» как целостном художественном произведении, состоящем из текстов малых жанров, смена главных героев (Беня — Фроим — Любка) происходит без конфликтов, мирно и последовательно. Они взаимодействуют и помогают друг другу. Такая смена героев-доминант уподоблена природной смене времен года. Для цикла в целом характерна кольцевая композиция. Тексты рассказов основаны на повторе деталей, слов, фраз, а также на стилистических подчеркиваниях причинно-следственных связей. Все это имеет целью формирование целостной художественной структуры «Одесских рассказов». Такая ее особенность отражает главное идейное содержание цикла - представление о том, что одесский мир организован как одна семья и как единый организм. В целом в «Одесских рассказах» отражены идеальный образ мира и идеальная модель смены эпох.

В Пятой части «Одесса - герой и повествователь» рассмотрен коллективный «герой» цикла - Одесса. Анализируя речь и действия разных персонажей цикла, мы пришли к выводу, что в итоге все они становятся единым целым, тем, что воплощается в персонифицированном образе «Одессы-мамы».

Бабель, используя образ из бандитского жаргона, мифологизирует родной город. В «Одесских рассказах» Одесса - это не только определение места действия, но и повествователь, и герой. В этом бабелевском цикле город разными голосами говорит сам о себе. Вспомним еще раз очерк 1916 г., в котором Бабель противопоставлял Одессу Петербургу. Как в гоголевском «Невском проспекте» пространство превращается в активно действующее лицо, так и в «Одесских рассказах» Одесса действует как собирательный герой. Именно она соединяет всех героев - своих «детей», гармонизирует их и создает атмосферу, где доминирует «чувство жизни», «задор» и «радость».

В Шестой части "Мир «Одесских рассказов» как мир ретроспективной утопии", анализируется тип повествователя и характер пространства, в котором он существует, а также определяется жанровая специфика «Одесских рассказов».

В художественной реальности Бабеля аномальный мир одесских изгоев трансформирован и принимает облик «прекрасного старого мира». В нем все совершается по законам собственного кодекса поведения, существует своеобразная культура, чувствуется «богатство жизни». Но история об этом прекрасном мире - «библейском Эдеме» - рассказывается как история о «прошлом». При этом существенная роль отведена повествователю («я»).

Несмотря на некоторое сходство между повествователями в «Конармии» и «Одесских рассказах» (внешность, род занятия и сходная позиция -остраненность), рассказчик легенд об Одессе существенно отличается от персонажа, исполняющего эту функцию в цикле «Конармия». Если там Лютов

является одним из главных действующих лиц внутри произведения, то в «Одесских рассказах» повествователь («я») сосредоточен на роли ни во что не вмешивающегося стороннего наблюдателя.

Его роль раскрывается, главным образом, во втором рассказе цикла -«Как это делалось в Одессе». В нем в «настоящем» времени на еврейском кладбище происходит разговор между повествователем и Арье-Лейбом, который ретроспективно рассказывает о том, «как это делалось в Одессе». Читатель узнает, что уже свершились не только возвышение, но и «ужасный конец» «Короля» Молдаванки и что большинство героев истории уже мертвы.

Обратим внимание на то, что разговор происходит на еврейском кладбище, и вспомним, что в том же пространстве разворачивается место действия рассказа из конармейского цикла «Кладбище в Козине». На наш взгляд, этот короткий рассказ является соединительный звеном между «Конармией» и «Одесскими рассказами». Если в «Конармии» повествователь пребывает в настоящем времени и читает могильную надпись, то в «Одесских рассказах» время действия - прошлое, и повествователь цикла, находясь в настоящем времени, слушает рассказы о былых легендарных событиях из жизни умерших героев. Хотя два еврейских кладбища географически находятся в разных местах, но они сливаются воедино, как сходное художественное пространство, где в настоящее время находится автор - повествователь.

В связи с этим становится ясно, почему одесский повествователь, казалось бы, столь похожий на своего конармейского собрата, в «Одесских рассказах» не является действующим лицом изображающихся событий. История одесского мира безвозвратно канула в прошлое, поэтому повествователь, находящийся в настоящем, не может действовать и участвовать в событиях.

В итоге мы можем определить жанровую специфику «Одесских рассказов» как «ретроспективную утопию».

Седьмая часть «Развязка конфликта в макросюжете цикла» посвящена анализу ряда произведений более позднего времени, тематически примыкающих к «Одесским рассказам», в которых показан конец старой Одессы. Это - рассказы «Конец богадельни», «Фроим Грач», «Карл-Янкель» и киносценарий «Беня Крик». Кроме того, рассмотрены оставшийся за рамками цикла рассказ «Справедливость в скобках» и недавно найденный рассказ «Кольцо Эсфири».

Как мы уже показали, в цикле «Одесские рассказы» Бабель показал мир «ретроспективной утопии», а в четырех произведениях, оставшихся за рамками цикла, писатель изобразил картину его разрушения при соприкосновении с реальностью революционного и послереволюционного настоящего. Переступив границу эпох, старая Одесса, как и старый мир в цикле «Конармия», стал объектом разрушения.

Макросюжет цикла «Одесские рассказы», посвященный раскрытию облика старой патриархальной Одессы, воспринимаемой в стилистике жанра «ретроспективной утопии», был завершен в произведениях, находящихся за рамками цикла. Именно в этих произведениях была последовательно раскрыта

картина деструкции мира «Одессы-мамы», включающая в себя разрушение системы его социальных, семейных, нравственных ценностей. Используя прием критики «от противного», изобразив крах мира созданной им утопии, Бабель, тем самым, дал разрушительную критику нового мира. Подтверждением идеологической остроты веселых рассказов о жизни одесских жуликов могут быть слова Бабеля из рассказа «Улица Данте» (1934), снятые при публикации текста и сохранившиеся только в архивной машинописной копии. После сообщения об отъезде повествователя в Марсель следовала фраза, семантически важная для понимания авторской позиции: «Там увидел я родину свою - Одессу, какою она стала бы через двадцать лет, если бы ей не преградили прежние пути, увидел неосуществившееся будущее наших улиц, набережных и кораблей»9.

В Заключении проанализировано соотношение моделей художественного универсума, представленных в «Конармии» и «Одесских рассказах».

Место и время действия. В «Конармии»: 1) Мир реальный: юго-западные районы «черты оседлости» еврейского населения в границах бывшей Российской империи и территории Польши. Последовательно превращаемый в прах «старый мир» культуры обитавших там людей (евреев, украинцев, русских, поляков). 2) Мир несуществующий: идеальный мир «светлого будущего», относимый к грядущему. В «Одесских рассказах»: 1)Мир реальный: Одесса первых лет советской власти, в которой находится рассказчик («я») и его собеседники-одесситы. 2) Мир несуществующий: идеализированный мир дореволюционной Одессы, оставшийся в прошлом.

Главный герой. В «Конармии»: Главный коллективный «герой» -Конармия, состоящая из потомков варварских племен, одержимых жаждой разрушения, совершающих разбойничьи деяния. В «Одесских рассказах»: Главный коллективный «герой» - сама Одесса, воплощенная в пестром многообразии персонажей, каждый из которых является частью общей роевой жизни. Наиболее полно колоритный образ «Одессы-мамы» воплощен в образе ее «Короля» - «благородного разбойника» Бени Крика.

Сюжет цикла: В «Конармии» сюжет основан на постоянном деструктивном бесконечном движении коллективного героя по пути к метафизической цели. Сюжет «Одесских рассказов» базируется на стремлении главного «героя» (Одессы) к стабильности, к постоянному восстановлению своего status quo как целостного социобиологического организма.

Система символов и лейтмотивов: Оба цикла основаны на системе символических бытийных и музыкальных лейтмотивов. В «Конармии» значимые лейтмотивные символы Смерти, Жертвоприношения, материализующиеся в гибели, убийстве и т.п. Они переплетаются с музыкальным лейтмотивом «Интернационала», ведущим тему «светлого будущего», основанного на разрушении «старого мира». В «Одесских рассказах» доминирует лейтмотив Жизни, материализующийся в ее биологически значимых проявлениях (Бракосочетании, Рождении). Он

9 РГАЛИ. Ф. 622. Оп 1. Ед хр. 42. Цит. по: Поварцов С Комментарии // Бабель И Собр соч в 2-х т М , 2002 Т. 1.С. 511.

перемежается музыкальными лейтмотивами оперных арий («Паяцы»), свадебных и колыбельных песен.

Образ автора-повествователя: В «Конармии» повествователь («я») - это трагический наблюдатель=участник событий Лютов, который находится в пограничной ситуации между миром казаков-красноармейцев, с которыми ему никогда не «слиться», и уничтожаемым миром «старой культуры». В «Одесских рассказах» повествователь («я») - это персонаж из «настоящего», не участвующий в событиях, а лишь записывающий рассказы уцелевших обитателей исчезнувшего мира.

Подводя итоги сопоставления обоих циклов, можно сделать вывод о том, что «Конармия» - это повествование о настоящем, чья сила направлена на разрушение прошлого во имя фантастического будущего. «Одесские рассказы» представляют собой изображение ретроспективной утопии. Оба цикла соединяются в целостную картину художественного осмысления исторического развития, раскрытого на примере жизни родного для Бабеля еврейского народа в рамках его существования на пространстве юго-западных пределов бывшей Российской империи. История возникает в обликах прошлого, настоящего и будущего. «Прошлое» показано в образе идеализированной ушедшей Одессы, изображенной во всем многоцветьи полнокровной жизни ее обитателей. «Настоящее» явлено в виде несущих смерть красноармейцев и в символическом образе «великого кладбища», где похоронены большинство раблезианских героев «Одессы-мамы». В обоих циклах на уровне текста наиболее скупо представлено «будущее». Однако на основе контрастного соположения одновременно написанных «Конармии» и «Одесских рассказов» можно выявить «облик грядущего» и авторскую оценку исторического развития. Для Бабеля чаемое «светлое будущее», построенное на смерти людей и тотальномразрушении старого, - это антиутопия.

Как известно, в 1930-е годы Бабель «молчал», но в двух своих циклах -«Конармии» и «Одесских рассказах» - он с большой силой художественного обобщения успел сказать то, что хотел сообщить современникам и потомкам.

Основное содержание диссертации и ее главные положения изложены в следующих публикациях:

1. Спор эстетики и политики (Полемика 1920 — 1930-х годов вокруг

«Конармии» и «Одесских рассказов» И. Бабеля) // «Русская литература»,

2004. №3. С. 211-220.

2. Структура деструкции (К вопросу о поэтике «Конармии» И. Бабеля) // журнал «Ойгукхак Ёнгу» (The Journal of Foreign Studies), Ансонг (Республика Корея), 2004, Vol. 8. P. 151-172 (на русском языке).

3. Об одном лейтмотиве в «Конармии» И. Бабеля // Сборник «Герменевтика в гуманитарном знании». СПб., 2004. С. 143-146.

Подписано в печать 27.12.04.Г. Формат 60x84 1/16 Усл. печ. л. 1.3. Тираж 100 экз. Заказ №131

Отпечатано в ООО «Издательство "ЛЕМА"»

199034, Россия, Санкт-Петербург, В.О., Средний пр., д.24, тел./факс: 323-67-74