Карен Шахназаров: мечтаю съездить в Карабах

Говорят, Карен Георгиевич не любит встречаться с журналистами в своем рабочем кабинете — для этого на киностудии "Мосфильм" есть масса других помещений. Однако для корреспондента Sputnik Армения он сделал исключение.

– Карен Георгиевич, вы принадлежите к старинному княжескому карабахскому роду Мелик-Шахназаров?

– Да, по отцу у нас старинный карабахский род. Наши предки имели отношение к основанию Арцаха, а позже, когда область вошла в состав Российской империи, уже служили в русской армии. Сохранилось много старинных документов, среди которых обращение одного моего предка — штабс-капитана Шахназарова к императору с просьбой подтвердить наши владения в родовом гнезде, в Шуше. Этот документ, кстати, на двух языках — фарси, поскольку Арцах некоторое время был в составе Персидского царства, и русском.

Род у нас очень большой, время от времени я встречаю людей, которые говорят, что мы состоим в родстве. Скорее всего, это так, но прошение штабс-капитана Шахназарова к императору, которое передается по линии старших сыновей, говорит о том, что именно мы прямые потомки Мелик-Шахназаровых. И я тоже передам этот документ своему сыну.

– Но сами вы в Карабахе так и не были. Не хотите съездить на родину предков?

– Очень хочу. Однажды я был в Ереване с младшим сыном, представлял какой-то фильм, и мне предложили съездить. Мы уже собрались, но почему-то пришлось срочно уезжать, и мы эту идею отложили на неопределенный срок. Если позовут снова и у меня будет свободное время, обязательно приеду.

А пока представляю себе Карабах только по рассказам отца. Он, кстати, вспоминал про наш дом в Шуши. Когда папа был маленьким, видел его развалины — имение было разрушено еще в первые бакинские события в начале прошлого века.

– А не было ли у вас мысли снять ленту на армянскую тему, про Армению?

– Если бы была какая-то тема, которая мне близка, снял бы, конечно. Но не могу сказать, что я внедрен в эту реальность. Особенно в жизнь Армении. У нас и родственников в самой Армении никогда не было. Шахназаровы принадлежат к бакинским армянам, а они очень своеобразны и более русифицированы в силу того, что Баку был интернациональным городом.

Мой прадедушка принадлежал к буржуазной элите — был управляющим у Нобеля, владел нефтяными вышками. После революции, правда, жили довольно бедно, хотя дедушка и был юристом.

Папа из Баку ушел на фронт. И хочу заметить, что происхождение никак не отразилось на моих родственниках, никто под репрессии не попал, отец в 1944 году на фронте вступил в компартию, и позже сделал хорошую карьеру.

– А кем вы сами себя больше ощущаете — армянином или русским?

– Я ценю свои корни, как часть культуры, к которой принадлежу, но считаю себя русским кинорежиссером.

– В Армении бываете? Есть какие-то любимые места в Ереване или в других уголках страны?

– Да, периодически бываю, хотя в последний раз приезжал года три назад. Любимое место в Ереване — джаз-клуб (загадочно смеется). Там выступают прекрасные музыканты, собираются мои друзья, люблю туда приходить.

Мне вообще Ереван очень нравится — там особая атмосфера, уютные кафе. Да и вся Армения — красивая, очень интересная страна. А сами армяне люди с прекрасным чувством юмора. И, знаете, я обнаружил, что в Армении стали делать очень хорошие вина. В советское время такого не было. А сейчас я с удовольствием дегустирую разные сорта красного сухого армянского вина. Они именно на мой вкус.

– Два года назад в интервью Sputnik Армения вы сказали, что будущее армянского кинематографа — в совместных проектах с Россией. Почему такие проекты появляются не так часто?

– Это не от нас зависит. Да, я считаю, что в Армении слишком маленький рынок для того, чтобы развивать кинематограф. Учитывая связи Армении с Россией, большую диаспору здесь, культурную взаимосвязь армян с русскими, российский рынок был бы очень полезен для армянского кинематографа.

К нам, кстати, приезжают работать армяне, мы им помогаем, чем можем, но совместных проектов нет. Инициатива должна исходить именно от армян, граждан Армении, а мы готовы рассматривать такие проекты и участвовать в них. Понятно, что они могут быть сугубо национальными, но должны представлять интерес для российского зрителя, чтобы можно было выпускать работы как в Армении, так и в России. Мне кажется, для армянского кинематографа это хороший путь, правильное направление.

– Приближается очередная печальная дата — 103 годовщина Геноцида армян в Османской империи. Что она значит для вас?

– Как любой нормальный человек, я считаю, что это огромная драма армянского народа. Рана, которая никогда не заживет, и армянский народ, переживший это, всегда будет помнить об этой трагедии. О Геноциде снято много художественных и документальных фильмов.

Кстати, не только армянских. Одна из художественных картин о Геноциде — работа замечательных итальянских режиссеров братьев Тавиани. Мой друг, канадский режиссер армянского происхождения Атом Эгоян тоже сделал фильм о Геноциде армян. Но пока, мне кажется, эта тема до конца не раскрыта.

– Может, это и есть та самая армянская тема, за которую вам стоит взяться?

– Может быть. Но она довольно тяжелая, конечно. За нее просто так не возьмешься, она очень ответственная, требует большой предварительной работы. Но я подумаю над этим.

– Двадцатого апреля исполняется ровно 20 лет с момента вашего назначения на должность генерального директора и председателя правления киноконцерна "Мосфильм". Хороший повод подвести итоги. Все ли сделано, что задумывали, что еще предстоит завершить?