Леся Украинка (Lesya Ukrainka): Нет, я петь и в слезах не устану…
Поэтесса, переводчица, драматург, писавшая на двух языках — русском и украинском. Автор драмы «Каменный хозяин», пьесы «Голубая роза», многочисленных стихотворений и поэм. Переводила на украинский язык произведения Гёте, Шиллера, Гейне. Основатель украинского обществамолодых поэтов «Плеяда».
…Во многих её стихах часто повторяются два слова: «крылья» и «песня». Может быть, оттого, что самой сильной мечтой её всегда было взлететь, преодолевая оковы слабого тела, а строки её стихов, наполнены мягкими и печальными напевами родной земли, где бы она не находилась: под жарким солнцем Египта, серым и дождливым небом Германии или у берегов Средиземного моря в Греции…
Леся Украинка родилась 25 февраля 1871 года в г. Новоград-Волынском, в той части Украины, которая входила в состав Российской империи, в семье не чуждой высоких духовных интересов: мать — писательница, творившая под псевдонимом Олена Пчилка (её поэзию и рассказы на родном языке для детей, хорошо знали на Украине), отец — высокообразованный помещик, очень любивший литературу и живопись. В доме Косачей часто собирались писатели, художники и музыканты, устраивались вечера и домашние концерты. Дядя Леси — так её звали в семье и это домашнее имя стало её литературным псевдонимом — Михаил Драгоманов, впоследствии дружески опекавший племянницу и всяческий помогавший ей, — был известным учёным, общественным деятелем, подолгу жил за границей во Франции и Болгарии. Он водил знакомство с Иваном Сергеевичем Тургеневым, Виктором Гюго, был в курсе всех новейших литературных и политических событий и часто пополнял библиотеку племянницы посылками из-за границы.
Любимая всеми Леся поначалу росла здоровой и весёлой. Она не получила систематического образования. Её единственным и довольно строгим домашним учителем была мать, Ольга Петровна. Она разработала собственную программу обучения, отличавшуюся широтой и основательностью, но в ней не было системы, и об этом недостатке сама поэтесса впоследствии очень сожалела. Отец пытался настаивать на том, чтобы пригласить к Лесе преподавателей из гимназии, но разве можно было переспорить властную, самолюбивую Ольгу Петровну, привыкшую к тому, что в жизни Леси должны быть главными только её решения.
Необычайно талантливая, восприимчивая, ранимая, с глубоким, истинным, музыкальным дарованием (она начала играть и сочинять маленькие музыкальные пьесы с пяти лет!) в возрасте восьми лет написавшая первое стихотворение, Леся в 1881 году неожиданно тяжело заболела. Её мучила нестерпимая боль в правой ноге. Сперва решили, что у неё острый ревматизм, лечили ваннами, мазями, травами, но всё было бесполезно. Боль перешла в руки.
Врачи, наконец, определили — туберкулез кости. На музыкальной карьере Леси был поставлен крест. После первой, сложной, но крайне неудачной, операции рука осталось искалеченной! Тогда-то в глазах хрупкой девочки впервые появилась печаль. Она и в дальнейшем, словно легкое покрывало, будет окутывать всё её творчество. Отныне много месяцев в году девочка должна лежать в постели, не делать резких движений, всё время испытывать мучительную боль…
Родители не сдавались. Они возили девочку к морю, на грязевые ванны и купания, обращались к лучшим врачам, народной медицине, заграничным профессорам в Германии, но всё было тщетно. Болезнь если и отступала, то не надолго. Лесе теперь приходилось только вспоминать её таинственные ночные прогулки по усадебному парку в Колодяжном (имении Косачей на Волыни), когда она слушала, и ей казалось, что слышала, сонное дыхание листвы и трав, видела купающуюся в пруду русалку Мавку, вплетающую в волосы жёлто-белую кувшинку, ловила руками лунные лучи….
Позднее, когда мать говорила Лесе, что на создание её прекрасной драмы — феерии «Лесная песня» (1911 год) повлияли только образы классической литературы, поэтесса смело отрицала это: «Я не поминаю лихом волынские леса. Вспомнив о них, написала «драму-феерию» в их честь и она принесла мне много радостей!» (Л. Украинка — А.Е. Крымскому* 14 октября 1911 года) (*А.Е. Крымский — учёный, филолог и историк — востоковед, большой друг Л. Косач, помогавший ей в обработке и записи народных преданий и песен — автор.)
Она всегда и во всём пыталась отыскать радость. В ней жил неукротимый дух. Самозабвенно, ночами, изучала языки: болгарский, испанский, латинский, древнегреческий, итальянский, польский, немецкий, не говоря об английском и французском, географию, историю Востока и восточных культур, историю искусства и религий, а для своих младших сестёр в 19-тилетнем возрасте (!) написала учебник: «Древняя история восточных народов». Михайло Павлык — украинский писатель и общественный деятель — вспоминал об одной из встреч с поэтессой во Львове в 1891 году: «Леся просто ошеломила меня своим образованием и тонким умом. Я думал, что она живёт только поэзией, но это далеко не так. Для своего возраста это — гениальная женщина. Мы говорили с ней очень долго, и в каждом её слове я видел ум и глубокое понимание поэзии, науки и жизни!»
В 1893 году, во Львове (Западная Украина), вышла тоненькая книжечка её стихов «На крыльях песни», тепло встреченная критикой и публикой. Иван Франко писал с восхищением о «чуде жизнеутверждения» — стихах молодой поэтессы, которые словно выросли из украинских песен и сказок.
«Читая мягкие и расслабленные или холодно резонерские сочинения украинцев-мужчин и сравнивая их с этими бодрыми, сильными и смелыми, и вместе с тем, такими искренними словами Леси Украинки, невольно думаешь, что эта больная, слабая девушка — едва ли не единственный мужчина во всей Украине!» — заключал он с горьким юмором.
Уже в ранней лирике читателей восхищало прекрасное владение словом, живая образность языка, богатство рифм и сравнений и, что немаловажно, скрытая сила и глубокая одухотворенность. За печалью и легкой грустью скрывалась порой такая мудрость и жажда жизни, что те немногие, кто знал о личной драме поэтессы, лишь в восхищении качали головой. Надо сказать, что многие из стихотворений тоненького сборника почти сразу стали народными песнями.
В творчестве Леси Украинки слишком заметна тема родины — свободной Украины — чтобы её можно было обойти стороной. Её дядя, сторонник национальной независимости Украины от Российской империи, был вынужден эмигрировать за границу, тетка по отцу, Елена Антоновна Косач за участие в революционном движении не раз подвергалась арестам и ссылкам. Даже возлюбленный поэтессы, Сергей Мержинский (они познакомились в Крыму, в 1897 году), будучи смертельно больным, сам участвовал в революционном движении, распространял прокламации и листовки. И кто знает, может быть, именно потому любящая, но властная, Ольга Петровна Косач так противилась сближению, а потом и роману своей дочери с Сергеем Мержинским, что слишком пугала её эта опасная деятельность, слишком хорошо она знала, к чему может привести увлеченность жажды подвига и жертвы, как может она разбить и изранить сердце и душу!
Примешивалась к этому ещё и обычная эгоистическая материнская ревность, боязнь потерять контроль и власть над хрупким беспомощным существом, каким ей всегда казалась дочь.
Но когда в 1901 году Сергей Константинович Мержинский будет умирать от туберкулеза легких, Ольга Петровна беспрекословно подчинится волевому решению дочери быть возле любимого и отпустит её в Минск, к нему. Мержинский так и умрёт на руках у Леси — Ларочки, как он звал её — а она, чтобы выйти из «апогея скорби», — за одну ночь напишет лирическую драму «Одержимая», используя древний библейский сюжет. Позже она скажет об этой своей работе: «Признаюсь, что я писала в такую ночь, после которой, верно, долго буду жить, если уж тогда жива осталась».
Цикл её лучших лирических стихов 1898-1900 гг. посвящен Сергею Мержинскому. Он был опубликован только после смерти поэтессы и до сей поры потрясает глубиной и искренностью боли и высоты прекрасного любовного чувства:
«Уста твердят: Ушёл он без возврата,
Нет, не покинул, — верит сердце свято.
Ты слышишь, как струна звенит и плачет?
Она звенит, дрожит слезой горячей.
Здесь в глубине трепещет в лад со мною:
«Я здесь, я здесь всегда, всегда с тобою!»
И в песнях ли хочу избыть я муку,
Иль кто-нибудь сожмёт мне нежно руку,
Иль задушевный разговор ведётся,
Иль губ моих губами кто коснётся —
Струна звенит, как эхо надо мною:
«Я здесь, я здесь всегда, всегда с тобою!»
(«Уста твердят». Перевод А. Островского.)
Леся Украинка, по натуре очень скромная, свои лирические стихи для публикаций отбирала крайне тщательно. Многое из написанного при жизни так и не увидело свет, а академические издания 60-х годов двадцатого столетия давно позабыты. Лишь в её великолепных драмах и поэмах мы видим ярчайшие отблески — отзвуки страстной, поэтичной натуры, способной на глубокое, самоотверженное чувство:
Когда умру, на свете запылают
Слова, согретые моим огнём.
И пламень, в них сокрытый, засияет
Зажженный в ночь, гореть он будет днём…
(» Когда умру». Перевод Н. Брауна.)
Внутренним пламенем чувства объято и одно из самых лучших её творений — драма феерия «Лесная песня». Образ русалки — Мавки, влюбленной в простого деревенского парня, ради которого она покинула озерный, лесной мир и пришла жить к людям, навеян сказками, легендами и поверьями, услышанными в детстве на Волынщине. Поэтесса написала её за десять дней, почти сразу набело, словно выплескивала накопившийся поток слов и образов. Явственна здесь и перекличка с волшебным миром Андерсена, с его «Русалочкой». И с теми воспоминаниями, в которые погружалась Леся, записывая очередные строчки драмы, которую она определила немецким словом marchendrama — сказочная. «Знаете ли Вы, что я люблю сказки и могу их выдумывать миллионы, хотя не написала до сих пор ни одной?» — признавалась она в письме А.Е. Крымскому от 14 октября 1911 года.
«Лесная песня» — рассказ о трагической любви русалочки, погибшей в жестоком и циничном мире людей, с восторгом был принят читателями, но сценическая постановка драмы была осуществлена Киевским театром драмы имени Леси Украинки лишь в середине двадцатого века, в советское время. С тех пор она не сходит с театральных афиш, так же как и другая прославленная пьеса поэтессы — «Каменный хозяин», созданная по мотивам легенды о знаменитом Дон-Жуане, воспетом многими классиками мировой литературы задолго до слабой женщины, писавшей на украинском языке.
Вот что сама Лариса Петровна говорила о создании и замысле драмы «Каменный Хозяин, или Дон-Жуан» в письме А. Е. Крымскому от 24 мая 1912 года: «Я написала Дон-Жуана! Вот того самого, «всемирного и мирового», не дав ему даже никакого псевдонима. Правда, драма (опять драма!) называется «Каменный хозяин», так как идея её — победа каменного, консервативного начала, воплощенного в Командоре, над раздвоенной душой гордой и эгоистичной женщины (донна Анна), а через неё и над Дон-Жуаном, «рыцарем свободы». Не знаю, конечно, что у меня получилось, хорошо или плохо, но скажу Вам, что в этой теме что-то дьявольское, таинственное, недаром она уже скоро триста лет мучит людей. Говорю «мучит», ибо написано на неё много, а хорошего написано мало, на то её и выдумал » враг рода человеческого», чтобы разбивались о неё подлинное вдохновение и самые глубокие мысли. Так или иначе, но вот уже и в нашей литературе есть Дон-Жуан, собственный, оригинальный тем, что написала его женщина, чего не было до сих пор, кажется…»
Новаторство писательницы было не только в том, что она оказалась первой (и единственной!) женщиной, написавшей один «из шедевров о шедевре», но и в том, что впервые Дон-Жуан был показан как тщеславный и эгоистичный человек, ради своих минутных прихотей и желаний готовый пойти на любое преступление. Он под стать гордой, язвительно-насмешливой донне Анне, признающей власть над людьми — даром для избранных, что ценится превыше богатства и любви! Но, презревшие любовь, и Дон-Жуан, и донна Анна замирают в каменном оцепенении Смерти. Финал драмы был ярок и необычен настолько, что многие из зрителей вскрикивали от ужаса, увидев в зеркале на сцене образ Каменного Хозяина — Командора, в которого превратился Дон-Жуан, облачившись в его плащ!
Драма впервые была поставлена в 1914 году М.К. Садовским на сцене Киевского театра драмы и прошла с аншлагом.
А между тем для поэтессы жизнь разыгрывала последние акты её собственной драмы.
Тридцати шести лет от роду, она вновь полюбила. Человека, который на её чувства ответил не менее искренней и глубокой привязанностью — Климента Квитка, учёного, музыковеда-фольклориста, собирателя народных преданий и песен. Мать Леси снова была яростно против всяческих отношений дочери «с каким-то нищим», как она презрительно называла Климента — человека мягкого, замкнутого, стеснительного, пережившего в детстве глубокую личную драму — он рос у приёмных родителей. Но Квитка так страстно привязался к тоненькой, больной женщине с большими печальными глазами, понимающей его с полуслова, что наотрез отказался её покинуть! И, несмотря на весь гнев, Ольга Петровна была вынуждена согласиться на брак дочери, однако, продолжала отравлять её жизнь письмами, в которых всячески порочила Климента, называя его «бесчестным человеком, женившимся на деньгах Косачей-Драгомановых». Здесь её уже трудно было оправдать и понять. Материнская ревность, как и любовь, — глубокий омут!
Молодые отказались от помощи родителей. Все деньги, необходимые на лечение тяжелобольной жены Климент зарабатывал сам. Продавали всё, что можно было продать: вещи, нехитрый скарб, кухонную утварь. Дорожили только библиотекой.
Леся лечилась в Египте и Греции, в Германии и Австрии. Всё было бесполезно. К обострившемуся процессу костного туберкулеза прибавилась неизлечимая болезнь почек.
Она скончалась в г. Сурами (Грузия) первого августа 1913 года. Улетела «на крыльях песни». Осуществилась её давняя мечта: она всегда хотела потрогать руками облака…
Когда цветёт никотиана
Песня на стихи Леси Украинки (Музыка П. Вайсбург Исполняет Ада Роговцева)