Бережок - Коржиков В. - ТИХАЯ РЕЧКА

Как-то во время отпуска, ароматным летом, в таёжном селе, не вытерпев жары, решили мы с сыном поплескаться в реке и наловить раков.— Раков? — спросил нас сосед, агроном совхоза, садясь в «газик». На карася он бы время нашёл, а возиться с какими-то раками было некогда. — Так это вам надо на Раковку, — сказал он.— На Раковку, на Раковку, — подтвердила из-за забора собиравшая огурцы соседка.И, взяв старый котелок, мы отправились искать Раковку.Прошагали село, вышли на звонкое от кузнечиков поле и остановились. Впереди, покачивая облака, тигриным семейством растянулись на заре рыжие пушистые сопки, а возле них, у самых мокрых лап, тащила брёвна работящая река.— Это не наша. В таком шуме раки водиться не станут, — решили мы и потопали дальше.Переправились через реку, забрались в прохладную моховую глушь, а Раковки всё не было. И мы стали сердиться:— И где она, эта Раковка?!И тут, среди папоротников, за большой рекой, блеснула малая. Вода золотилась в ней медовыми струйками, лужицы в солнечных пятнах желтели, как блюдечки мёда, на травинках вспыхивали зелёные стрекозы, а в сторону от нас медленно уползал недовольный удавчик.Сын бросился за ним, но вдруг глянул под ноги и закричал:— Раки!Мы быстро нахватали их полный котелок. Они зашевелились, зашебуршали, будто бы заворчали:— Ну и вредные мужики попались! Сейчас домой понесут, огонь разведут, варить будут!Но мы присели на поваленное бревно рядом с дедом, который ловил пескарей для наживы, и стали слушать тишину. И капли воды из родника. И шелест травы под брюхом уползающего удавчика. И высоко-высоко звук реактивного самолёта.— Тихая речка! — сказал сын.— А чего ей шуметь? О чём рассказывать? — подумал я вслух. — Это тебе не кит, который по всем океанам прокочевал. Она-то всего два-три километра по земле бежит.— И то верно, — усмехнулся дед. — Что с неё возьмёшь? Чего ей шуметь? Не Амур, не Волга. Раковка. Что в ней? Пескари да раки. Что на ней было? Кто знает? Разве что когда-то белых туда-сюда гоняли. Да японский офицер погнался за разведчиком, саблю потерял. А уж как пошли партизаны гнать самураев да беляков до Тихого океана, так эта Раковка из-под копыт до самого неба летела!Мы с сыном переглянулись: вот тебе и Раковка! Вот тебе и тихая речка! Хоть и течёт по земле всего два километра, а и беляков по ней туда-сюда гоняли! И японский офицер саблю в ней потерял! И до неба из-под копыт летела! А как погнали от неё оккупантов— так до самого Тихого океана. Ничего себе тихая речка!Да не тихая она, не забытая, а просто скромная.Скромная, да боевая!Разговорились мы, расшумелись, так что котелок перевернули. А раки из него бегом, бегом! Поди, соберутся в норе, в своей медовой воде, начнут шуршать, шевелить усами, качать головами:— Ну, повезло, вот повезло! Хорошие мужики нам попались!

РЕКА МОЛОЧНАЯ

Через луга цветочные,Тиха, невелика,Текла река Молочная,Старинная река.Струила под осинамиПрозрачное тепло,Качала стрекозиноеПрозрачное крыло.И лес, и травы сочные,И тучки, и стадаКивали вслед:«Молочная, Молочная вода!»Мальчишки куролесили,А вынырнув легко,Отряхивались весело:«Водица — молоко!»И стая перелётнаяПорой шумела:«Да! Уютная, дремотная,Отличная вода!»А в дымные, военные,Грохочущие дниРека покрылась пеноюОт огненной брони.Изрыта, протаранена,Прострелена до дна,Была она изранена,Но выжила она.Чужой её не сделали,Не взяли в плен враги.И ты речонку смелуюТеперь побереги.Чтоб людям было веселоИ облачку легко,Чтоб солнце куролесило:«Не речка — молоко!»Чтоб стая перелётнаяНе крикнула:«Беда! Негодная, болотная,Погибшая вода!»

Сейчас даже подумать удивительно, что с нами когда-то было такое: жили мы с сыном на берегу океана, ходили к бухте смотреть, как рыбачат другие, а сами не поймали ни одной рыбы.Наконец и мы соорудили удочку, накопали у берега юрких морских червей и отправились на рыбалку по плавучим мосткам, протянутым от берега к поставленному на прикол старому пароходу. Не было на нём уже ни матросов, ни капитана, и только на корме сидел старичок вахтенный и пускал из трубки дымок. Сначала дымок был по-дневному белым, потом голубым, потом накалялся, как проволочка в огне, золотился, и тогда по качающимся мосткам один за другим начинали топать на вечерний лов рыболовы.Первым шагал вразвалку бывалый водолаз, который хорошо знал, где водится рыба.За ним — старый боцман, который когда-то ловил в Антарктиде китов.Потом — взявший отпуск командир корабля, капитан третьего ранга.За командиром шлёпали мальчишки, а за мальчишками со своей удочкой мы. Ловить большую рыбу.Все уселись поближе к корме, свесили с мостков ноги, наживили крючки и метнули лески. Грузила быстро пошли вниз сквозь бегущие по воде ребристые облака и сопки. Мы проводили их взглядом и стали ждать.Прошёл рядом, выбираясь в океан, теплоход, приподнялся на синей волне, гуднул: «Ну как?»Мелькнул вверху самолёт, глянул вниз: «Ну что?» А могучие портовые краны, грузившие вдали на судно машины, далее не повернулись: «Смотреть-то не на что!»В глубине, под заросшим днищем парохода, колебались травинки, ползла по дну сонная морская звезда, сверкали мальки, а рыбы не было. Курил на корме старичок, сердито сопел рядом с нами командир корабля, а рыбы всё не было.Но вот справа, на краю бухты, солнце присело на дома, потёрлось о крыши, и зазолотился, заалел в прозрачной дымке весь большой город. И облака, и дома, и краны.И тут внизу, под кормой, в загоревшейся воде, засеребрились, зашныряли крупные рыбьи спины.Водолаз откинулся назад, потянул леску, и на мостки вылетела тяжёлая серая краснопёрка!— Ага! — крикнул командир. И у него в руках тоже заколотилась пахнущая глубиной рыба.Потом выдернул рыбу боцман. За ним стали тянуть мальчишки. И только у нас не клевало. Прошёл под кормой целый золотистый косяк, потёрся о борта другой. А у нас не клевало.— Не идёт? — спросил командир.— Не идёт, — сердито ответил сын.И вдруг леса дёрнулась, и капитан шёпотом закричал:— Тяни, тяни!Сын потянул, закричал:— Рыба, рыба! — И в воздухе затрепыхалась маленькая краснопёрка.Мальчишки пересмехнулись, скривились:

— Ну и рыба… Сын замер.Но командир корабля посмотрел на неё и как-то звонко сказал:— Вот это рыба!Старичок, который курил трубку, спросил:— Первая?Мы кивнули, и он закачал головой:— Аи да рыба!Качнул головой водолаз. И старый боцман, который ловил китов в Антарктиде, развёл руками:— Да, это рыба!Привстал на волне катерок, задержался вверху самолёт. Даже деловитые портовые краны важно повернули железные головы, будто заинтересовались: «Ну-ка, что там за рыба?»И само солнце, протянув лучи, похлопало ими по нашей рыбе, позолотило бока, засветило ей алые перья и пыхнуло, словно сказало: «Отличная рыба!»И уже прошло с той поры много лет, и ловилась у нас в жизни рыбка всякая — и большая, и малая, и хорошая, и не очень, — а мы с сыном часто вспоминали, как шли мы, счастливые, по золотому закату домой, несли улов, и какая эта была прекрасная, замечательная, лучшая в жизни рыба!