Книга начал. Алджернон Чарльз Суинберн.

В мирах предвечных, до миров земных, До звездной бездны, солнца и планет, До первенцов-часов, еще слепых, До ночи, не познавшей лунный свет.

До Бога в не родившихся мирах, До света, озаряющего ночь, Отверз врата колеблющийся мрак, И жизнь, и смерть свою явили мощь.

И бледная бесформенная мгла, Вещей и форм, и образов исток, Еще не давший ни добра, ни зла, Ни корня, породившего листок,

Мрак, Временем не познанный, когда Творец еще не сотворил небес; Лишь в мрачном сумраке: огонь, вода, Земля и воздух - девственный замес.

И начал быть тот все вместивший день: Как первый образ, сотворенный тьмой; Возникла смерть - от крыльев жизни тень, И Бог был явлен - тень души людской.

И в череде рождений и смертей, В ночах и снах, в деяниях и днях, Страсть и объятья, что, родив детей И их взлелеяв, обращают в прах.

Так начался субстанций вечный спор - Добра и зла исконное родство, Мелодий нежных двуголосый хор, Неистовых симфоний торжество.

Так вещи мира в бытие пришли. Но главное, что голос двух начал (Людей, животных, неба и земли) Всевластным диссонансом зазвучал.

Великий труд - связать в одно весь мир; Смерть белую и жизни красный плод, Все зрящий свет, невидимый эфир, Почв плодоносность и бесплодность вод.

Так все противоречия сошлись И в людях явлены, и будут впредь; Диктует век, записывает жизнь, И снова сургучом скрепляет смерть.

Зане без смерти изменений нет, Ни зла нет, ни добра - земных оков; Ни света вечного, ни тьмы тенет, Ни сладких нет, ни горьких родников.

Зане сей мир зачат от близнецов: От белого и черного семян; От белого рождается любовь, От черного - погибель и обман.

Одним - взойдет соблазном черный плод, Прельстив медовым вкусом на губах, Другим, в ком семя белое взойдет, - Весь век свой жить в печалях и трудах.

Того, чью душу сладкий плод прельстит, Презрят, но примут власть его и суд; Того ж, кто в сердце горький плод взрастит, Почтут за Бога и за ним пойдут.

Из этих двух семян весь мир возник, Все вещи, человек и жизнь сама; Во чреве дня таится ночи лик И свет еще вынашивает тьма.

И человек навеки обречен Свой хлеб насущный добывать трудом; Как непреложно, что он был рожден, Так среди мертвых быть ему потом.