10 откровений ангарского маньяка Михаила Попкова

Ровно два года назад Михаил Попков из Ангарска получил пожизненное за убийство 22 женщин. Маньяка сразу окрестили «Чистильщиком», ибо свои зверства он объяснял так: «избавлял город от падших женщин». Своих жертв он караулил поздно вечером возле кафе, на остановках, темных улицах… А затем увозил в лес и жестоко убивал. Но в «черный дельфин» он так и не попал. До сих пор Попков сидит в иркутском СИЗО и признается в новых преступлениях. А «новых» уже 59 (!), по 47 из них предъявлено обвинение. Корреспонденту «Комсомольской правды в Иркутске» удалось взять у палача, который совершил зверств больше, чем Чикатило, эксклюзивное интервью. Попков откровенно рассказал о своей жизни.

О первом приговоре

- Я боялся, что вынесение приговора растянется на несколько дней. Мне просто надо было продержаться. И я старался, знаете, не показывать никаких эмоций. Когда зашел в зал суда, первым делом начал разглядывать логотипы телеканалов, потом - аппаратуру. Этим отвлекся. Не сомневался, что будет пожизненное. Хотя согласно уголовному кодексу, цифра должна была быть, фиксированная. По нашему законодательству - 25 лет.

- Потому что истек срок давности? (Попков изначально признался только в тех преступления, по которым истек срок давности, - прим. авт.)

- Да, к таким преступлениям уже автоматически пожизненное лишение свободы не применяется. Все другие, по которым не истек срок давности, раскрыты благодаря моим показаниям, явкам с повинной. Теоретически был шанс, один из тысячи, что мне дадут 25 лет.

О работе в милиции

- Я по квалификации техник-механик, а работал слесарем-ремонтником на заводе азотных удобрений, потом машинистом компрессоров. Встретил одноклассника своего, милиционера. Так просто поинтересовался, какой график работы, какая зарплата. Оказалось, что зарплата на 10 рублей всего меньше, а график работы много удобнее. Поэтому я и устроился в милицию. В 87-ом году. Пока в транспортной милиции работал - это еще был Советский Союз - мне моя работа нравилась. Всегда можно было инициативу проявить и добиться результата. Ушел в 1999 году. Не увольнялся официально, а перевелся в пожарную охрану.

О выездах на место убийств

- Я выезжал в качестве милиционера на два места своих преступлений, за которые я осужден. В одном случае был обнаружен труп через несколько месяцев, в другом - буквально на следующий день. Если я приехал с сотрудниками, как что-то от них скрыть? Как дежурный или как помощник оперативного дежурного я вообще не касался расследования. От меня требовалось зарегистрировать сообщение, обеспечить их транспортом, и вывезти на место происшествия.

В конце концов, я – по образованию техник-механик нефтехимического оборудования. Да, всю жизнь почти проработал в милиции. Но простым сержантом был. Перед увольнением только получил офицерское звание. Абсурдно считать, что я мог водить за нос профессионалов с высшим юридическим образованием. И вы меня пытаетесь этим возвысить, какого-то сержанта, слесаря недоделанного? Или принизить всех остальных – профессионалов своего дела?

Об измене жены

-Если бы я конкретно ее застал, я бы может быть по-другому поступил… Была ситуация такая у меня, были основания не доверять, подозревать, постоянно сталкиваясь с изменами. Даже на примерах моих сослуживцев, коллег. Определенный отпечаток это откладывает. Я себе оправдания не ищу. Да, был какой-то толчок. Но, если я вам сейчас скажу, что у меня крышу сорвало, спокойно не мог относиться к таким, это будет не совсем правдиво.

Простил. А то, что потом, впоследствии было. Это уже последствия всего. Просто каждый человек по-своему это переживает или ну для кого-то это может спокойно, он легко пережил и забыл, для кого-то более болезненно. В моем случае то, что мы получили в конце концов – самое худшее развитие сценария.

О матери

- Она не в состоянии приехать на суд в Сибирь. Ей 73, она живет в деревне в Липецкой области. Ну что я могу ей сказать? Вы, может, мне посоветуете, что мне ей сказать? Ей из-за меня и так столько бед и проблем. Даже, находясь от нее за 5 тысяч километров, я доставил ей столько горя. Что ей скажу?

В апреле я у нее побывал, а задержали меня в конце июня. На работу пытался там устроиться. А теперь видите, в каком свете это излагается. Мол, поехал попрощаться.

О дочери

- У меня с дочерью были доверительные отношения. Он могла со мной посоветоваться. Вот даже пример. Она говорит мне «Папа, мы с подругами пойдем в ночной клуб». Едет из Ангарска в Иркутск (расстояние между городами 50 км, - прим.авт.). Я ей денег даю. Аккуратно спрашиваю, как она домой возвращаться будет. Она мне: «на такси». Я за нее никогда решения не принимал. Но всегда ждал, вдруг передумает. И посреди ночи мчался в Иркутск, иногда супругу брал с собой. Мы дочку забирали. Я вроде и контролировал всегда ситуацию, но свою точку зрения ей никогда не навязывал.

(После суда жена – бывшая работница паспортного стола и дочь маньяка уехали. Они продали квартиру в Ангарске и переехали в Новосибирск, сменив фамилию. Никаких контактов не поддерживает с отцом и единственная обожаемая дочь маньяка. Ей сейчас 31 год.)

Об агрессии

- Мне такой вопрос встречался в тестах для сотрудников милиции: «Бывали ли такие ситуации, когда в гневе вы готовы убить близких?». Я один раз написал: «нет». А мне потом говорят, так не бывает, ты не искренен, ты не правдиво ответил. Где здесь истина, правда? Сложно. Или мне вот такой вопрос психиатр в Москве задал: «Кого бы вы могли убить?» Я ему ответил: «Конструктора автомобиля «Рено логан». Потому что, говорю, достала эта автомашина. Я вообще считаю, что я человек спокойный, очень даже, доброжелательный. Прежде чем что-то сделать я подумаю.

Об авторитетах

Привезли меня в Москву, в клинику Сербского, на психиатрическую экспертизу. Думаю, сейчас там какой-то дедушка будет, профессор, разберется во мне. Первая моя беседа. Сексопатолог - молодой парень - показывает мне фото обнаженных детей, женщин, мужчин, я весь в этих проводах обвешан. Результат - ноль реакции. Спрашивает, мол, что вам даже никто не понравился? А я ему, знаете, что сказал? А что у вас в таком серьезном заведении, фотографии такого плохого качества? Хоть бы высокого разрешения были, такие зрелищнее. Он потом написал в заключении: «негатив». У меня в психиатрической экспертизе написано, что «авторитетов не признает». Ну а, в общем-то, какие мне авторитеты?

О задержании

- Я, конечно, знал, что у бывших сотрудников брали образцы ДНК. Но в начале 2000-х я избежал этого. Почему? Я об этом не знаю и даже не пытаюсь как-то объяснить.

Хотя, конечно, понимал – задержание будет. Но какие меры наперед можно было предпринять? Куда удрать? Где тунгусский метеорит упал, в тайгу уехать и в зимовье жить?

О раскаянии

- Я не имел никакого права оценки этим людям давать или осуждать их это изначально. Но сейчас эти слова ничего не значат. Но не всегда ведь от человека зависит что-то. Иногда человек и не в состоянии сделать так, как надо. Сложно. Конечно, все изначально надо было бы менять. Прямо со школьной скамьи. С детских лет. Может быть не в милицию пошел бы, а в пожарную охрану….

А какая у меня сейчас цель может быть? Самое важное для человека, чтобы он для кого-то был нужен или ценен или пользу мог какую-то приносить. Какая ценность во мне? Так только можно пофантазировать. На Луну меня запустить, как подопытного? Или, может, писатель ко мне приедет, захочет в соавторстве книгу написать о моей жизни, чтоб другим неповадно было.