Марлен Дитрих – великая актриса, игравшая с мужчинами в кошки-мышки и подправлявшая морщины на лице скотчем
Она прожила долгую и красивую жизнь, умерла, когда ей был 91 год. А родилась эта знаменитая красавица в 1901 году. В немецкой буржуазной семье.
С детства ее учили музыке и иностранным языкам. Последнее очень пригодится, когда она приедет в Голливуд. И была она тогда никакая не Марлен Дитрих. Это имя появится значительно позже. Она была Мария фон Лош.
И совсем юной она сказала: «Я буду актрисой». Пришла в кордебалет, где танцевала. И в какие-то невзрачные ревю, где стала петь. И стала сниматься в третьесортных фильмах. Так бы она никогда не нашла большой славы и успеха.
Но она уже тогда была очень умненькой, и поняла: чтобы действительно прославиться, чтобы действительно стать знаменитой, ей обязательно нужно сильно похудеть и перестать есть пирожные и обожаемый ячменный суп, превратиться из шатенки в блондинку и, последнее, – обязательно найти своего Пигмалиона.
И Пигмалион появился.
Йонас Штернберг – кинорежиссер, сценарист, продюсер, композитор.
Родился в Вене, в 1894 году. Вскоре вместе с родителями перебирается в Америку.
В 17 лет Штернберг осваивает монтаж. В 20 – приезжает в Голливуд и работает ассистентом режиссера. Для пущей солидности продюсеры объявляют его в титрах как «Джозеф фон Штернберг». И под этим аристократичным именем он станет известен всему миру.
В 1924 году дебютирует как режиссер и сценарист. Фильм «Охотники за спасением» имеет огромный успех. А через три года о Штернберге уже говорят как о главном открытии американского кино конца 20-х годов.
В 1929 году выходит на экран первая звуковая картина Штернберга «Гром и молния». Но, не дождавшись премьеры, Джозеф уезжает в Германию – для съемок фильма «Голубой ангел».
Съемки уже начались, но у него не было актрисы на главную роль. Ни одна из претенденток его не устраивала. И совершенно случайно он попал на спектакль, в котором была занята молоденькая актриса фройлен Дитрих – она уже тогда придумала себе это имя – Марлен Дитрих. Джозеф сразу понял, что это именно то лицо, которое он искал.
На следующий день они уже репетировали.
Джозеф фон Штенберг, действительно, был умным и талантливым человеком. Потому что смог рассмотреть в этой пухленькой немочке с внешностью пока домохозяйки будущую загадочную кинодиву. И он сделал из нее ту Марлен, которую узнал и полюбил весь мир.
Он заставил ее сесть на строжайшую диету. Она научилась пить каждый день стаканами английскую соль с горячей водой. Пить кофе в огромных количествах, конечно, без сахара. И еще – курить.
Он преподнес ей уроки настоящего актерского мастерства. С ним она стала большой актрисой.
Благодаря Штенбергу она всю жизнь запомнит, как важен для ее лица правильный свет. Чуть-чуть свет плохой, скажет ей Джозеф, и твое лицо станет плоским, и выйдут на первый план тяжелые веки и тяжелые скулы, и слишком выпуклый лоб. И всегда, когда будет сниматься Марлен Дитрих, недалеко от нее будет находиться большое зеркало. И она лично будет контролировать каждый поворот головы, каждый свой взгляд.
Фильм «Голубой ангел» имел невероятный успех. Ее стали называть «Белокурой бестией». Закончив съемки, Штенберг уехал в Голливуд. А вслед за ним туда устремилась и Марлен.
1929 год. Начало «великой американской депрессии». Голливуд назначается главным психотерапевтом страны. Именно он, с его возможностью создать хотя бы иллюзорную, экранную, но веселую и счастливую жизнь, был призван помочь американцам преодолеть трудности и вселить в них веру в скорый хеппи-энд. Вводится строжайшая цензура. Кино имело право быть только «добропорядочным», легким и немного фантастичным.
Так 30-е годы стали черными для американской экономики, но золотыми – для ее киноиндустрии. Восемь крупнейших студий Голливуда выпускали около 500 лент в год. В кино пришел звук.
Карьера многих звезд «немого» кинематографа сходила на нет. Голливуду требовались новые герои и новые лица. И они нашлись – в Европе. Огромное количество европейских режиссеров и актеров хлынуло покорять американскую «фабрику грез». Среди них была и никому неизвестная, начинающая актриса Марлен Дитрих.
В гамбургском аэропорту ее провожали 4-летняя дочь Мари и муж. Да, она уже к этому времени была за мужем, которого звали Рудольф Зибер.
Это был странный брак. Она сама называла его скучнейшим. И, тем не менее, провела в нем 52 года, всю жизнь, до самой смерти Зибера. Хотя жили они всегда раздельно.
Голливуд примет Марлен очень хорошо. В 1930 году уже выйдет ее первый голливудский фильм «Марокко». Она купит роскошный дом на Беверли-Хиллз и сделает там замечательные интерьеры. Она будет обожать белый цвет, и все стены в доме будут покрыты белым мехом. А где мех будет невозможен, там будут белые обои.
У нее был свой потрясающий стиль и вкус. Она научилась носить мужские костюмы. Надевала часто цилиндр. И ей это необыкновенно шло.
Первая мировая война уже успела лишить дам пышных кринолинов. Юбки и прически с каждым годом становились все короче, а линии кроя – геометричнее.
Выходит в свет повесть Виктора Маргеритта «Ле гарсон» («Мальчик»), которая дает название и новому направлению в моде. Женщина-мальчик находит себе применение во всех профессиях, занимается спортом, танцует фокстрот и борется с лишним весом. Идеалом становится высокая, стройная женщина с узкими бедрами, плоским бюстом и коротко остриженными волосами.
Мода-гарсон существует параллельно со стремлением вновь облачиться в довоенную роскошь мехов, блеск драгоценностей, беззаботный шик вечерних туалетов. И женщины снова надевают длинные струящиеся платья, снова завивают волосы. С киноэкранов в их гардеробы перекочевывают меха и шляпки, дорогие украшения и яркая бижутерия.
Однако в Америке – великая депрессия. В Европе – предчувствие новой беды. Мода 30-х вынуждена стать более практичной, сдержанной и демократичной. Афишировать свое богатство уже почти неприлично. Показная роскошь «десятилетия джаза» уступила место хладнокровной элегантности простых отточенных форм и выверенных, как ритм новых маршей, линий.
Мужской костюм на женской фигуре становится воплощением шаткости нравов и двусмысленности европейского благополучия. Воспоминания о прошедшей войне все очевиднее превращаются в ожидание новой.
Однажды я подумала о том, что эту ослепительную женщину, Марлен Дитрих, любили самые талантливые, знаменитые, умные мужчины XX века – Юл Бриннер, Кларк Гейбл, Ральф Волоне, Морис Шевалье, Фрэнк Синатра, Эрих Мария Ремарк, Эрнст Хемингуэй…
Этот список можно продолжить и продолжить.
Кстати, все ее кавалеры обязаны были покидать ее ранним утром. Она любила просыпаться одна. Но на завтрак они должны были обязательно приезжать. Всегда своим мужчинам на завтрак Марлен готовила одно и то же блюдо – яичницу-болтунью с беконом. Часто к завтраку приезжал и Джозеф Штенберг, который от приезда к приезду становился все более грустным, потому что Марлен разлюбила его совсем.
Эта великая соблазнительница играла со своими кавалерами, как кошка с мышкой. Она обожала романы. Хотя тут же признавалась, что секс любит не очень. И что больше всего в мужчинах любит их руки и губы. И тут же добавляла: «Все остальное (интересно, что она имела в виду?) – это приложение». А потом, смеясь, вообще откровенничала: «Мои самые любимые мужчины были как раз импотентами».
Говорят, единственным мужчиной, которого Марлен Дитрих действительно любила, это был французский актер Жан Габен.
Жан Габен родился 17 мая 1904 в Париже. С 19 лет исполнял маленькие роли в парижских мюзиклах и опереттах. Работал в легендарном Мулен Руж, сыграл две роли в немых фильмах и более дюжины второстепенных ролей в звуковом кино. В 36-м стал звездой французского кинематографа. А в 37-м, благодаря двум картинам, о нем узнал и остальной мир. Одним из них был фильм Жюльена Дювивье «Пепе Ле Моко», а другим – «Великая иллюзия» Жана Ренуара.
Несмотря на приглашения работать в Голливуде, в США Габен переехал лишь с началом Второй мировой войны. Там, в 1939, развелся со своей уже второй женой и начал бурный роман с актрисой Марлен Дитрих.
Она помогла ему стать известным, потому что когда они встретились, он был молодой и никому не известный. Привезла его в Голливуд. Он не мог есть американскую еду, терпеть не мог эти гамбургеры. Она стала для него готовить французские блюда – петуха в вине и луковый суп. Он был не очень образован. На всю жизнь, до конца дней, его любимым словом было Merde. Она заставляла его читать книги. «Ты – пустая голова», говорила она ему и тут же добавляла: «Но ты – совершенство».
Он тоже ее очень любил и очень ревновал. А поводы, наверное, были. Обычной записки от поклонника в букете подозрительному и упрямому ревнивцу Габену было достаточно. Для него любой мужчина рядом с Марлен был либо ее потенциальным, либо недавним любовником. Габен старательно пытался соответствовать образу крутого парня, закипал в мгновение ока и не раз поднимал руку на Дитрих. Впрочем, она тоже не оставалась в долгу. Хемингуэй когда-то обучил ее нескольким боксерским приемам, и однажды она легко отправила любимого в жесткий нокаут.
Когда началась Вторая мировая война, Жан Габен тут же записался на фронт, улетел в Европу. А вслед за ним туда умчалась и она. Не могла переносить разлуку с ним. И с американской армией прошла все Альпы. Умудрилась обморозить свои божественные ноги. Пела для солдат. Была там, где стреляли, где рвались снаряды. И все-таки она нашла его на войне. Это было невероятно. «Черт возьми, что ты тут делаешь?!» – воскликнул он, не веря, что перед ним она.
Их встреча была мимолетной, но такой пронзительной! И каждому запомнилась до конца жизни.
Когда война закончилась, вслед за Габеном Марлен тоже прилетела в Париж. А потом они расстанутся. Это будет невероятно, но не она покинет его, а он, Габен, уйдет от нее.
Говорят, поводом станет ее стремительный отлет в Нью-Йорк. Ее пригласят на съемки за хороший гонорар. А ей покажется, что у них заканчиваются деньги.
Когда-то Жан Габен умолял действительно выйти за него замуж, родить ему ребенка. Но ее устраивало все так. А теперь, когда он ее покинул, она чуть не сошла с ума. Она обезумела от горя. Мчалась на те выставки, концерты, спектакли, где он мог быть. Стала ходить в те рестораны, где он обедал. Он в то время уже женился на молоденькой манекенщице, и скоро у него появились дети.
Ей было невероятно плохо, она буквально чернела от горя. Вначале он с ней сдержанно здоровался, а однажды в ресторане, проходя мимо, даже не поклонился.
Как ей было плохо, знала только она сама.
Когда он умрет, она назовет себя снова вдовой и купит место на кладбище напротив его могилы.
Она была хорошей актрисой и еще она замечательно пела. Ее голос был неповторим. Не похожий ни на кого. Низкий, богатый обертонами, сексуальный. Хемингуэй говорил, что если бы у Марлен не было ничего, кроме этого голоса, им бы она тоже разбивала сердца своих поклонников.
Ее голос мог звучать нежно, как колыбельная песня, мог быть резким, как удар хлыста, хриплым, как рычание пантеры.
В первый раз с сольной программой она выступила в Лас-Вегасе в 1954 году. И с этого времени начнутся ее поездки по всему миру. Ее очень будет любить публика. Выступать она всегда будет с большим оркестром и будет потрясать слушателей не только своим пением, но и своими совершенно невероятными туалетами.
Пресса захлебывалась от шока и восхищения, описывая каждый новый наряд Марлен. Автором ее самых легендарных платьев был француз Луи Берто, работавший под псевдонимом Жан Луи.
Самым загадочным костюмом из всего гардероба Марлен долго оставалось так называемое «голое» платье от все того же Жана Луи. Сотни тысяч зрителей не переставали задаваться одним и тем же вопросом: как, как, черт возьми, столько блеска – жемчуг, бисер, фурнитура – держится не понятно на чем, словно нашито прямо на кожу?! Спустя годы секрет был раскрыт. Платье было сшито из прочной, эластичной тюлевой ткани телесного цвета. Ее производитель, итальянец Бьянчини, еще много лет продавал ее под звучным названием «Суфле».
Под самые тончайшие платья она умудрялась надевать на себя целлулоидную грацию, и выглядела безупречно. Платья Марлен помнят и сегодня. И еще, конечно, невозможно забыть ее роскошную, невероятную, и сегодня такой нет ни у кого, ее белую шубу с огромным треном, сделанным из лебяжьих перьев.
Это невероятно, но, вроде, Марлен никогда не обращалась к пластической хирургии. И свои морщины, свое лицо, она подправляла скотчем. Точно так же она умудрилась увеличить, сделать соблазнительнее свою небольшую грудь.
Очень интересные взаимоотношения были у Марлен Дитрих с дочерью Марией. Она долго не давала девочке взрослеть. Той долго было все шесть лет. Она специально надевала на нее очень короткие платья с рюшами, носочки.
А в конце жизни Марлен дочь преподнесет ей невероятный подарок – напишет о ней отвратительную книгу, в которой Марлен представит похотливой и слишком тщеславной. И выведет в этой книге почти всех ее любовников. Говорят, эта книга ускорит смерть Марлен.
В 1979 году она снялась в своем последнем фильме «Жиголо». И сказала: «Теперь моим главным спутником станет одиночество». И поселилась в квартире и стала вести очень уединенный образ жизни. Она отказывала во встречах фотографам, корреспондентам, не посещала вечеринки, которые раньше очень любила.
Последние пять лет своей жизни она вообще перестала выходить из своих комнат. Она продолжала жить, но, в общем-то, жизнь ее уже кончилась. И это уже была совсем другая Марлен.
Она не лечила зубы, которые гнили. Не занималась катарактой, которая появилась у нее на глазах. Не проветривала комнаты. И могла неделями хранить в холодильнике уже давно прокисший суп.
Заточив себя в квартире, Дитрих обустроила две «специальные» стены. Одна – «стена мертвых» с фотографиями мужа, друзей, любовников и любовниц. Вторая – стена наград, на которую Марлен повесила французский орден Почетного легиона и американскую медаль Свободы.
Она годами совершенствовала сценарий собственных похорон, придумывая смешные и трогательные детали. Красную гвоздику – «тем, кто спал со мной». Белую – «тем, кто врал об этом». Она воображала их ссоры и реплики у ее гроба. Вдохновения придавала ставшая обязательной бутылка виски в руках.
Актриса умрет шестого мая 1992 года. В этот день как раз по иронии судьбы откроется очередной Каннский кинофестиваль. Когда она будет умирать, рядом с ней не будет ни Пьера, внука, ни домработницы.
Гроб с телом актрисы завернут во французский флаг, а потом покроют американским, и самолетом отправят в Германию. И в Берлине похоронят на кладбище рядом с могилой матери.