К ПОПОЛНЕНИЮ КОРПУСА РУССКОЙ ЛАГЕРНОЙ ПОЭЗИИ

Вам эти строки все расскажутПро боль и тягостную весть,Таких страданий, мук и горя,Вам всех друзья не перечесть.

Описать всего я не сумею,Но частично здесь я опишу,Да, в одном конечно сожалею,Что в неволе я это пишу.

Виноватый работает в поле,Виноватый – стоит у станка.Виноватый – воюет на фронте,Виноватого ждут лагеря.

Лагеря и тюрьма вам не новость.И попасть каждый может туда.За грабеж, воровство и растрату,За разврат и крутые слова.

Здесь страдает таких не так много,Расскажу, кто за что, как попал.Кто детей потерял за свободу,Виноватым опять он же стал.

Приведу вам пример один яркийКто не слышал, он тоже пойметА кто с целью закон нарушает,Тот когда-нибудь сам попадет.

Вам напомню 30-е годы.И работу в стране Г. П. У.Сразу видны вам будут невзгоды,Как закон изгибали в дугу.

Вот машина подходит к Торксину <так>,С нее выходит агент Г. П. У.Он сегодня ограбил насильноДвух дьячков и попову жену.

Ограбление делалось гладкимНарком внутренних дел защищал,И своим положением гадким,Он преступную цель совершал.

Вот другой вам пример очень легкий,Я под этой главой приведу.Как несчастный стоял беспризорникПред растратчиком и Г. П. У.

Это было напротив Торгсина,В гастрономе тот случай видал.Один ловко одетый мужчинаВо всю глотку чего-то кричал.

Пред толпою стоял малолетний,Детский образ его был не смел.А на крики и бранные сплетниТот агент Г. П. У. подоспел.

В чем тут дело спросил представитель,Что за шум и какая бедаСразу все пояснил обвинитель,Как поймал он в кармане вора.

Кто не знает то время разлукиКогда мать и отец и сестра,За народные общие мукиОставляли детей навсегда.

Мальчик рос по притонам разврата,Вдруг настала другая пора,Был указ, воспитать детей надоНо случилась такая беда.

Воспитал их закон правосудья,Дом тюрьмою назвали ему,Вот и мой виноватый зла-судьяПопадает конечно в тюрьму.

Разве это в Указе писалиЧто услышим от этих вот двух,Вы послушайте что предлагалиОбвинитель и темных дел друг.

Развелось их в России не мало.Потерпевший сказал Г. П. У.Убивать бы на месте их надо.Его друг подтверждает ему.

Здесь закон запрещает – понятно!В лагерях это будет подстать,Собирайся несчастный на Север,Больше русской земли не видать,

Осудили на год мальчугана,Удалось и на Север сослать.Ну а там по таежным законам,Что случилось, тот должен понять.

Два мужчины фамилии коих…Вы в газетах могли прочитать,За растрату задержаны оба,Но их суд мог тогда оправдать.

В обвинение им записалиТридцать тысяч растраченных ссуд.А за третью долю растраты.Областной оправдает их суд.

Я не скрою враги проникалиВ аппарат руководства страны.И указы они составляли,Произволы творили они.

Вспоминаю тридцатые годы,Как применен был строгий указ.По указу судили рабочих,По указу судили крестьян.

За сноп ржи из колхозного поля,Десять лет получали сполна,А за то что сто тонн сдал на лево,Под судом мог не быть никогда.

Сердцу больно, как вспомню друзья,В лагерях что творилось в те годы.Сколько душ загубили там зряПод диктовку Наркома – Ягоды.

Вдруг раскрыли враждебную группу,Правый, левый уклон стороны.Разогнали народную скукуИ Ежову отдали ключи.

Но не смог он к народному сердцу,Ключ коварный любви подобрать.Но зато подобрал рукавицыИх Ежовыми будем мы звать.

Но не долго пробыл он Наркомом.Зато много он зла совершил.И как видно народным законом,Подтолкнули, он вниз покатил.

Вот избрали наркомом любимца,И соратника русских властей.Перепортил он русские лицаИ создал с них десятки мастей.

Я описывать это не будуЗдесь скрывается злая беда,Это знают теперь уж повсюдуЧто случилось, где и когда.

Вперед, вперед мой виноватый,Вперед раскрой нам корень зла,И расскажи, кто чем занятыйБыл в эти жаркие года.

Хладнокровно и честно в начале,Он народ посослал в лагеряСотни тысяч загнал он в могилу,Сотни тысяч заставил страдать.

Разве знало правительство наше,Что разведкой заброшен был он.Что под гнетом и замыслом вражьим,Создавал в лагерях произвол.

А тут случай, напал вероломно,Враг на нашу родную страну.Враг внутри вел себя очень скромно,Чтоб посеять в народ вражду.

Как и кем создавались указы,Это все вам сейчас не понять.Кому год по закону давали,Тот теперь получал двадцать пять.

Весь Советский кодекс был нарушен,Поглотил его страшный указ,И пошли эшелоны на Север,На Восток, на Урал и в Кузбас.

В лагерях офицер говорит,Вот зачем вас сюда к нам пригнали,Вы здесь будете лес нам пилить,Но закон здесь другой, чтоб вы знали.

А закон? мы вопросы ему задавали,Мы стремились, хотели узнать,И с насмешкой они говорили.Слишком много не надо вам знать.

Здесь законом тайга, прокурором медведь,Вы ведь этого раньше не знали,А кто жалобы пишет, того уже нет,Кто в тюрьме, а кого расстреляли.

В лагерях он посеял вражду,Брат на брата с ножом шли вслепую,Описать я ее не смогуДо сих пор эту рану больную.

А теперь расскажу вам про вашу жену,Расскажу про сестру дорогую.И про дочь, и про мать не могу я скрыватьПро их тяжкую долю и злую.

Когда в лагерь она попадает,Человеческий образ теряет,И теряет супружеский путь,Ковырялками здесь их зовут.

Этот ужас царит там везде,И с мужчинами это бываетОни парами спят как с женой,Да чего только здесь не бывает:

Здесь для женщин не нужен стал мальчик,Заменяет потребность им пальчик,А подругу здесь мужем зовут,Вот какой им избрали здесь путь.

Вот что голод и холод творит в лагерях,Здесь мужчины торгуют собою,И во сне даже этого вам не видатьЧто творится за этой стеною.

Убивают, стреляют народ без суда,Здесь законы врагов почитают,А кто ищет Советский народный закон,Тех в закрытые тюрьмы ссылают.

Так скажите же люди не знавши страстей,Виноватым кого называютИ зачем говорить за околицей бед,Будто бы в лагерях исправляют.

Здесь рассадник заразы, какой не найти,Здесь разврат какового не сыщешь,Здесь закон, какового и негр не видал.Здесь Советский закон позабыли.

Видно луч проблеснул для измученных здесь,Видно мысли врагов разгадалиВ этот траурный день для народов страны,Мы в газетах открыто читали.

Был пойман в аппарате Советской страныВраг народа с своими друзьями.И за эти проделки суждены они,В приговоре их всех расстреляли.

Видно был пересмотр ложно созданных дел.Не виновным считали, им простили.Осужденных 13 евреев врачей,И артистку одну отпустили.

Но не всех изловили народных врагов,Их тайга очень много скрывает.Им наверное недолго осталось творить.В этом каждый теперь понимает.

Каторжан уж не стало, и не стало зонтов,Но еще вяжут в дурную рубаху.Да в наручниках держат по паре часов,Но и в этом наверно откажут.

Видно луч проблеснул для измученных здесь,Видно вражью мысль разгадали,Видно скоро настанет счастливый тот день,Коль в закрытой мы свет увидали.

Рассказать обо всем я не в силах, друзья,Эту повесть напишет другой.А в душе своей многое я унесуВ подземельное царство с собой.