С машиной в голове. Гид по IV Уральской индустриальной биеннале современного искусства

Осень — биеннальный сезон. Смотры современного искусства проходят с сентября в Москве, Красноярске (и, разумеется, в Венеции), но самый, на наш взгляд, интересный и территориально доступный казанцам проект представлен в Екатеринбурге. Главный редактор «Инде» Феликс Сандалов рассказывает, почему на Урал стоит ехать даже тем, кто предпочитает обходить галереи стороной.

В том, что Уральская индустриальная биеннале — крупное смыслообразующее мероприятие, которое для города значит даже больше, чем Платоновский фестиваль для Воронежа или Летний книжный фестиваль «Смены» для Казани, убеждаешься вскоре после прибытия в город. Здесь даже полицейские — хрестоматийный пример безразличия к вещам, не входящим в поле служебных обязанностей, — в курсе происходящего. И это неудивительно: в самом центре города на крыше огромного здания установлены гигантские буквы очередного манифеста уральского самородка Тимофея Ради, перефразирующего Поля Гогена: «Кто мы, откуда, куда мы идем?». Обескураживающие своей прямотой вопросы, которые художники обычно склонны прятать под слоями более сложных конструкций, здесь вынесены на самое видное место — и это сразу настраивает на серьезный разговор. Уральская биеннале — не просто очередной аттракцион из визуальных наслаждений и интеллектуальных игр, а, напротив, попытка прорваться сквозь них.

Комплекс зданий, в которых разместился основной проект, прежде принадлежал Уральскому приборостроительному заводу. Одно из зданий задумывалось как библиотека, но так ею и не стало; его занял цех, а теперь там тоже выставка — превосходная метафора трансформации, которую претерпела городская инфраструктура за сто лет. Вдумчивая работа с пространством — залог хорошего кураторства. Куратор Уральской биеннале, португалец Жоан Рибас со своей задачей справился: шесть тысяч квадратных метров, отданных под основной проект, излучают неуют. Примерно те же эмоции вызывают и затрагиваемые работами темы: влияние капитализма на телесность, отчуждение труда, брезжущее на горизонте постчеловеческое будущее. Зеленые стены, пожелтевшие выключатели, змеящиеся провода, остановившиеся часы, остатки раскрошившейся плитки, декорирующие современные инсталляции, — все кричит о том, что дни здания в самом центре города сочтены (и его действительно снесут после финисажа). Уральскую биеннале было бы уместнее назвать постиндустриальной — большинство работ посвящены положению человека в информационном обществе и его отношениям с новыми технологиями, а возникающие здесь и там образы заводов — не что иное как призраки прошлого. Разрушающиеся заброшенные цеха на картинах Павла Отдельнова, несколько комнат, наполненных библиотечными карточками с определениями типов металлов и горно-инженерной терминологией, звучащей как слова из мертвого языка, выездные экскурсии в Тагил, Кыштым и Пышму, по смыслу приближающиеся к так называемому dark tourism (поездкам в места экологических или техногенных катастроф), — все это задает правильный тон высказываниям о современности, которую невозможно понять, не увидев соседствующую с ней архаику.

С такими вводными выстроить неманипулятивную экспозицию практически невозможно — слишком велик соблазн работать с тревогой. Но Рибас смог уклониться от простых решений: последовательность работ, напротив, всячески подталкивает посетителя к мысли, что проблематика сожительства с новыми технологиями, захватившая медиа в последние годы, уходит корнями глубоко в XX век. На входе зрители видят проекцию фильма «Выход рабочих с фабрики» братьев Люмьер (1895), чуть углубившись — короткометражку Ивонны Райнер «Ручное кино» (1966), предвосхитившую сложную жестикуляцию человека, регулярно взаимодействующего с гаджетами. В экспликации к основной экспозиции Рибас пишет: «Индустриальные фабрики становятся музеями; границы труда и игры размываются», и несколько работ действительно остроумно затрагивают проблему определения труда в XXI веке. Самая пронзительная — инсталляция финской художницы Пилви Такала «Стажер» (2008), документирующая стажировку автора в корпорации-гиганте Deloitte. После пары дней подчинения Такала нарушила офисную конвенцию и прекратила изображать какую-либо деятельность — вместо этого она целый день каталась на лифте или неподвижно сидела за рабочим столом, аргументируя это тем, что для того, чтобы думать, человеку не нужны дополнительные действия или инструменты (сначала коллеги были в недоумении, потом — в бешенстве).

«Что нам делать дальше?», 2014

Жюльен Превье (Франция)

Остроумный театральный перформанс, перекликающийся с видеоработой Ивонны Райдер: французский художник Жюльен Превье попросил нескольких актеров разыграть зарегистрированные за последние годы патенты на новые движения для управления техникой, в том числе еще не существующей, сопроводив все это текстом о новой хореографии цифрового социума.

Лаборатория городской фауны (Россия)

Теплица с пожухлой травой обогревается за счет сервера, который майнит криптовалюту. Знакомое каждому с детства соединяется со сверхновым, физическое — с виртуальным, экология — с экономикой.

Фото: Сергей Гуськов, Colta.ru

«Испарение Конституции Российской Федерации», 2017

Творческое объединение «Куда бегут собаки» (Россия)

Прямое политическое высказывание от мастеров подбора нового назначения знакомым всем бытовым приборам — своего рода Риков Санчезов современного искусства в России. В инсталляции «Куда бегут собаки» включенные утюги расставлены платформой вверх, а с потолка на них через подведенные трубки падают капли, азбукой Морзе выбивающие текст Конституции. Инсталляция наглядно демонстрирует, как испаряется основной закон — капля за каплей с раскаленных тефлоновых поверхностей, буква за буквой с выведенной на стену текстовой проекции.

«Протестная аэробика», 2015; «6 мая», 2017

Группировка ЗИП (Россия);Евгений Гранильщиков (Россия)

Работы объединяет изощренная иносказательность экспликаций, авторы которых всеми силами удерживают себя от того, чтобы сказать очевидное: художественное сообщество России начало прорабатывать травму, полученную в результате провала протестов 2011−2012 годов. У некоторых получается: «Аэробика» ЗИПов в форме иллюстраций к детской книге показывает, как вести себя при задержании на митинге и в других ситуациях гражданского неповиновения, а Гранильщиков зарисовывает человеческие тела, распластанные на безымянных площадях и защищающиеся от невидимых ударов дубинкой.