Глава VIII. Изобразительная деятельность палеолита как важнейший фактор становления сознания Homo sapiens (фрагменты)

"В палеолитическом творчестве исключительное место заняли сюжеты, отображавшие два основополагающих вида производства самой обществен­ной жизни, - во-первых, производство основных средств существования (об­раз зверя) и, во-вторых, воспроизводство человека в виде определенной «те­лесной организации» (образ женщины). (Тем самым памятники возникавше­го творчества отчетливо свидетельствуют о том, что ход мыслей начался с того же, с чего началась история - с активного отношения человека к приро­де и осознания производства средств существования.)

При этом древнейшие археологические источники наглядно показыва­ют, что исторически исходной являлась первая тема, так ярко выраженная четвертичным анимализмом.

Все ранее сделанные наблюдения по проблеме его происхождения можно подытожить схемой генезиса сюжетного искусства на протяжении примерно 200 000 лет Она характеризует этот процесс как сложный, обога­щаемый все новыми ответвлениями и связями, но единый в самой основе.

Эпизодическое экспонирование значительной части туши ("продольное сечение");

Экспонирование символических частей зверя -головы, конечностей, шкуры ("поперечное сече­ние"); Создание особых хранилищ натуральных симво­лов определенного вида ("медвежьи пещеры" и др.)

Ранний и средний ашель (300-200 тыс лет до н. э.)

Мустье (100-40 тыс. лет до н. э.)

Прообраз "натурального макета" (использование естественной фигурной основы);

"натуральный макет" с основой, собранной из камней ( 9 );

"натуральный макет" с грубо намеченной лепной основой и выделенной "шеей*; "натуральный ма­кет" с глиняной основой, обобщенно передающей всю безголовую Jmrypy

Переход к верх­нему палеолиту (40 тыс. лет до н. э.) Начало верхнего палеолита

Генезис искус­ственных изо­бразительных форм

Полнообъемная обобщенная глиняная скульпту­ра в натуральных размерах;

обобщенно моделированный профильный глиня­ный барельеф; огрубление схематический профильно-контурный рисунок на глине; профильный рисунок с уточненным контуром (краска и гравировка)

Ранний ориньяк (30-35 тыс. лет до н э )

Начало верхне­палеолитическо­го творчества

Профильный рисунок с детализированным кон­туром, несущим начала художественной стилиза­ции и затем насыщаемый внутренними деталями

Средний ориньяк и позднее (20 тыс. лет до н. э.)

. .Какова же глубинная сущность этого грандиозного процесса, до ориньяка еще не несшего на себе печати эстетического? И в чем заключалось в целом значение всего этого вида материально-теоретической практики па­леолита, в которой последовательными узловыми формами генезиса и подъ­ема творчества явились «натуральный макет», профильно-контурный рису­нок, верхнепалеолитическое художественное изображение.

Рассмотрим иод этим углом зрения ход возникновения анималистиче­ского символа.

«Медвежьи пещеры» и их аналоги раскрывают тему, которая всепо­глощающе концентрировала внимание неандертальцев. В комплексах, по­добных «медвежьим пещерам», выделенный всеми условиями жизни сюжет осмыслялся посредством единственной возможности - лишь в процессе кол­лективных действий, явившихся следствием определенного производствен­но-эмоционального уровня охоты. Органическое вплетение мышления в ход труда, обраставшего новыми сторонами, вся нераздельность действия и мыс­ли в начальном генетическом единстве демонстрируется этими памятниками с большой непосредственностью. . Значительным шагом здесь было пре­вращение характерных частей избранного зверя в его символы, которыми в общественное восприятие вводились природные объекты, наделенные прин­ципиально новым (условным) смыслом. Они оценивались как нечто отличное от пищевого продукта и не подлежали потреблению.

Многократное повторение особых действий с этими очевидными оли­цетворениями охотничьей цели обусловило прогресс предметно-наглядного абстрагирования.

. Экспонирование и сохранение символических частей многих особей одного вида в особых местах (тех же «медвежьих пещерах») по самой сути представляло выделение одного вида животных из всей живой природы. Та­кое вычленение исключительного элемента, сочетающееся с определением его общих примет, составляло простейшую «абстракцию отождествления» или, иначе, «обобщающую абстракцию», создающую предпосылки для обра­зования понятия. •

«Натуральный макет» явился закономерно переходным звеном к соб­ственно творчеству. Две различные части макета - шкура и голова, всегда принадлежавшие одной из особей и имевшие потенциальную потребитель­скую ценность, и глиняное тело, равно условно относящееся ко всем живот­ным данного вида, - противоположны друг другу. Пропорционально распре­делению изобразительного труда ив соответствии с его характером осущест­влялись упражнения сознания - они все более сосредоточивались на оценке и совершенствовании лепной фигуры. Последняя, становясь сюжетно вырази­тельной, входила в общественное восприятие как нечто самостоятельное. Процесс обобщения, к которому подспудно вела вся производственная прак­тика, получал в этой модели предметное утверждение.

Полнообъсмпая глиняная скульптура явилась конечным результатом сбрасывания консервативной формы, что здесь происходило с первобытной буквальностью. Превращение вспомогательной основы в сам символ, гово­рящее о преодолении новым содержанием «натуральной» формы, было рез­ким сдвигом, обозначавшим один из важнейших рубежей интеллектуальной истории - появление скульптуры зверя как первого, собственно творческого воплощения темы. Сменившая «макет» глиняная скульптура свидетельствует

об окончательном отвлечении от натуральной конкретности. Очень вероятно, что эта лепка отмечает начало овладения законченно понятийными форму­лами, олицетворявшими определенного «зверя вообще».

Накапливавшийся опыт творческих действий, использующих теперь уже искусственные средства, их восприятие и осмысление привели к барель­ефному уплощению и к уменьшению размеров фигур. Эта эволюция допол­нительно оправдывалась фактором экономии труда и тем, что ею обеспечи­валась не только все большая выразительность, но и долговечность памятни­ков, созвучная их собирательной семантике. Так проявилась линия некоторой дематериализации изобразительной формы, как бы убывания ее телесности.

Раннеориньякский рисунок Homo sapiens, доведенный до уровня логи­ческой схемы, заключал собой эту тенденцию «глиняного цикла». Изолиро­ванные фигуры зверя, не содержащие ничего особенного и индивидуального, рождают чувство, что «перед вами как будто выхваченные из человеческого созерцания отдельные представления, брошенные на стены, потолки, углуб­ления или ниши». Надо подчеркнуть знаковый схематизм начальной формы. В ней явственно то омертвление живого, которое составляет обязательную черту законченного абстрактного образа. Эти рисунки служат памятниками кристально отчетливой логической мысли, будучи равнозначными общему видовому понятию о звере.

Одновременность появления Homo sapiens и «понятийных» рисунков зверя глубоко знаменательна. Этим, вероятно, обозначилась важнейшая веха прогресса - завершенный генезис первой «теоретической» мысли. Ранне-ориньякские рисунки - свидетельства «разумности» неоантропов и подъема их сознания на генеральных направлениях до уровня полноценно человече­ского типа умственной деятельности".

Шер Я. А. Асимметрия, антропогенез, искусство. Кемерово 1998:

(Фрагменты доклада на международной конференции по первобыт­ному искусству. Кемерово, лето 1998 г.)

". Существующие в настоящее время гипотезы о происхождении ис­кусства (из игры, из магии, из религии, мифологии, из «натурального макета» и т. д.) являются, строго говоря, гипотезами не о том, как возникло искусст­во, а о том, что ему непосредственно предшествовало (игра, магия, религия, мифология, «натуральный макет» и т. д.). Сам механизм возникновения ис­кусства из «неискусства», как правило, в этих гипотезах и не рассматривает­ся. При том, что многие гипотезы о происхождении искусства нередко про­тивостоят одна другой, у них есть нечто общее: почти все авторы рассматри­вают искусство как продукт развития общества, как результат выражения эс-

тетических чувств, но не как фактор естественно-исторический, не завися­щий от воли и сознания человека и общества.

. Без естественно-научных знаний проблему происхождения искусства вряд ли удастся даже поставить надлежащим образом, поскольку искусство является производным от самых сложных функций живого вещества - пси­хических, коммуникативных, знаковых и, возможно, каких-то еще, неизвест­ных.

Одна из главных идей предлагаемой гипотезы о механизме происхож­дения искусства состоит в том, что речь, письмо и искусство имеют общую физическую природу: и то, и другое, и третье - информация. Материальными носителями речи являются звуки и знаки, нанесенные на какие-то предметы, а материальным носителем изобразительного искусства - плоские и объем­ные изображения. И речь, и искусство появились на последней стадии антро­погенеза у Homo sapiens sapiens.

По шкале абсолютного времени этот рубеж можно определить пример­но около 200 тыс. лет тому назад на Переднем Востоке и около 40 тыс. лет -в Европе. Вопрос о появлении речи и изобразительной деятельности у неан­дертальца пока даже трудно назвать дискуссионным: факты в пользу неан­дертальца столь малочисленны и сомнительны, что не могут быть соизмери­мы с огромным числом таковых в пользу Homo sapiens sapiens.

В последние годы появились новые результаты генетических исследо­ваний, подкрепляющие ранее высказанную гипотезу о том, что неандерталец не был прямым предком человека, а был параллельной ветвью на древе эво­люции гоминид, не выдержавшей ни резкого изменения климата в связи с последним оледенением, ни конкуренции с Homo sapiens sapiens.

Эндокраны неандертальских черепов указывают на определенную сте­пень асимметрии полушарий головного мозга, и это может свидетельствовать о потенциальной «готовности» неандертальца и к речи, и к искусству. Одна­ко эта потенция, по-видимому, не была реализована. Мозг неандертальца в среднем крупнее мозга современного человека. Скорее всего это говорит о первоначально экстенсивном пути, по которому пошла Природа, наращивая физическую массу клеток мозга для увеличения объема памяти. После того, как масса головы превысила возможности шейных мышц и позвоночника удерживать ее, экстенсивный рост остановился.

Количественное уменьшение объема мозга у современного человека было связано с его реструктуризацией. Объем перерабатываемой информа­ции резко возрос не за счет экстенсивного наращивания массы мозга, а за счет дифференциации функций полушарий, разделения центров восприятия и переработки языковой и образной информации, а также за счет более тесного взаимодействия между специализированными полушариями. Взаимодейст­вие между полушариями создает полноценную систему отображения внеш­него мира и позволяет вырабатывать стратегию и тактику целесообразного поведения человека на основе комплексной переработки языковой и образ-

ной информации. Создание человеком изображений возможно только в усло­виях тесного взаимодействия правого полушария, которое оперирует целост­ными образами, с левым, которое представляет мир в дискретных элементах, а также управляет точными действиями правой руки, посредника между соз­нанием и материалом, реализующего функцию изобразительной деятельно­сти. По всей вероятности, в полной мере эта способность появилась у чело­века только в верхнем палеолите.

. Эпоха верхнего палеолита была не только временем появления и ус­коренного развития новых технологий обработки камня, но и временем рево­люционного перехода к новым видам поведения, в частности, к новым знако­вым действиям. Возможно, что зачатки новой картины мира и были у неан­дертальца, и воплотились в действиях, похожих на ритуальные, следы кото­рых наблюдаются при исследовании неандертальских погребений. Однако полновесная знаковая деятельность, породившая ритуально-мифологическую модель мира, появилась только в верхнем палеолите. Она включала в себя средства языка, изобразительную деятельность, музыку, танцы и создала из этих разнохарактерных действий единую синкретическую форму первобыт­ного мышления".

О. Александр Мень. Истоки мировой духовной культуры. М., 1996:

". В пещерах Испании найдены рисунки красками: на стенах перво­бытный художник эпохи палеолита нарисовал стоящих и бегущих бизонов, мамонтов, носорогов. Смелые линии, замечательные краски, дух зверя. Не всякий современный мастер сумеет передать образ животного так лаконично, вдохновенно, прекрасно.

Тогда спрашивается: развивалось ли искусство? Нет, нет. Прекрасное в истории человеческой культуры всегда было прекрасным. У него была исто­рия, то есть были различные фазы, различные типы искусства и духовности, но развития в том смысле, что вот это искусство было примитивным, а потом оно поднималось все выше и выше, не было".