Анатолий Вассерман: «То, что я умнее многих, стало понятно где-то между тремя и четырьмя годами»

Нам захотелось поговорить с кем-то умным. Рассудив, что поэт — Пушкин, фрукт — яблоко, а «кто-то умный» — Анатолий Вассерман, мы сложили в кучу все компьютеры, справочники и учебники — и из кучи тут же материализовался великий Онотоле.

Анатолий, вы приехали на метро. Люди на вас как-то реагируют?

Да, реагируют: часто просят автограф или сфотографироваться. И сегодня в метро пара человек со мной сфотографировались. Если есть время — пожалуйста, от меня не убудет.

Умные люди, как правило, мизантропы. Вы не мизантроп?

Все, что я имею, и все, чего достиг, я достиг, опираясь на достижения всего человечества, поэтому у меня нет ни малейших оснований испытывать к человечеству какую-то неприязнь.

Когда вы поняли, что умнее других?

То, что я умнее многих, стало понятно где-то между тремя и четырьмя годами. В три с половиной года я уже мог читать, хотя и медленно, по слогам, к четырем годам читал довольно бегло. В те времена это еще было большой редкостью, так что я считался очень умным.

А когда вы заметили, что сверстники как-то отстают?

Мои сверстники, да, читали меньше меня, многие из них учились хуже меня. Но они опережали меня в чем-нибудь другом. Я в детстве даже не мог толком бегать, сейчас это видно и невооруженным глазом. Но даже когда я был на сорок килограммов моложе, я все равно мог передвигаться только быстрым шагом.

Кроме того, у меня в детстве были проблемы, так скажем, с техникой общения, то есть мне класса до восьмого было значительно проще общаться с незнакомыми людьми, чем с хорошо знакомыми. Потом это кончилось, но не давало мне забыть: я весьма далек от совершенства. А сейчас, когда я участвую в интеллектуальных играх с весьма переменным успехом, то и подавно нет оснований считать себя выдающимся.

Интеллект — этот некий дар, который предполагает какие-то плоды. Где они — открытия, изобретения?

Открытий у меня нет, поскольку наукой я отродясь не занимался. Хотя в институте меня готовили в ученые, меня это увлекло меньше, чем программирование. В программировании я разработал много интересного, но большая часть моих разработок канула в Лету вместе с компьютерами, для которых они делались. У меня есть несколько публикаций, которые, скажем так, повлияли на экономическую пуб­лицистику.

Это, во-первых, статья 1996 года «Коммунизм и компьютер», где я показал, что при тогдашнем уровне информационных технологий централизованное управление экономикой дает гарантированно худший результат, чем децентрализованное. Говоря проще, план хуже рынка. Во-вторых, это опубликованная в июле 2011 года статья «Отрицание отрицания», где я показал: развитие информационных технологий опровергло мои тогдашние доводы и к концу нынешнего десятилетия план будет лучше рынка.

То есть вы не считаете, что разменяли свой талант на игры?

Интеллектуальные игры отнимают очень немного моего времени. Я довольно регулярно публикуюсь — и в «Известиях», и на нескольких сайтах. И даже в утреннем блоке канала «НТВ» у меня есть рубрика. Я публикую то, что удается обдумать. Является это фундаментальным открытием или нет — не берусь судить, но в любом случае это плоды моих размышлений, а не развлечение. Кстати, что касается изобретений: я еще в институтские годы заинтересовался изобретательством по части стрелкового оружия, на сегодня у меня есть материалы примерно на два десятка патентных формул.

Как вы относитесь к существованию интернет-мема «Онотоле» и какая шутка любимая?

Существование этого мема меня изрядно порадовало, поскольку показало: меня знают довольно многие, в том числе и среди молодежи. Больше всего понравилась шутка «Анатолий Вассерман не знает значения фразы „Анатолий Вассерман не знает“».

Немного о ваших марксистских взглядах. Вы торжествуете, глядя на крах капитализма?

Это еще и крах многих отдельных судеб, от чего я не испытываю радости. Но то, что теоретические предсказания находят практические подтверждения, — это, естественно, приятно видеть. А главное, это вселяет надежду на то, что общество перестроится в каком-то более полезном направлении, причем часть перестроек указана именно марксизмом.

Надо отметить, выход из первой великой депрессии 1929 года был обеспечен переходом от безудержных рынков к элементам централизованного управления. Сейчас мы пребываем во второй великой депрессии. Мой марксистский оптимизм строится не только на крахе свободного рынка, но и на появлении средств, позволяющих получать лучшие результаты, чем на свободном рынке.

Еда: шашлык

Город: Одесса

Актер: Вячеслав Тихонов

Фильм: «Доживем до понедельника»

Игрушка: компьютер

Книга: «Трудно быть богом»

Это какая-то глобальная программа регулирования рынка?

Централизованное управление экономикой — с математической точки зрения очень простая и давно исследованная задача. Есть две вещи, пока мешающие переходу: нехватка вычислительной мощности и нехватка сведений для построения системы уравнений.

Темпы развития вычислительной техники таковы, что к концу десятилетия можно будет делать полный оптимальный план развития мирового хозяйства быстрее раза в сутки. А по второму пункту, нехватке данных, — часть данных уже содержится в системах автоматизированного проектирования и интернет-торговли.

А разве это все не подразумевает мировое правительство?

Мирового правительства не будет. Все эти расчеты будут делаться автоматически, а направление развития будут выбирать демократическим путем.

Дух захватывает. Поговорим теперь о вас. О вашей пресловутой девственности. Вы дали обет безбрачия и говорили, что жалеете об этом. Что мешает передумать?

Да, это решение было глупым, но, полагаю, изменить уже ничего не удастся. Не знаю, что мне мешает… То ли то, что в церкви называют гордыня, то есть гордость, не имеющая реальной опоры; то ли простое упрямство — оно у меня было всегда.

Вы же мужчина в самом расцвете сил!

Мне пятьдесят девять лет (интервью состоялось в 2011 году. — Прим.ред.). Полагаю, в таком возрасте продолжать ранее начатую половую жизнь можно, но начинать ее с нуля поздно. Грубо говоря, для тренировок по этой части нужен более высокий уровень гормональной активности.

А как же дети?

У брата есть дочь. У нее упрямый характер, как у меня в ее возрасте. А судя по тому, как она учится, умственные способности у нее тоже на высоком уровне. Так что гены не пропадут.

Вы атеист. В чем, по-вашему, основной вред религии?

Вред религии, мне кажется, в том, что она предлагает людям слишком соблазнительную возможность отказаться от опоры на собственные усилия и полагаться вместо этого на что-нибудь еще. Правда, есть поговорка «Господь Бог помогает только тем, кто сам себе помогает», но эта поговорка не входит в каноны религии.

Как вы относитесь к легализации наркотиков?

Единственный достаточно надежный способ сократить спрос на наркотики — это их легализация. Это не означает, что общество должно мириться с их продвижением. Нужна антинаркотическая пропаганда. Но силовой запрет наркотиков включает довольно мощный экономический механизм, способствующий повышению спроса на них.