«Мы прошли через ад»: в Челябинске начался суд по делу о гибели южноуральского срочника

Чтобы привлечь к ответственности офицера-контрактника, семья Дмитрия Монастыренко дошла до министра обороны Шойгу.

Суд в Челябинске 21 марта начал рассматривать уголовное дело о гибели южноуральского срочника Дмитрия Монастыренко. На скамье подсудимых 28-летний старший лейтенант Андраник Мовсисян, который обвиняется в превышении полномочий с причинением тяжких последствий. По версии следствия, именно он унижениями довёл до самоубийства 20-летнего солдата. Первой на вопросы прокурора и адвоката ответила старшая сестра Димы Ольга Монастыренко – она признана потерпевшей по делу. Подробности эмоционально тяжелого процесса, где вскрываются мельчайшие подробности жизни обычной семьи, потерявшей близкого человека, – в репортаже 74.ru.

Дмитрий Монастыренко до смерти отслужил в армии полгода

Первое заседание, назначенное на 9 утра, задерживается – в Челябинском гарнизонном суде готовят зал для коллег, которые приехали из Оренбурга: по решению судьи 101-го гарнизонного военного суда Андрея Шахова первые несколько заседаний по делу Монастыренко пройдут на Южном Урале – здесь живут порядка 30 свидетелей из числа родных и друзей Димы. Всем им довольно сложно было бы выехать в другой регион. Затем суд переедет в город Ясный, где находится часть, в которой служил погибший срочник. Там тоже допросят около 30 человек. Сам приговор вынесут уже непосредственно в Оренбурге, где находится суд.

Погибший солдат (в центре) был лучшим спортсменом роты

В коридоре рядом с двоюродной сестрой Димы Ксенией сидит, теребя видавшую виды сумку, пожилая женщина – любимая бабушка солдата Любовь Мелёхина приехала из села Ларино Уйского района. Она провожала юношу в армию, собирала ему в часть посылку на Новый год и день рождения, она же встречала внука в цинковом гробу. Сегодня Любовь Сергеевна не плачет – знает, что надо держаться и рассказать всем, каким замечательным мальчиком был её внук (бабушка проходит по делу свидетелем. – Прим. автора).

У дедушки Димы после его смерти случился инфаркт

Сам Андраник Мовсисян тоже уже в суде, но держится в стороне и даже по пути в зал заседания, фактически лицом к лицу столкнувшись с бабушкой молодого человека, не говорит ни слова. Офицер сосредоточен, без военной формы напоминает скорее не сурового замкома, который, как уверяет следствие, держал в страхе всю роту, а молодого чиновника.

Подсудимый Андраник Мовсисян признал вину частично

Мовсисяну 28 лет, служит по контракту он с 2010 года, у него высшее образование. После того как началось следствие по делу о смерти Монастыренко, офицера перевели из Оренбургской области, где он мог бы повлиять на свидетелей, в ракетную часть в Трёхгорном Челябинской области. Офицер женат, воспитывает двоих детей, младшему из которых четыре месяца, старшему шесть лет.

Солдат был самым близким человеком для сестры Ольги

– …на службе зарекомендовал себя грамотным специалистом, к подчинённым проявляет чуткость, не способен причинить страдание другому, всегда подтянут и аккуратен, – зачитал судья характеристику Мовсисяну из войсковой части, приобщенную к материалам дела. – Просим прекратить уголовное дело, чтобы дать ему возможность служить дальше.

Итак, согласно обвинительному заключению, с вечера 3 апреля до полудня 4 апреля Мовсисян превысил должностные полномочия по отношению к Монастыренко, вследствие чего тот покончил жизнь самоубийством. Смерть солдата и явилась тяжким последствием действий старлея.

– Частично признаю вину, – ответил офицер на соответствующий вопрос суда. – В чём именно признаю, отвечу во время моего допроса.

Следом начался допрос потерпевшей Ольги Монастыренко – девушка, едва сдерживая слёзы, начала рассказ.

– 1 апреля, это была пятница, мне позвонил брат. Он обычно звонил в субботу, когда им выдавали телефоны, но тут у меня был день рождения, позвонил и поздравил, – начала Ольга. – Мы разговаривали буквально две минуты, голос у брата был не радостным, как обычно, когда он звонил, но и не подавленным или тревожным, а каким-то ровным. Я спросила, всё ли у него хорошо. Он ответил, что да, так-то всё хорошо, но его достал начальник, который, дословно, «строит из себя, но на самом деле ничего из себя не представляет». Он не жаловался, не ныл, просто поделился, поэтому мы попрощались, и я об этом забыла. А 4 апреля мне позвонила мама и прокричала в трубку, что Дима умер. С тех пор наша семья прошла через ад. Это удар, это не укладывается в нашей голове, это шок, который до сих пор не прошёл. У дедушки случился инфаркт, у мамы постоянные нервные срывы. Дима был добрым и набожным человеком, очень любил семью, у него было много друзей. Он не употреблял алкоголь, не был хулиганом. Исходя из отношений в семье он никогда бы не пошел на то, что случилось. До 1 апреля на службу не жаловался, да и тогда просто поделился. Служить он шёл с огромным желанием. Его из-за недовеса не взяли в весенний призыв, он у меня жил до осени, работал, потом снова пошёл в военкомат.