ВОСПОМИНАНИЯ О СЛУЖБЕ (моя повесть)
На этот раз уже точно последняя войсковая операция на земле Афганистана. А вот какая по счёту в Панджшерском ущелье? Трудно сказать. На сколько мне известно там воевали с Ахмад Шах Масудом аж с 1982 года и так и не смогли его уничтожить не смотря на огромные потери с нашей стороны. Мне же предстояло уничтожить «Льва Панджшера». Это сейчас выглядит забавно «Снежный барс порвал Льва Панджшера», а тогда мне было совсем не до шуток. Я люблю сильных противников, а Ахмад Шах Масуд славился своим умом и восточным коварством. Он настоящий ВОИН.
Четыре года как уже
Служу я в Афгане,
В разведвыходы ходил
И жив, и не ранен.
Шутан, Мукур, Алихейль
Протопать мне пришлось
И вот пред мною Панджшер
И наше Русское "Авось".
Многие из Вас наверняка слышали Панджшерский гимн в исполнении группы «Каскад». Некоторые знают его и под названием Баграмский гимн из-за того, что во второй строке вместо Панджшер срифмовано слово Баграм. Но могу поспорить, что никто из Вас не знает, что Панджшерский гимн можно считать уже плагиатом. Бард Сергей Шабуцкий написал в 1964 году Марш иностранного легиона. Кому интересно, сравните тексты http://a-pesni.org/bard/chabuckij/marchin.php
Мы выходим на рассвете,
Над Пандшером дует ветер,
Раздувая наши флаги до небес.
Только пыль стоит над нами
И клубится под ногами,
И родной АКМС* — наперевес.
Только пыль стоит над нами
И клубится под ногами,
И родной АКМС — наперевес.
Говорят, я славный малый,
Может, стану генералом.
Ну, а если вдруг не выйду из огня,
Не спеши искать другого,
Я от пули заколдован,
Медицина есть в надежде у меня.
Не спеши искать другого,
Я от пули заколдован,
Медицина есть в надежде у меня.
Командир у нас толковый,
Несмотря на то, что новый,
С полуслова можно нам его понять.
Только б ветра нам полегче,
И не больше, и не меньше,
И тогда — тогда врагу несдобровать.
Только б ветра нам полегче,
И не больше, и не меньше,
И тогда — тогда врагу несдобровать.
Мы выходим на рассвете,
Над Пандшером дует ветер,
Раздувая наши флаги до небес.
Только пыль стоит над нами
И клубится под ногами,
И родной АКМС — наперевес.
Только пыль стоит над нами
И клубится под ногами,
И родной АКМС — наперевес.
*АКМС – Автомат Калашникова АК-47 Модернизированный со Складным прикладом
А вот это гимн моего взвода (позже роты). Здесь, как и в других местах, бойцы слагали и пели песни ещё до меня. Правда техника не стоит на месте. У многих не только отечественные кассетники типа Весна и отечественные кассеты МК-60, но и импортные. Кстати и мои стихи теперь не только записаны на бумаге, но и надиктованы на плёнку. Много песен группы «Каскад».
спецназ.
Уходит взвод в ночной дозор по склону гор,
А в небе скупо мерцают звезды, жара и тьма.
В ущелье трассеры гудят как злые пчёлы,
Но мы не ропщем, хоть тяжело – идет война.
Припев: Под Лашкаргахом, среди песков,
Сначала лили мы свою кровь.
Мешая с пылью судьбу солдат,
Мы помним Руху, Хост, Газни, Герат.
Да мы привыкли, среди взрывов, здесь смерти карусель.
Вот друг мой вскрикнул, взметнулась птицей ночная тень
И похоронка уйдет с рассветом, прости нас мать.
Такая доля сынам России – в чужих горах нам погибать.
Уже скоро уйдем отсюда, в Союзе готов Приказ.
Но не забыть нам ущелья, горы и наш спецназ.
Ребят, которых мы потеряли, здесь на войне.
И слезы наши, и память наша – то бой судьбе.
Эти стихи НЕ МОИ , но они отражают всю трагедию боевых действий в Панджшерском ущелье. Вроде и гибнет не так уж и много бойцов и «договорные» банды почти не беспокоят, но сами командиры какие-то другие чем под Лашкаргахом. А может всё дело в том, что теперь я сам командир? Я стараюсь во всём походить на своего ротного «Пушу», но я уже имею свой некоторый негативный взгляд на всю Афганскую войну. Я слишком хорошо узнал всю поднаготную офицерской жизни. Пожалуй оставлю за кадром некоторые подробности, чтобы у читателей не сложился негативный осадок о ВСЕХ офицерах СА, ведь для многих действительно дорого понятие «офицерская честь».
ПАНДЖШЕР
Это случилось в апреле.
Зеленых, неопытных в самую печь,
А мы ненавидеть еще не умели,
На карте размашисто стрелы краснели,
Чтоб в землю под ними размашисто лечь.
Мы месяц назад еще были в Союзе,
Беззлобно глядели с балконов в Афган.
Сегодня мы станем двухсотым грузом,
Когда надорвемся от ран.
Нас в бездну отправил штабной карандаш,
И мы отхлебнули от чаши с избытком --
Мы приняли жребий наш.
Уперлись в виски изнутри --
Мы месяц назад еще дома были,
Теперь -- у последней черты,
На левый кулак заарканены нервы,
А в правом АК раскален до бела,
Какая-то самая главная стерва
Нас в этот мешок загнала.
Безвыходны стены крутого ущелья,
Прикрытия нет на хребтах,
Наверно, мы очень хорошие цели --
Как в тире расставлены люди-мишени
От смерти своей в двух шагах.
И первая метка досталась связисту --
Над краем панамы -- хрясь!
В разгуле стрельбы потерялся тот выстрел
И юный связист, опрокинутый в грязь.
Сколько бурых оттенков
Размыто в твоих бурунах.
Нас всех аккуратно поставили к стенке
И больно ударили в пах.
Это было похлеще обвала.
Упрямый кинжальный огонь.
Нам лет было мало,
а крови хватало,
Когда она била в ладонь.
с последним приветом
Из самого сердца -- земле.
Смотрело в глазницы афганское небо,
Свидетель на страшном суде.
Как они жутко кричали,
Кто сразу не смог умереть,
Им ангелы все прегрешенья прощали,
Их души от скверны земной очищали,
Чтоб в белое платье одеть.
Ущелье в последний набат грохотало --
То был поминальный гром.
Нам лет было мало,
а крови хватало,
Разбрызганной красным дождем.
Мы за воздух держались.
Вслепую огонь -- рикошет!
И пули надрывно и тонко визжали,
Буравили белый свет.
А нас методично
с сиропом клубничным
Сожрали за два часа,
И личный состав навсегда стал безличным,
Как свечи потухли глаза.
Панджшер уносил в бурунах полумертвых
И тех, кто остался цел,
Чужой и холодный, камнями затертый
Он вытащить всех не сумел.
Позже пожали плечами,
Покрылись испариной, сморщили лбы,
Кому-то и что-то в сердцах отвечали,
Потом рапорта по команде писали
О страшных дорогах солдатской судьбы.
Чем я дольше в Афгане в офицерских погонах, тем мне становится всё тяжелее и тяжелее морально. По натуре я мягкий человек и мне тяжело наказывать солдат. Видно прав был «Колобок», я всё ещё немного не покорный пацан с долей распи* в душе. А мимо проносятся чужие судьбы.