«Хор Турецкого» финансировали олигархи и охраняли террористы

«Хор Турецкого» создавался как синодальный при московской хоральной синагоге. На эстраду их привел Иосиф Кобзон, а «крестными отцами» стали Березовский с Гусинским. Сегодня это известный в стране и за ее пределами коллектив, за честь работать с «Хором Турецкого» почитают такие российские поп-звезды, как Филипп Киркоров и Лариса Долина. В минувшие выходные музыканты побывали в Ульяновске. А руководителя коллектива Михаила Турецкого «АРТ-ХАУЗ» по праву награждает званием одного из самых благодарных и интересных собеседников в российском шоу-бизе. Судите сами…

— Вы начинали как хор, исполняющий духовную музыку. Сегодня с аншлагами выступаете на светских концертах. Внутреннего диссонанса не возникает?

— Ни малейшего. Только благозвучие и гармония. Еще во время учебы в Гнесинке мне скучно было заниматься только классикой. Я люблю разнообразие и с удовольствием включаю духовную музыку в эстрадные концерты. На мой взгляд, на пути к зрителю мы ничего не потеряли. Всенародные хиты нас только обогатили и дали возможность глубже проникнуться духовным пением. Мы смешали эстраду с классикой и стараемся делать качественную эстраду. Эстраду на консерваторском уровне. По-другому нам просто неинтересно.

— Вы ортодоксальный еврей? Посещаете синагогу, читаете Тору, блюдете шабат?

— Я — классический еврей в том смысле, что почувствовал «прелести» пятой графы еще в раннем детстве. Мне было восемь лет, когда наш сосед по коммунальной квартире — 70-летний старый коммунист с большим партийным стажем, награжденный орденом Ленина — орал мне в лицо: «Еврейский черт, жидовская морда!». Я запирался от него в туалете и рыдал от такого несправедливого бытового антисемитизма. На самом деле я, разумеется, чувствую генетическую принадлежность к определенной национальной группе людей. Но почувствовать себя настоящим евреем можно, только если ты родился в религиозной семье и не в России или, может быть, в России, но до революции. Родиться евреем после революции, например, в 1962 году, как я это сделал, в Москве и чувствовать себя евреем очень сложно, практически невозможно. Религиозные традиции иудеев я уважаю, хотя все 613 мицвот Торы у меня все равно не получится соблюдать. У меня есть свои мицвоты, свой внутренний кодекс. Это как персональная Тора внутри меня. Из-за несоблюдения шабата нас в свое время выгнали из синагоги. Мы уже начали работать с Иосифом Кобзоном, и один из наших совместных концертов пришелся на субботу. Мы осмелились работать в день, когда по всем канонам иудаизма любой труд запрещен. По этой причине у нас возник конфликт с главным раввином московской хоральной синагоги. И нам было категорически запрещено впредь выступать в ее стенах.

— После этого на вас обратили внимание олигархи Березовский с Гусинским?

— Борис Абрамович поддержал нас еще до нашего знакомства с Кобзоном, в 1995 году. Мы тогда финансово переживали не самые лучшие времена. И «Логоваз» нам эпизодически помогал. Березовский появился в синагоге, послушал нас минут двадцать и стал финансировать. Он звонил Эрнсту, просил, чтобы мы были на ТВ. Но не сошлось. Начинались очередные президентские выборы. Березовский с головой ушел в эту тему. Ему стало не до нас. А Эрнсту, видимо, было не очень интересно поддерживать нас без Березовского. Мы обращались к Юрию Айзеншпису. Он сказал: «Мне нужно полтора миллиона долларов от «Логоваза», и тогда страна будет засыпать и просыпаться под «Хор Турецкого». Естественно, и это не сложилось. Помог реально в продвижении лишь Кобзон, он нас пропиарил. Между прочим, мало кто знает, что во время нашей первой поездки в Чечню за нашу безопасность отвечал лично Шамиль Басаев. Один из самых известных террористов в мире был обычным бодигардом нашего коллектива. А что касается Гусинского, то в бытность его председателем Российского еврейского конгресса на этапе, когда интересы конгресса совпадали с нашими интересами, он оказывал нам посильную помощь, только и всего.

— Над названием вашего коллектива вы наверняка долго не мучались?

— Отнюдь, помучались изрядно. Каких только безликих вариантов не было: «Энергия голосов», «Десять певцов», «Москва-Иерусалим», «Группа J». Потом мы взяли одну девушку в состав. Она два года пела у нас, потом влюбилась в одного из солистов, не нашла взаимности и ушла из коллектива. Вот она-то и предложила называться «Хором Турецкого».

— Ваша фамилия похожа на звучный псевдоним.

— Тем не менее она — настоящая. Это фамилия моей мамы. Отец вывез ее из Белоруссии накануне войны и тем спас ей жизнь, потому что, когда туда пришли немцы, все ее близкие были уничтожены. И мама упросила папу, чтобы я и мой старший брат были Турецкими. Чтобы фамилия не пропала. Но у меня нет сына, и мне пока некому передать фамилию.

— Когда умами россиян завладел книжный и телесериальный следователь Турецкий, вам наверняка приходилось становиться объектом шуток?

— Я был в шоке, когда открыл книжку и прочитал об Александре Борисовиче Турецком. Он же полный тезка моего родного брата. Так что героем приколов становился именно Саша. Особенно когда его останавливали гаишники и брат официально представлялся своим полным именем.

— Ульяновский губернатор очень любит ваш коллектив и не раз приводил его на совещаниях в пример своим подчиненным в плане дисциплины. Вы авторитарный руководитель?

— Конечно, я же Карабас-Барабас и руковожу «куклами». Дергаю своих музыкантов за невидимые нитки, иначе бы у нас ничего не получилось. А если серьезно, то субординация необходима, только тогда ты можешь требовать чего-либо как руководитель. Я руковожу методом кнута и пряника, и это помогает. В коллективе замечательные отношения, а конфликтные ситуации, если и возникают, в конфликты никогда не перерастают. Мы сработались и прижились на почве профессионализма. «Хор Турецкого» — это слаженная бригада, мы уважаем друг друга и всегда приходим друг другу на помощь.

— А в семье вы тоже руководитель?

— Меня дома из-за постоянных гастролей почти не бывает. Жена Лиана шутит: секрет нашего семейного счастья в том, что, когда муж десять месяцев в году в отъезде, ссориться некогда. На детей я тоже не давлю. Хотя мне не нравится, что дочка может пойти по моим стопам. Ей может не повезти так, как мне.

— Как любите отдыхать?

— Активно. Люблю зиму, поскольку для меня самый лучший отдых — уйти на полдня покататься на лыжах в лес.

— А чего больше всего не любите делать в свободное время?

— Шопинг ненавижу в любом виде. Совершать покупки в магазинах — это невыносимо.