Книга: Витамины любви. Сладкий запах спелой клубники

«Досье» героя этого романа на первый взгляд покажется вам шокирующим. Авантюрист и бабник, вымогатель, аферист… Вырожденец, скажете вы, но, дочитав до конца эту книгу, увидите перед собой много повидавшего на своем веку человека, интересного и доброго, на долю которого выпало тяжелое испытание. Судьба карает его за всевозможные грехи и распущенность и, словно в насмешку, заставляет полюбить без памяти женщину, заразившую его неизлечимой болезнью. И теперь он уже думает о спасении жизни и своей любви.

Основное в нашей книге — это жизнеописание молодого человека. Куротана приносит счастье многим семьям, несмотря на то, что способствует супружеским изменам. Но именно с помощью этого обмана у бесплодных мужчин появляются продолжатели рода, и они чувствуют себя счастливыми отцами. «Бездетные», по всеобщему признанию, женщины узнают радость материнства. Плод его здоровой мужской силы и мощный ген призваны производить красивое здоровое потомство.

Герой нередко преступает закон, жульничает, лукавит, но как иначе он мог бы расправить плечи в обществе, в котором живет. Автору интересно узнать, как сам читатель поступил бы в соответствующей ситуации… только без свидетелей.

Посвящается Куротане, моему предку по материнской линии.

Обычай давать людям прозвища бытовал в Хони издавна, ведь там бывало по нескольку семей, носящих одну и ту же фамилию. Улиц в то время не было, и гостю, чтобы не плутать, достаточно было всего-навсего произнести прозвище той или иной семьи, в зависимости от того, куда он направлялся.

Прозвища давались в соответствии с каким-нибудь озорным, а то и неблаговидным поступком, совершенным когда-то предком этого рода. Происхождение их было понятно только жителям Хони. Какая-нибудь курьезная ситуация, в которую попадал тот или иной представитель рода, становилась предметом шуток для всей деревни, а в дальнейшем прозвище передавалось по наследству потомкам, и нередко настоящая фамилия стиралась из памяти.

У представителей одной и той же фамилии бывало иногда по нескольку прозвищ. К примеру, представители семейства Бахтадзе, носящие прозвище Мартиа, были люди веселые, остроумные, а нрав у них был изменчивый и непостоянный, как месяц март.

А от Николоза Бахтадзе пошло прозвище Куротана.

— Почему мы Куротана? — донимал расспросами старших маленький Вахтанг Бахтадзе лет эдак через сто после знаменательного события.

Мама Вахтанга Нана Николаевна Эристави была третьим поколением старинного княжеского рода, рожденным и выросшим в Бобруйске, и не только историю рода Бахтадзе, но и родной язык знала плохо.

А отец Вахтанга Николоз Илларионович, хотя и был родом из Хони и беззаветно любил родное село, бывал там редко, да и из дому ушел рано — не хотел мешать отцу…

А все этот треклятый ген!

— Отец говорил мне, что твой прадед Николоз, чьим именем меня назвали, — рассказывал отец Вахтангу, — был красивым и сильным мужчиной. Когда он решил жениться, выбрал себе девушку, договорился с ее семейством, назначили день свадьбы. По соседству с твоей прабабушкой жила одна богатая семья. Дочь у них была такая некрасивая, что надежды на ее брак не было никакой. А потому отец этой дурнушки попросил у родителей твоей прабабки, чтобы они позволили в первую брачную ночь положить в постель твоему прадеду их некрасивую дочь: авось, мол, забеременеет. Родители твоей прабабки то ли не смогли отказать соседям, то ли взяли за это кругленькую сумму, но факт остается фактом: родители дурнушки получили согласие.

Электричества в то время, как известно, не было. И вот дед мой, хоть и был в подпитии, но долг свой выполнил честь честью. Согласно уговору, та девчонка после случившегося должна была выскользнуть из постели, уступив место нашей бабушке, но ей, видно, по вкусу пришелся красавец и она замешкалась, да так, что уже светало, когда твоя прабабка юркнула в постель к мужу. Дед мой и на этот раз не оплошал. Но догадался, что его провели, разбушевался и вместе с молодой женой отправился к себе домой.

Через девять месяцев у соседей твоей прабабки появился на свет мальчик, и дело это выявилось. С того дня прозвище нашего рода стало Куротана, то есть бык-производитель. «Улучшающий породу», — с гордостью говаривал твой дед Илларион и свою неумеренную любовь к женщинам объяснял только генетическим кодом.

Отец Вахтанга рано лишился матери, а Иллариону было не до сына. Он был отчаянным бабником и, отдадим ему должное, весьма в этом преуспел. Если соседи, бывало, пытались вразумить его, он не без бахвальства оправдывался: «Нам сам Бог велел быть с женщинами. Я тут ни при чем, обращайтесь к нему», — и поднимал палец к небу.

Таким образом, все заботы о доме легли на плечи мальчика.

Время шло, и Николоза призвали в армию. Освободившись от домашних хлопот, он почувствовал себя легко и беззаботно и даже полюбил военную службу.

Демобилизовавшись, Николоз вернулся в Хони. В доме ничего не изменилось. Иллариона по-прежнему интересовали только женщины. И тогда парень сам решил позаботиться о себе и поступил в Тбилисское артиллерийское училище, убив таким образом сразу двух зайцев: и отцу дал возможность жить как тому заблагорассудится, и себе обеспечил достойное будущее.

По окончании училища Николоз был направлен в Бобруйск. Там на вечере в Доме офицеров он встретил Нану и был поражен изысканной красотой юной грузинки. А через два месяца молодая семья уже отпраздновала новоселье в однокомнатной квартире, которую молодоженам выделило командование полка.

О рождении сына Николоз узнал от дежурного по полку, который позвонил ему на стрельбище.

Событие это по грузинской традиции было отмечено стрельбой. Тут же наскоро накрыли стол и выпили первый тост за новорожденного.

Маленький Вахтанг стал любимцем полка, и если офицерам нередко было не до него, то молодые офицерские жены баловали парня наперебой.

Так прошло десять лет. А затем Николоза направили в дружественную страну для наведения порядка. И еще через год перевели на службу в Литву, в город Клайпеду. Вахтангу к тому времени исполнилось четырнадцать лет.

В Клайпеде они получили двухкомнатную квартиру на третьем этаже пятиэтажного дома. Этажом ниже в точно такой же двухкомнатной квартире жили сестры Петровы — Инна и Вера. Обе они были школьными учителями Вахтанга, и это обстоятельство помогло семьям сблизиться. Сестры решили принять активное участие в воспитании Вахтанга и формировании его как мужчины.

У Николоза на службе дела шли прекрасно, его повысили в должности, назначили командиром полка, семья смогла приобрести и машину, и участок под дачу. Вскоре они отстроили там небольшой дом, и с тех пор участок стал для них любимым местом отдыха, где они могли выращивать картофель и другие овощи. Выходные дни, особенно если этому способствовала погода, они проводили там.

Вахтанг был не в восторге от поездок на дачу, но возражать не мог. По соседству с ними была дача и их городских соседей — Инны и Веры, и они ездили туда все вместе на машине Николоза. Инна преподавала французский, Вера — английский. Браки их не удались, и детей не было. Обе болезненно переживали это, а поэтому с радостью взялись за воспитание Вахтанга. Помимо английского и французского сестры вызвались помогать Вахтангу и по другим предметам. Более того, Нана доверила им и питание сына. Вахтанг, в свою очередь, помогал сестрам выращивать и собирать картофель, поскольку поднаторел в сельском хозяйстве.

Так проходили дни. Вахтанг, как большинство подростков, стал лениться, проказничать, пропускать занятия, но об этом его «шефы» ничего не говорили ни Нане, ни Николозу, и мальчик беззаботно проводил свои детские и отроческие годы.

К пятнадцати годам Вахтанг стал рослым красивым юношей. Однажды родители собрались на три дня на дачу. Вахтангу не хотелось ехать, и он придумал причину: «Вчера обещал соседям помочь убрать подвал».

Уже стемнело, когда к Петровым явился перепачканный Вахтанг и отчитался: подвал, мол, в порядке, весь мусор вынесен. Инна при виде Вахтанга рассмеялась.

— Как ты умудрился так выпачкаться?

— Очень просто — там же сплошь земля…

— Ясно, — улыбнулась Инна, — видно, ты там рыл тоннель. Ну-ка, марш в ванную!

В тот день Вера была на дне рождения подруги и предупредила сестру, что останется там на ночь.

Вода нагрелась, и Вахтанг в трусах влез в ванну. При виде раздетого парня у женщины екнуло сердце. Перед ней был сформировавшийся молодой мужчина. Она разбавила воду и стала поливать из ковша на спину Вахтанга, одновременно натирая его мочалкой. Руки женщины чувствовали мускулистое мужское тело. «Как он возмужал!» — никак не могла избавиться она от соблазна. Мужчину в нем она особенно ощутила, когда стала намыливать ему ноги. Намыливая его во второй раз, Инна стала мыть ему лицо и голову обильной пеной, и пока Вахтанг промывал глаза, чтобы избавиться от мыла, она стянула с него трусы и продолжала намыливать дальше. Парень смутился, каждая часть его тела напрягалась все сильнее, особенно когда мыльная рука Инны скользнула у него между ног. Им овладело незнакомое, непонятное чувство. Вахтанг прикрыл руками низ живота. Инна как ни в чем не бывало ополоснула его водой, помогла выбраться из ванны, набросила на него полотенце и стала обтирать, тщательно высушивая места между ног. Вконец растерявшись, парень прикрывался руками, не зная, как быть, что придумать и как скрыть то, что привлекало особое внимание женщины.

— Ступай, ляг в мою постель. Я простираю твое бельишко и приду.

Вахтанг без слов подчинился, силясь справиться со своими мыслями, но это было нелегко.

Инна поспешно прополоскала белье Вахтанга, так же поспешно обмылась, обтерлась полотенцем, не зажигая света, легла в постель к Вахтангу и подложила ему под голову руку.

— Мальчик, как ты вырос, как возмужал, — едва переводя дыхание, шептала Инна, — скоро твое пятнадцатилетие. Что тебе подарить? О чем ты мечтаешь?

— Не знаю, дарите, что хотите, я на все согласен, — растерянно лепетал парень.

— Подарю тебе все, что пожелаешь, — говорила женщина, поднося грудь к губам вконец растерявшегося мальчика. Вахтанг поначалу не понял, что происходит, но, очнувшись, удовлетворенно улыбнулся и неосознанно поцеловал ее.

Все произошло в одно мгновение. Инна уложила на себя неискушенного парня, беззастенчиво сунула ему руку между ног и направила нежную плоть в нужное русло. Вахтанг не удержался и сразу же, как только прикоснулся к телу женщины, влил в нее свою мужскую энергию.

— Ничего страшного, — деловито сказала Инна, вышла за полотенцем, зажгла свет и обтерла Вахтанга.

При виде обнаженной женщины парень ощутил сильное возбуждение, сладостная истома разлилась по всему телу, а Инна, увидев его в боевой готовности, не мешкая бросилась в постель. Теперь ей уже не требовалось направлять Вахтанга, он сам легко справился, хотя и на этот раз занятие любовью длилось недолго. Но теперь Вахтанг испытал величайшее, незнакомое доселе наслаждение.

Инна поднялась, потянула за собой Вахтанга, и в ванной они стали обливаться холодной водой. Разгоряченные, они не чувствовали холода. Вернувшись в спальню, Инна вновь увидела горящие глаза и возбужденное тело Вахтанга. Переполненная счастьем, она на этот раз сама оказалась сверху, тела их слились, и они одновременно обменялись энергией любви. Женщина сразу же ощутила внутри жгучий взрыв, прилив сладостных ощущений, которые словно бы должны были окончиться обмороком, а парень получил наивысший импульс наслаждения, идущий от всего его тела.

Всем своим видом Инна напоминала тренера, испытывающего гордость за своего воспитанника, которого только что заслуженно наградили золотой медалью.

Вахтанг уже не чувствовал никакого смущения и с удовольствием разглядывал голое тело Инны — она ему очень нравилась. Они еще раза два бросались в любовное беспамятство…

Был час дня, когда Вера появилась в дверях квартиры и тут же заметила выражение восторга и удовлетворения на лице Инны и смущенный взгляд Вахтанга.

— Вы сегодня как-то странно выглядите, — с улыбкой произнесла Вера.

— Я пошел, — сказал Вахтанг, приоткрыл дверь, вышел на лестничную площадку и стал подниматься вверх по лестнице к себе домой.

— Вчера я нашего Вахтанга превратила в мужчину — сделала ему подарок к пятнадцатилетию, — радостно отрапортовала Инна.

— Как это? — не сразу догадалась Вера.

— А так. Когда я вчера купала его… Мне стало интересно, — она лукаво улыбнулась, — и я решила проэкзаменовать его. Надо отдать ему должное, экзамен он сдал на «отлично».

— Это значит, ты спала с Вахтангом. Знаешь, что устроит Нана, если узнает!

— Во-первых, мы с Вахтангом не скажем ей об этом, во-вторых, он наш питомец, и сделать из него мужчину тоже наш долг. А что, было бы лучше, если бы он бегал неизвестно куда? Нана уже давно поделилась со мной, что сыночек ее, кажется, уже созрел, стал «крахмалить» простыни, при этом она смеялась, радуясь, что мальчик подрос. Вначале я не поняла, о чем это она, но, когда она засмеялась, до меня дошло, что от чрезмерного возбуждения свою энергию он выливает в постель, создавая Нане лишнюю работу. Разве не лучше нам позаботиться о нем, чем он подцепит какую-нибудь заразу на улице или какая-нибудь соплячка вроде него родит ему ребенка? А так мы сможем избавить семью Николоза Бахтадзе от выплаты алиментов. Поверь мне, еще немного, и мы не успели бы уберечь их от кучи неприятностей, — рассуждала возбужденная Инна.

— Инна, опомнись! Ты что, решила переключиться на детей? Вдруг кто-то узнает — опозоримся.

— Какие еще дети, я тоже вначале так думала… но когда узнала поближе, скажу тебе правду, такого мужчины у меня еще не было. Пять раз за ночь — такого ни с кем не припомню. Сколько мужиков было — двух мужей сменила! — ни с кем такого наслаждения не испытывала, да к тому же все они оказались слабосильными — никто не смог подарить мне ребенка. И ты тоже до сих пор в девицах ходишь, потому что не попался тебе сильный мужчина. Сказал же врач, что вполне можно обойтись без операции. Если бы тебе встретился кто-то вроде Вахтанга, ты бы уже давно детей заимела.

— Ты что же, Вахтанга и мне предлагаешь?! — с вызовом спросила Вера.

— А почему бы и нет? После того как забеременею… — мечтательно сказала Инна. — Если этот парнишка уйдет из нашего дома и начнет бегать по бабам, мы его навсегда потеряем. Так что, если Бог услышит мои молитвы, то я забеременею и мальчишку перепоручу тебе.

— Ты такая взбудораженная, у тебя все на лице написано. Боюсь, как бы соседи не узнали, станут судачить.

— А потому надо его удовлетворить настолько, чтоб ему ни о чем больше думать не хотелось, — продолжала Инна, не слушая сестру.

— Жалко его, ему ведь всего пятнадцать. Активный секс не пойдет ему на пользу, иссякнет раньше времени. Умерь свой восторг. Вспугнешь парня и совсем его потеряешь.

— Да я ведь его не в мужья хочу и не в любовники. Нам с тобой если не по два, то хотя бы по одному ребенку, я думаю, полагается. Что же мы в старости должны себя кошкам и собакам посвятить? Подумай, сестричка, о будущем, заимеем по ребеночку и пожелаем ему счастливой дороги.

Под вечер пришел Вахтанг. Стол к его приходу был накрыт. После ужина сестры усадили Вахтанга в кресло и завели с ним беседу. Первой заговорила Инна:

— Мальчик мой, я считаю, что правильно поступила, когда помогла тебе стать мужчиной. Так или иначе это издревле было задачей воспитателя. Но на наших отношениях это не должно отразиться, поскольку ты для меня все тот же Вахтанг, а я для тебя все та же Инна Николаевна. Что же касается изучения языков и остальных предметов, с сегодняшнего дня спрос с тебя будет еще более строгий — до сих пор ты изучал иностранные языки, сидя за столом, с этого дня наши занятия продолжатся и в постели. Мы всюду при встрече будем говорить на иностранном, чтобы никто ничего не заподозрил. Понятно?

— А я-то думал, теперь мне будет легче, понадеялся на какие-то привилегии, — улыбнулся Вахтанг.

— Кроме того, дорогой Вахтанг, ты молод, и поскольку судьба вверила мне твое сексуальное воспитание, то и в этом вопросе тебе следует довериться мне полностью. Запомни: чрезмерное возбуждение пагубно для здоровья, пока ты молод, постарайся с умом расходовать свою сексуальную энергию, а не то в среднем возрасте станешь ни к чему не пригодным мужчиной. Тебе всего пятнадцать, ты должен окрепнуть, поэтому не стоит проявлять в этом деле излишнюю активность, надо вступать в связь с женщиной лишь тогда, когда это тебе необходимо. Любовная связь между мужчиной и женщиной должна происходить непроизвольно. Сегодня ты потрудился на славу, а потому отдохни и приходи завтра к десяти утра. Сначала мы займемся сексом, а затем французским.