Они смеялись и стреляли в меня, как в зайца на охоте

Мы записали и предлагаем воспоминания депутата Брянского горсовета от КПРФ, председателя Брянской организации ветеранов Афганистана Вячеслава Губанова. Инвалид войны, сержант Губанов награжден медалью «За отвагу».

Самое страшное на войне — тишина, потому что непонятно откуда и когда начнут стрелять.

Наш полк перекинули на север Афганистана под Файзабад, на границу с Китаем и Пакистаном из Киргизии в 1980 году. Подняли по тревоге, но куда мы едем, мы не знали. Обстрелянных бойцов в полку не было. Воевать учились и солдаты, и офицеры. Батальон жил в палатках у речки. И горы — вокруг. Никакой проволоки и ограждения по периметру не было. Только минные поля и сигнальные растяжки.

Поразила нищета жителей. Голодные, грязные. Глиняные дома, как в средние века. Ходили в рейды, вначале разведчики докладывали о местонахождении бандитов, которые прятались в горах, а потом выдвигались мы, пехота. В этих боях мы и несли основные потери. С нами ходил и афганский батальон, но он в боях практически не участвовал.

Недалеко от нас отшельником жил с семьей белорус. Он приехал в мирное время по оргнабору на стройку в Афганистан, женился, принял мусульманскую веру. Здесь и остался. Я этого не понимал. Как так просто можно отказаться от Родины? Впрочем, жил с семьей вдали от кишлака.

Покажется странным, но дни до дембеля мы там не считали, вначале было не до этого. Важно было прожить сегодняшний день. И никто не говорил о смерти. Был у нас парень, казах, который просто боялся идти с отрядом в рейд. Но и он переборол свой страх и шел вместе со всеми.

Часто мы несли потери. Несколько воспоминаний того времени… Мы шли на встречу с нашим батальоном. Они дошли до первого взорванного моста, путь сопровождался со стычками мелких групп душманов в районе Кашима, в которых наши понесли большие потери и были вынуждены вернуться назад в Кундуз, в этой операции погиб и мой друг Вася Шульженко. Наш батальон тоже вернулся назад. Были и такие случаи, когда наш солдат, таджик, с поста ушел, зазвал его местный, тоже таджик, чайку попить. И убил солдата.

Особого желания воевать, думаю, ни у кого не было. Мы никому не мстили. Однажды снайпер нашего парнишку в спину застрелил, когда мы поднимались на ночлег на высоту. Наши ребята все же смогли его обнаружить и обезвредить. Вот это и есть война.

Служба моя закончилась так. Мы возвращались из рейда, и наш командир повел батальон по ущелью, хотя это делать было нельзя. И мы попали в засаду. Хорошо, что духи нас встретили только с одной стороны, иначе было бы много потерь. Когда мы брали высоту, убили моего товарища — Серегу, я пополз к нему, и тут меня ранили в руку. Я хорошо помню лица этих духов. Они смеялись и стреляли в меня, как в зайца на охоте. Второе ранение получил в ладонь. Потом откуда-то сверху спрыгнул наш парень, он был моложе призывом, положил их очередью из автомата и меня вытащил из-под огня. Спас, а я даже фамилию его не успел узнать. Меня и многих других переправили в госпиталь.

Позже посчитали, что через Афган прошло более трех с половиной тысячи солдат и офицеров, призванных из Брянска. 131 — погиб.

Сегодня — это забытая война. О нас вспоминают только по круглым датам.

Я приехал в Брянск, в середине восьмидесятых окончил техникум, устроился на работу. В один из дней иду после работы и вижу во дворе, как десятилетние ребятишки в войну играют, с нацистскими повязками. Нет, думаю, надо что-то делать. Вначале собрал ребят и уговорил по утрам вместе пробежки делать. А потом предложил почистить подвал и открыть небольшой тренажерный зал. Кирпичи мы по оврагам собирали, стенку сами сложили, дверь поставили. И тут же на меня начали жалобы жильцы писать. Администрацией была проведена проверка, и от нас отстали. Эти ребята выросли, прошли службу в армии, нормальные ребята.

Создали союз афганцев в Брянске, собрали списки, кто, где и что кому нужно, начали понемногу помогать друг другу: в приобретении инвалидных колясок, затем путевок и многое другое. В пору, когда первым секретарем обкома был А.Ф. Войстроченко, легко было вопросы решать. Если что обещал, всегда слово держал.

Памятник воинам-интернационалистам. Проектирование и возведение памятника велось при поддержке 1-го секретаря Советского райкома ВЛКСМ Тищенко. Участие в финансировании памятника приняли предприятия, жители города и области. Он стоит, и мы можем прийти поклониться и отдать дань уважения ребятам с честью выполнявших воинский долг по защите интересов Родины.

Мы решили часовню возвести, ту, что сегодня стоит на улице Калинина возле Промки. При освящении креста священник отец Сергий сказал странную фразу. Имей в виду, что большое дело и большие неприятности. Я тогда не сразу ее понял. Но ведь в жизни как: тяжелее всего тем, кто что-то делает. И ведь даже у этого святого дела нашлись недоброжелатели и клеветники. И это тоже пришлось пережить.

Я себе по ночам говорю, что пора бы забыть про ту войну. И может, тогда станет легче. Но не могу. Записал Ю.Ф.