Один день из жизни горожанина в Древнем Риме ⁠ ⁠

В классическую эпоху день обычного римлянина делился на две почти равные части: занятие каким-либо видом деятельности - negotium и отдых или досуг.

Но это деление было несколько условным и не отражало своеобразие образа жизни отдельного гражданина. Кроме того, в первые годы римской истории приходилось работать в поте лица, ради скудного дохода. Несение военной службы также предполагало иное распределение времени, по крайней мере, до создания Марием профессиональной армии. Это деление дня стало соответствовать реальности, когда римские граждане вообще прекратили работать, возложив все свои обязанности на плечи рабов, чей трудовой день увеличился до 12 часов, причем в деревнях это был тяжелый труд.

Можно привести самый характерный пример. Речь идет о том, как римлянин, живущий в городе во времена Цицерона и не работающий (хотя и не очень богатый), проводил предназначенные для работы дни (праздничные дни предполагали другие занятия, например, присутствие на религиозных церемониях или посещение представлений).

Его день начинался с восходом солнца. После короткого омовения римлянин облачался в тогу, надевая ее на тунику, которую не снимал на ночь, и быстро завтракал. Далее он выходил «на сцену», поскольку общественная деятельность в Риме всегда носила театрализованный характер. Если он был бедным, то отправлялся к своему патрону за подаянием: несколько монет обеспечивали ему выживание в обмен на мелкие услуги. Первоначально это подаяние выражалось в натуральном виде и состояло из небольшого набора основных продуктов питания. Богатый римлянин приступал к приему своих клиентов. Он устраивался в атриуме, где и начиналась ежедневная церемония утреннего приветствия - salutatio. Это продолжалось около двух часов.

В начале третьего часа начинались визиты. Патрон в окружении своих клиентов - чем большим уважением в обществе пользовался римлянин, тем больше было у него клиентов, - отправлялся на Форум. К середине утра туда стекалось множество народа. Магистраты трудились не покладая рук на благо общества. Богатые римляне приходили засвидетельствовать свое почтение еще более богатым и знатным. Клиенты нобилей участвовали вместе со своими хозяевами в судебных заседаниях (из чувства признательности и уважения давая свидетельские показания в пользу своих покровителей, не понимая существа разбираемого дела). Коммерсанты блуждали по Форуму в поисках доходного дела, иностранцы, в основном греки и жители стран Востока, заключали выгодные сделки.

Клиенты менее знатных римлян, смешавшись с толпами простого народа, одетого в бедные туники, наголо обритыми рабами, бесцельно фланировали по улицам, иногда забредая в торговые кварталы или заходя в базилики, где совершались торговые сделки. Какой-нибудь оратор, соперник Цицерона, обращался с речью к гуляющим, которые могли насмехаться над ним и резко обрывать его разглагольствования. Нищие и попрошайки всех мастей в страхе разбегались, завидев парад богато украшенных носилок. Облаченный в серебряные доспехи, выгодно подчеркивающие смуглую кожу, какой-нибудь мавританец или с выступающими мускулами германец, гордо шествовали по улице сквозь расступающуюся перед ними толпу. Простые римляне направлялись в таверны - popinae, где в ожидании седьмого часа коротали время.

В полдень деловая и политическая жизнь прекращалась. Наступало время отдыха (или досуга). До III столетия до новой эры в полдень обычно обедали, то есть происходил основной прием пищи. Вечером ужинали. Но начиная со II века обед - сеnа перенесли на 2-3 часа после полудня, и он стал играть роль ужина. В полдень слегка перекусывали - prandium, после чего отдыхали, особенно в жаркие дни.

По окончании послеобеденного сна, улицы Форума заполнялись нарядной и пестрой толпой. Это было время прогулок и бесед. Матроны демонстрировали изысканность своих туалетов, молодые люди не сводили глаз с носилок, пытаясь угадать, что за красотка прячется за тщательно задернутыми занавесками, выдававшими тем самым ее тайное желание. На некоторых улицах (например, vicus Tuscus) несколько нарумяненных и с подведенными глазами юношей восточной внешности выставляли напоказ свои прелести. Проститутки в коричневых платьях зазывали одиноких прохожих, которым в этот день еще не улыбнулось счастье посетить ближайший притон. Римлянин всегда был чувственным человеком с жадными глазами.

Начиная со II столетия до новой эры у римлян появилась привычка отправляться после полудня в баню. В правление Агриппы бани превратились в большие комплексы - термы, где римляне расслаблялись, получая наслаждение от ухода за телом. Богатые римляне устраивали бани в своих имениях. Далее наступало время ужина. По оживленным улицам римляне возвращались домой, иногда останавливаясь, чтобы полюбоваться ловкостью уличных жонглеров или погадать у местных предсказательниц (конец республиканского периода).

За ужином часто встречались с друзьями в трапезной - triclinium. За весь день это было время настоящего отдыха. Оно сопровождалось оживленными беседами, играми, иногда прогулками на свежем воздухе, когда римляне наслаждались прохладой наступившего вечера. На закате солнца все заканчивалось. Наступало время сна. Только припозднившиеся гуляки продолжали comissatio, нечто вроде дружеских попоек, при свете ламп заливая радости и горести своего существования.

9.2K постов 38.5K подписчиков

Для авторов

- уважение к читателю и открытость

- регулярность и качество публикаций

- умение учить и учиться

- бездумный конвейер копипасты

- публикации на неисторическую тему / недостоверной исторической информации

- простановка тега [моё] на компиляционных постах

- неполные посты со ссылками на сторонний ресурс / рекламные посты

- видео без текстового сопровождения/конспекта (кроме лекций от профессионалов)

Для читателей

- дискуссии на тему постов

- уважение к труду автора

- личные оскорбления и провокации

- неподкрепленные фактами утверждения

Альберто Анджела Один день в Древнем Риме.

Петька изучает древнюю историю:

- Василий Иванович, - спрашивает он, - как понимать "патриции пригласили гетер и устроили оргию в термах"?

- Что такое "термы"?

- Что такое "оргия"?

- Кто такие "гетеры"?

- Ну а "патриции" кто такие?

- А здесь, Петька, опечатка - не "патриции", а "партийцы".

В правлении Агриппы? Речь ,видимо, о Марке Агриппе зяте Августа - он всё таки не правил.

Абсолютно праздное существование. Как они не умирали от скуки?

Предполагается, что освобождения от механического труда позволит людям посвящать время развитию себя и общества, но, видимо, не всем это надо.

Надеюсь, такого не повторится, когда придет эпоха роботов

Какой изящный способ был пинать х..и

Жизнь подростка в Древнем Риме [Ted Ed]

Почитал в надежде узнать что-нибудь такое))

Неплох был сериал для своего времени. Сиськи, кровь, драки в слоу мо. Что ещё нужно мужчине по ящику?)))

Не удивлен что в итоге их варвары-качки размотали.

Ответ на пост «Кусочек римской бюрократии»⁠ ⁠

Место, где нашли эту древнеримскую восковую табличку само по себе интересное. Это Walbrook - Уолбрук, подземная река, приток Темзы, в лондонском Сити. Во времена древних римлян она, когда ещё не была загнана под землю, активно использовалась для перевозки грузов в Сити, который тогда звался Лондиниум. По окраинам Сити до сих еще сохранились крепостные стены древнего Лондиниума. Одни остатки стены я знаю ближе к британскому музею, а другие ближе к Тауэру.

Никто и не подозревал, что в районе Уолбрука есть что-то интересное, пока нацисты не разбомбили здание в центре Лондона, развалины которого в 50-е годы решили разобрать и обнаружили остатки древнеримского храма, посвящённого Митре. Тому самому богу, рождение которого празднуют 25 декабря на западе и 7-го января в России (смотрите, например, Рождество — языческий праздник). Вот он в своем каноничном виде, убивающий быка:

На месте развалин построили достаточно скучное здание из стекла и бетона, которое потом снесли. Место привлекло внимание американского миллиардера Майкла Блумберга (в просторечии - Миша), который решил там построить европейскую штаб-квартиру своей компании. Барон Норман Фостер построил там для Майкла Блумберга сильно нестандартный офис:

Проход между двумя корпусами сделан в месте под которым протекает река Уолбрук.

Лондонцы еще не решили какое здание страшнее - это или зеленое, тюремного вида, здание HSBC напротив:

Майкл Блумберг умудрился потратить на офис миллиард фунтов. Не совсем понятно на что - то ли на огромную а-ля бронзовую винтовую лестницу в центре здания, то ли на вакуумные унитазы, которые шумят как аналогичные в самолете, то ли еще на что.

На самое интересное в этом здание - это снова раскопанный храм Митры из которого сделали музей. Бесплатный как большинство британских музеев: London Mithraeum. Такая вот пикантная подробность - в главном европейском офисе Блумберга нахожится капище языческого бога.

Кусочек римской бюрократии⁠ ⁠

Римская деревянная дощечка для письма с официальной печатью прокуратора Британии: PROC AVG DEDERVNT BRIT PROV - "Имперский прокуратор провинции Британия издал это". 1-й - 2-й век нашей эры. Найден в Уолбруке, Лондон. Хранится в Британском музее.

Этот деревянный планшет покрывался слоем воска по которому стилом (палочкой для письма) наносились записи. Римское государство снабжало своих клерков официальными восковыми табличками, с печатью, которую все могли видеть.

Прокуратор представлял личную власть римского императора в каждой провинции. Провинциальное правительство контролировало расходование денег и сбор налогов.

Современная реплика продается на одной известной торговой онлайн-платформе

"Ни шагу назад" по-древнеримски⁠ ⁠

Описание переговоров о судьбе пленных римлян после битвы при Каннах.

Текст приведен по изданию: Тит Ливий. История Рима от основания города. Изд-во «Наука» М., 1991.

Ганнибал после блестящей победы под Каннами погрузился в заботы, приличные скорее победителю в войне, чем тому, кто еще воюет. К нему привели пленных — он отделил союзников и отпустил их, напутствуя ласковыми словами и без выкупа, как делал и раньше — при Требии и Тразименском озере. Позвал он и римлян, чего прежде никогда не бывало, и по-доброму заговорил с ними: его война с римлянами — не война на уничтожение: это спор о достоинстве и о власти. Предшественники его уступили римской доблести, а он старается превзойти римлян и удачливостью и доблестью. Итак, он дает пленным возможность выкупиться — коннику за пятьсот серебряных денариев, пехотинцу — за триста, рабу — за сто. Хотя за конника он запросил больше, чем условлено было при сдаче, но они радостно пошли на любые условия и отправили в Рим к сенату десятерых выбранных ими посланцев; от них Ганнибал потребовал только клятвенного обещания вернуться.

Диктатор представил сенату послов от пленных; их глава начал так:

"Марк Юний и вы, отцы-сенаторы, мы прекрасно знаем, что никогда ни одно государство не ценило ниже, чем наше, попавших в плен. Но, если мы не слишком пристрастны к себе, то никогда не попадали в руки врагов люди, которые меньше бы заслуживали бы вашего пренебрежения. Ведь мы не на поле боя, струсив, сдали оружие. Нет, мы и стоя на грудах трупов, продолжали сражаться и протянули битву почти что до самой ночи — только тогда мы вернулись в лагерь; остаток дня и следующую ночь усталые, израненные, мы защищали вал; но на другой день, осажденные победоносным войском, отрезанные от воды, не имея никакой надежды прорваться через плотные ряды неприятеля, мы после гибели пятидесяти тысяч солдат из нашего войска не сочли грехом сохранить в живых хоть сколько-нибудь римских воинов из сражавшихся при Каннах, тогда только мы договорились о выкупной цене и сдали врагу оружие, в котором все равно уже не было толку. Каннские поля завалены телами римлян; мы остались живы только потому, что у врага не хватило уже ни сил, ни оружия. Среди нас даже есть такие, кто не бежал с поля боя, а оставлен был охранять лагерь и вместе со сданным лагерем попал во власть неприятеля. Вы берете в солдаты людей всякого возраста и состояния; я слышу, что вы даете оружие восьми тысячам рабов: нас не меньше, и выкупить нас обойдется не дороже, чем купить столько же рабов. А сравнивать нас с ними не буду — я этим обидел бы всех римлян. И еще одно: если, отцы-сенаторы, вы, обсуждая такое дело, окажетесь к нам слишком жестоки, чего мы никак не заслужили, то подумайте, какому врагу вы нас оставите. Если бы вы увидели своих сограждан — в цепях, в грязи, во всем безобразии, — вы, конечно были бы не меньше потрясены, чем если бы вам довелось увидеть поля под Каннами, где полегли ваши легионы. И вы можете видеть наших родственников: взволнованные, в слезах стоят они в преддверии курии и ждут вашего ответа. Если они в такой тревоге и беспокойстве за нас и за тех, кого тут нет, то что же, по-вашему, чувствуют те, чья жизнь и свобода зависят от сегодняшнего решения? Каждый настроен по-своему, отцы-сенаторы, знаю, что жизнь моя под угрозой; но я больше боюсь за свое доброе имя: как бы не уйти нам отсюда осужденными и отвергнутыми: ведь люди не поверят, что вам стало жалко денег».

Он кончил, и в толпе, стоявшей в Комиции, сейчас же поднялись жалобные вопли; к сенаторам простирали руки, молили вернуть сыновей, братьев, родственников. Женщины, побуждаемые страхом и крайностью, смешались с толпою мужчин на форуме. Сенат, удалив посторонних, занялся обсуждением дела. Мнения были высказаны разные: одни считали, что пленных следует выкупить за государственный счет; другие, что казну трогать не нужно, но не надо препятствовать и выкупу на частные средства, а если кому не хватает наличности, пусть возьмет в долг из казны, поставив поручителей и давши в залог имение. Тогда спрошен был Тит Манлий Торкват, человек, чья старинная суровость доходила, по мнению большинства, до жестокости. Он сказал:

«Если бы послы только просили о выкупе тех, кто находится во власти врагов, я, никого не порицая, высказался бы кратко; ведь от меня требовалось только одно: напомнить вам, чтобы вы, держась обычаев, завещанных предками, дали пример суровости, без которой, ведя войну, не обойтись. Сейчас, однако, эти люди почти хвалятся тем, что сдались неприятелю . когда враги утомленные битвой и обрадованные победой, сами почти что все вернулись в свой лагерь; оставив им свободную ночь для попытки прорваться, и семь тысяч вооруженных воинов смогли бы пробиться даже через сомкнутый строй врагов, тогда эти люди и сами не попытались сделать такую попытку, и не пожелали следовать за другим. Почти целую ночь Публий Семпроний Тудитан не переставал убеждать и уговаривать их: «пока врагов вокруг лагеря мало, пока всюду тишина и покой, следуйте под покровом ночи за мною: еще до рассвета мы придем туда, где опасности нет — в города союзников». Себя сберечь у вас не хватило храбрости, — что вы будете делать, если придется умирать за отечество? Вокруг вас лежали пятьдесят тысяч граждан и союзников, погибших в тот самый день. Если столько примеров доблести не взволновали вас, — вас ничто не взволнует. Если даже вид такого побоища не побудил вас не щадить вашей жизни, — вас ничто не побудит. Свободные, полноправные, тоскуйте по отечеству, тоскуйте же, пока отечество у вас есть, пока вы — его граждане. А вам тосковать поздно — вы потеряли свои права, вы больше не граждане — теперь вы — рабы карфагенян. За деньги вы собираетесь вернуться туда, откуда ушли негодными трусами? Публия Семпрония, вашего согражданина, велевшего вам следовать за ним с оружием в руках, вы не послушались, а Ганнибала, велевшего выдать оружие и сдать лагерь, послушались. Таких ли граждан желает отечество? Будь и все остальные на них похожи, сегодня не оставалось бы ни одного гражданина, сражавшегося под Каннами. Из семи тысяч вооруженных нашлось шестьсот храбрецов, которые отважились прорваться, которые вернулись в отечество свободными и вооруженными. И этим шестистам враги не заградили дорогу. Насколько же безопасен был, по вашему мнению, путь для двух почти легионов? Эти люди предпочли, забившись в палатки, ждать и рассвета, и неприятеля, хотя в ночной тишине можно было вырваться из окружения. Чтобы уйти из лагеря, духу им не хватило, — чтобы храбро его защищать, хватило. По-моему, отцы-сенаторы, их так же не следует выкупать, как не следует выдавать Ганнибалу тех храбрецов, которые вырвались из лагеря, и, пройдя через гущу врагов, доблестью вернули себя отечеству».

Манлий договорил. Большинство сенаторов имело родственников среди пленных, но исстари в Риме косо глядели на попавших в плен. Испугались и выкупной суммы: нельзя было оставить казну пустой: много денег ушло на покупку и вооружение рабов, взятых в солдаты, — не хотели и обогащать Ганнибала, по слухам, в деньгах весьма нуждавшегося. Мрачный ответ «не выкупать пленных» добавил к старой скорби новую — утрачено столько граждан! — с рыданиями и жалобами провожали посланцев до городских ворот. (4) Один из них ушел домой, считая себя свободным от клятвы, потому что под каким-то предлогом он возвращался в лагерь. Когда об этом донесли сенату, все решили схватить его и под стражей препроводить к Ганнибалу.