Свободный «Ревизор» Дмитрия Тишко.

Белорусская государственная академия искусств — как маленький город со своей атмосферой. Сейчас этот «город» переживает не лучшие времена: главный корпус на реконструкции, студенты разбросаны по всему Минску вплоть до зданий бывших детского сада и средней школы. Особенно тяжело приходится театральному факультету: не имея учебного театра, студенты выступают в специально приспособленных аудиториях. Несмотря на это, «жители» не теряют оптимизма и продолжают поиски новых художественных форм.

17 -18 января в Академии искусств прошел экзамен по режиссуре и мастерству актера студентов IV курса (творческие мастерские Н. Н. Пинигина и Л. А. Монаковой). Попасть туда могли все желающие. Экзаменационной комиссии и зрителям были представлены пять работ: «Доходное место» А. Островского (реж. А. Макуха), «Антигона» Ж. Ануя (реж. Н. Капульцевич), «Ревизор» Н. Гоголя (реж. Д. Тишко), «Записки офицера Красной армии» С. Писецкого (В. Кравченко) и «Мольер» М. Булгакова (реж. Е. Ганум).

Оказывается, в классическом произведении можно найти практически все, что угодно. Отсылка к разрешенному казино, «голубому лобби», постоянной стройке дорог, провинциальности, коррупции, легкодоступным девушкам, современной молодежи. Все это есть и в классическом «Ревизоре». Гоголевский текст с помощью режиссерской интерпретации приобретает иной смысл, осовременнивается. Дмитрий Тишко смог вычленить из пьесы актуальное, и спектакль оказался одним из самых ярких и гармоничных, хотя остальные работы тоже заслуживают внимания.

Стоит сказать, что имя режиссёра на слуху: Дмитрий Тишко – художественный руководитель народного театра БГУ «На балконе». В прошлом году его спектакль «Art» о настоящей дружбе и разных взглядах на искусство победил в номинации «Магический ансамбль» самарского фестиваля «Театромагия», а в рамках прошедшего Международного форума театрального искусства «ТЕАРТ» Дмитрий Тишко режиссировал одну из читок финских пьес.

Его «Ревизор» оказался не менее интересным. Пусть поставлено было только первое действие, но у меня сложилась картинка целого спектакля. На это повлиял и самодостаточный отрывок, не вызывавший ощущения провисания в воздухе, в отличие от «Мольера», тоже представленного первым действием. Надеюсь, когда-нибудь я увижу «Ревизора» Дмитрия Тишко полностью. В любом случае, поразмышлять об этом «начинающем» режиссере и его «Ревизоре» стоит. Ну и конечно же об актерах, таких же «начинающих», полных энергии и драйва.

Классику ставят всегда. Она спасает во времена театрального кризиса, дает ответы на насущные вопросы. Однако не каждый может отождествить себя с героем комедии XIX в. Сделать коммуникацию актера и зрителя более продуктивной помогает, в том числе, и режиссерская интерпретация произведения. Хорошо, если идеи, мысли преподнесены в понятной форме, подходящей действительности. Ведь нынешние театральные коды отличаются от кодов времен, например, Мейерхольда (его постановка «Ревизора» в свое время «прогремела» среди театральной общественности). Они должны считываться современным человеком. А если режиссёр находит для себя классическую комедию… То должен найти и то, над чем смеётся современное общество, взглянув на привычный текст по-новому.

Особенно, если речь идет о социальных комедиях. Критика общества зачастую нелюбима и даже опасна, а «Ревизор» изначально остросоциален. Лучше, когда эта «социальность» сводится к доброму гротеску, чем к злой сатире. Дмитрий Тишко выбрал первый вариант.

Каждый режиссер определяет для себя сам, как назвать город «N». Наверное, он вправе оставить его «ничейным», пространным. Ведь действие спектакля может произойти в любом городе. Может, но происходит в белорусском. Именно здесь разворачиваются основные события, хотя сам город нигде не указан. Спектакль оказывается вписан в современный социальный белорусский контекст: режиссер затрагивает «болевые точки» белорусской действительности. Это и популяризация казино в Беларуси, и советские пережитки вместе с проблемой языка.

Раз – и режиссер делает Хлестакова петербуржцем, приехавшим поиграть в казино. Два – Осип становится его другом-разгильдяем. Три – Христиан становится Кристиной, девушкой азиатской внешности, а полицейский Держиморда – трактирным слугой-грузином. Четыре – сам трактир превращается в караоке-бар. Пять – у Анны Андреевны появляется химзавивка, а Мария Антоновна красит ногти. Городничий? На него лучше посмотреть вживую. Не редактированный кардинально текст пьесы приобретает новые оттенки.

Большинство персонажей разговаривают на «трасянцы», при этом у каждого она своя. Режиссер с актерами хорошо поработали над созданием образов, в которых немалую роль играет речевая характеристика героев. Молодежный сленг Марии Антоновны (О. Детловская), «колхозность» Анны Андреевны (Д. Каминская), шепелявящий почтмейстер (Э. Абрамович), грузинский акцент Держиморды (А. Андросов), русский язык судьи (Н. Мороз), индифферентные интонации Осипа (Г. Петренко), «рэповость» Бобчинского (В. Гайдуковский) и Добчинского (А. Нетбай), нервный тик Хлопова (А. Гелейша) – все это необходимо для яркой картинки и новых смыслов «Ревизора».

Многие сцены решены современно и ярко. Неожиданным было появление Хлестакова (А. Лагутенков): он выкарабкивается из большой хозяйственной сумки, на которой до этого сидели персонажи. Сцена попытки Анны Андреевны и Марии Антоновны узнать информацию у Добчинского, который при этом стоит на голове, охарактеризовала проблему чересчур любопытных женщин. Танцевальный этюд Хлестакова с Городничим помог показать противоборство между ними и, для меня, ассоциативно затронул тему гомосексуализма. Азиатка-Кристина (Ц. Мэн), размахивающая руками по невербальному сигналу Земляники (Н. Капульцевич), отослала к интернационализации городов. Презентация Городничим (И. Кушнерук) своей семьи, когда жена и дочь запрыгивают на Хлестакова с двух сторон, стала практически кульминационной для первого действия. Трое замирают в недвусмысленной позе, а Городничий представляет свою семью, забыв про мужскую гордость ради гостя. Также абсурдны и рабочие дорожной службы, стоящие на охране, и «экскурсия» по городу со строительными касками, водкой и чертежами. Ведь приезжающим показывать-то что? Дороги, конечно же! Только не совсем дороги, а строительные планы… Развязок, наверное, а, может, третьего кольца…

Спектакль получился цельным живым организмом, в нем не было явной эклектики, ни в образах, ни в действиях, ни в манере игры. Замедление в «сольных» сценах не мешало поддержанию активного темпо-ритма. Его создавали не только герои, но и появляющийся реквизит, свет. Это было неожиданно, учитывая достаточно скромные сценографические возможности площадки. Использование чемоданов (уже заезженный прием) в этом спектакле стало находкой: своей полифункциональностью они экономили игровое пространство. На маленькой площадке они были, собственно, и обыкновенными чемоданами, и «стульями», и «подиумом», по которому дефилировали персонажи. Многие «современные» приемы спектакля уже не новы: например, чтение текста на манер рэпа, селфи на сцене. Но они не противоречат режиссерскому замыслу.

Костюмы тоже создавали новый контекст для «Ревизора». Как, например, розовая майка Осипа с изображением рулетки (отсылка к казино) или приталенный пиджак Хлестакова (отсылка к популярной метросексуальноси). Выбор и Анной Андреевной, и Марией Антоновной «леапёрдовых» платьев – ирония режиссера над вульгарным вкусом некоторых женщин.

Я бы сказала, что главное в этом «Ревизоре» – интерпретация отношений между персонажами. Связи Бобчинского с Добчинским, Маши с Анной Андреевной, Осипа с Хлестаковым, Хлестакова с Городничим переосмысливаются режиссером и сплетаются в новую ткань спектакля. Эти отношения, как и новый смысл, подтекст, выстраиваются с помощью метафор, аллюзий на современную действительность, иногда достаточно грубых, иногда очень тонких. Но это сочетание и позволяет спектаклю оставаться свежим.

Актерам удалось создать современные характерные образы, нужные для «нового» «Ревизора». Однако есть повод насторожиться: те манеры, приемы, казалось, найденные конкретно для этого спектакля, вместе с ними плавно перекочевали в остальные экзаменационные работы. Не стоит называть это клише, но все же есть вероятность, что «Ревизор» просто совместил нужные типажи. Однако и это не так просто.

В постановках по классическим произведениям акцент обычно смещается на режиссёрскую трактовку. В этот раз она оказалась бы понятной, наверное, каждому белорусу. И жену с дочкой отдать, и водочкой напоить, и самому шутом стать, лишь бы все сложилось, – здесь приобретает иной оттенок, белорусский. Этакая ирония над белорусским гостеприимством. Но при этом остается гоголевская «грустная комедия», когда от смешного становится грустно, а от грустного смешно.

Любая постановка приобретает дополнительное звучание, зависящее от внетеатральных факторов. Сейчас отрывок «Ревизора» Д. Тишко актуален. Спектакль живет не «тогда», а «сейчас», поднимая современные вопросы. Для меня этот фактор определяющий. А иначе возникает вопрос: «Зачем?». Ведь именно актуальность классики позволяет ей остаться в веках.

В черной комнате мы посмеялись по-доброму, никого не обижая, сами над собой. Чтобы стать лучше, конечно же. Или вспомнить о том, что город «N» может быть везде, а участие в его создании принимает каждый. Как и в его перестройке.

В городах “N” все делается напоказ, для гостей. А для жителей-то что? Мне сейчас хочется сказать по-другому. Город в лице Академии очень даже неплохой, жизнь у «горожан» кипит. А вот гостей как-то не хватает. Для такого спектакля хотелось бы побольше зрителей. Ведь у нас точно есть, что показать.