«Сталинский прихвостень» Горький ссорился с Лениным и оправдывал репрессии, а теперь никому не нужен

В начале ХХ века Максим Горький был одним из главных писателей не только в России, но и широко за ее пределами. После революции он стал главным советским писателем, классиком «социалистического реализма». Он ссорился и мирился с Лениным, состоял в родстве с Ягодой и Берией, восхвалял советские «стройки века» и с удовлетворением писал о перековке новых людей на Соловках. При этом он как мог поддерживал интеллигенцию, открывал новые издательства, запускал книжные серии и продолжал очень много писать — его наследие огромно. 28 марта исполняется 150 лет со дня рождения Максима Горького. Однако, кроме юбилейных торжеств, особой активности вокруг его творчества не видно. О том, почему главный писатель ХХ века сейчас не востребован у публики так, как Толстой, Достоевский или Булгаков, обозреватель «Ленты.ру» Наталья Кочеткова поговорила с историком литературы, старшим научным сотрудником факультета журналистики МГУ Михаилом Эдельштейном.

«Лента.ру»: Я знаю достаточное количество людей, которые время от времени сугубо для себя перечитывают Толстого, Достоевского, Тургенева, Чехова, Булгакова. Приходилось ли тебе перечитывать когда-нибудь Горького для собственного удовольствия?

Эдельштейн: Для удовольствия — нет. Скорее для восполнения пробелов в образовании, перед лекцией, например. Полу- для удовольствия, полу- чтобы освежить в памяти, я перечитывал его пьесы. Я вообще люблю Горького-драматурга: «На дне», «Варвары», «Дети солнца». Хотя люблю — это, наверное, сильно сказано. Скорее это то, что я из Горького могу еще раз прочесть. Но надо понимать, что как историк литературы я читаю большинство текстов почему-то, для чего-то, с какой-то целью. Более или менее для себя я недавно перечитывал Гончарова и Островского — хотелось чего-то длинного, занудного и приятного.

Просто есть такая расхожая формула, что ценность писателя проверяется временем. Вот недавно британцы снова экранизировали «Анну Каренину» и «Войну и мир». В России за последнее время выходили сериалы по Достоевскому, Гоголю, А.Н. Толстому, даже Шолохову! Эрнст продюсирует очередную пересъемку «Мастера и Маргариты», как мы знаем. На мой скромный взгляд, Горький сейчас мало кому нужен. Ну ставят его в театре иногда. И то чаще всего на не самых популярных площадках. Означает ли это, что он настолько принадлежал своему времени, что за его пределами существовать уже не может? Или это сейчас время такое, антигорьковское?

Урсуляк снял «Летних людей» по пьесе «Дачники».

Это было в середине 1990-х.

Ну да, это, конечно, не любимовский спектакль «Мать», который шел когда-то в Театре на Таганке.

Максим Горький, 1891 год, Нижний Новгород

Фото: РИА Новости

То есть, условно говоря, Горький — человек, который буквально своими руками сделал русскую литературу ХХ века, поддерживал интеллигенцию, ссорился и мирился с Лениным, находился в родстве с крупными советскими чиновниками, организовал несколько издательств, запустил знаменитые книжные серии, в том числе ныне здравствующую «Жизнь замечательных людей», — не пережил своего времени и теперь особо никому и не нужен, кроме историков литературы?

Мне было бы интересно подумать о том, кто из современников Горького, вместе с ним ходивших в главных мировых звездах, сейчас актуален? Ромен Роллан был таким французским Горьким своего времени. Когда Сталину было важно, чтобы его признала европейская интеллигенция, одной из первых мишеней был именно Роллан: все думали, как его заманить и сделать так, чтобы он сказал уважительные слова про Советский Союз. Он был мировой авторитет. Так ли часто он ставится и экранизируется сейчас? Я не уверен, что он страшно популярен во Франции. Или Анатоль Франс. Барбюс совсем уже как-то деактуализирован. Из англичан в это время были Голсуорси, Шоу…

Шоу благодаря чувству юмора, а Голсуорси благодаря уютной сериальности как раз стабильно востребованы, современной культурой в том числе.

Да, но это британцы, они вообще милые. А если мы вспомним немецких, американских «генералов» этого времени, то они тоже не очень читаются или ставятся. Многие из звезд этого периода начисто погасли.

Во многом потому, что это был другой подход к литературе. Мне кажется, дело в зацикленности на групповом портрете, на социальности. Несмотря на весь романтизм Горького, у него была уверенность, что писатель должен описывать общество и человека в обществе. А языковой изобретательностью, скажем, при этом можно и пренебречь. Современный же читатель хочет портрета индивидуального. Это если заострять и обобщать формулировки. Пьеса «На дне» в наибольшей степени психологична, и она идет до сих пор, она жива.

А если говорить о репутации Горького как писателя сейчас, то он кто?

Более почитаемый, нежели читаемый классик, на котором лежит тень двусмысленности его репутации в тех кругах позднесоветской интеллигенции, которые формируют сегодняшний канон, условные шестидесятники-семидесятники. Для них Горький безнадежно советский писатель, один из самых отвратительных персонажей «Архипелага ГУЛАГ», создатель Союза советских писателей и соцреализма, главный прозаик сталинской эпохи, автор очерков о Соловках, «Если враг не сдается — его уничтожают», человек, который травил Алексея Лосева, писал статьи про стройки коммунизма, был другом и почти родственником Ягоды и прочее. Все это позволило вывести Горького из той линии, в которой он вроде бы должен естественно присутствовать: Толстой, Достоевский, Чехов, Горький. В результате Толстой, Достоевский, Чехов — да, а Горький — нет, потому что «сталинский прихвостень».

Как мне рассказывал один человек, занимающийся Маяковским, когда в позднесоветские, но уже перестроечные годы он сказал кому-то из классиков неофициального литературоведения, что пишет книгу о Маяковском, тот отреагировал так: «О, мальчик решил продаться большевикам?» Хотя казалось бы: Маяковский еще и футурист, и классик мирового авангарда, щеночек с хорошей родословной. А Горький из той же категории, но только еще и унылый соцреалист. В отличие от Маяковского, его не спасают Хлебниковы и Бурлюки по краям. Современное литературоведение частично вышло из советского, а частично — из антисоветского. И та мощная линия, которая наследует антисоветской истории советской литературы, Горького недолюбливает. Это не Пастернак и не Мандельштам. При этом пишется о нем, может быть, столько же, но другими людьми, наследниками советских литературоведческих институтов.

Странное дело, когда я, еще будучи студенткой, в конце 1990-х читала ту самую книжку о Маяковском, на которую ты сейчас намекаешь, уже тогда в моей картине мира он не был советским поэтом. Для меня он был большим поэтом ХХ века, безотносительно его отношений с советской властью. Почему Маяковскому так легко удалось преодолеть свою официозность, а Горькому нет?

Хотя заметь, у Маяковского процент прикладно-советского выше, чем у Горького. Горький не писал стихов о советском паспорте и километры рекламных слоганов. Но с Маяковским понятно, почему так получилось: он авангардист, и его не выбросишь из той линии русской поэзии, которая канонизирована. Условно говоря, дух Пастернака и дух Хлебникова молятся за него в интеллигентском сознании. Как раньше разрешалось изучать Хлебникова, потому что он друг Маяковского, так теперь Маяковский отмыт Хлебниковым, ключевой фигурой русской поэзии в неофициозной ее версии.

А с Горьким такого нет. Он окружен в лучшем случае Леонидом Андреевым, который тоже не то чтобы топ-фигура в представлении современного читателя. Кто еще? Иван Вольнов, Черемнов, Борис Тимофеев, Скиталец — вот окружение Горького. Кто они? Никто. Нули. Не только в массовом, но и в профессиональном историко-литературном сознании. И Горький, ключевая фигура своей эпохи, парадоксальным образом оказывается в изоляции. Его не необходимо упоминать в исследованиях о других «генералах» эпохи. Даже о Пастернаке, который его очень уважал, как мы знаем. Ахматова, Цветаева, Мандельштам, Маяковский, Хлебников, Сологуб — Горький легко элиминируется из этого ряда. Как говорил Жорж Бенгальский: «А я живу в другой половине!» Горький оказался в невыгодной с современной точки зрения половине литературы.