Лидеры «СтопХама» в Петрозаводске: «Наша одежда пропахла перцовым баллончиком»

Данное сообщение создано иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента.

На своих видео они выглядят гораздо смелее: стойко выносят ругань автомобилистов, несмотря на угрозы, клеят наклейки на стекла их машин, уворачиваются от пощечин и плевков. Однако в кафе, где было запланировано интервью, нас ожидали два робких подростка: 16-летний оператор Кирилл Рябов и 20-летняя лидер движения «СтопХам» в Петрозаводске Лейла Никитина. «Мы ведь на самом деле хорошие», — улыбнулись они и рассказали нам, жалко ли им петрозаводских водителей, какие у «СтопХама» отношения с полицией и сколько денег можно получить за один опубликованный ролик.

— Почему вас так не любят?

Лейла: Не знаю. Нас часто обвиняют в наглости и провокациях. Ничего подобного с нашей стороны нет. Ведь мы всегда очень спокойно объясняем, почему тот или иной водитель неправ. Агрессия идет исключительно от неуравновешенных людей. Комментаторы тоже много фантазируют: лобовые стекла мы разбиваем, в драку сами бросаемся. Не пойму: если бы мы на самом деле так себя вели, это ведь давно бы уже всплыло, так? Сейчас же у всех фотоаппараты в телефонах и видеорегистраторы в машинах. Так где же доказательства наших «провокаций»?

Кирилл: Многие недовольны тем, что мы монтируем наши ролики. Но сами подумайте: если не монтировать видео, они станут затянутыми и неинтересными. Иногда водители подолгу сидят в машине, не реагируя на наши просьбы, — зачем это зрителю? Например, движение «Русская пробежка» тоже делает видеоотчеты, но у них очень мало просмотров — возможно, как раз-таки из-за скучного монтажа. Наша цель проста: больше просмотров = больше узнаваемость = меньше нарушителей.

— Меньше?

Кирилл: Да. Например, во время первых рейдов у Республиканской больницы машины заезжали на пешеходную зону буквально каждую минуту. И каждому водителю нам приходилось объяснять, почему он должен развернуться. Во время последних рейдов нарушителей стало гораздо меньше: примерно по одной-две машине в час. Прогресс налицо.

— Вас часто попрекают тем, что вы портите чужое имущество.

Лейла: Никакой порчи имущества нет. Наклейка — это не разбитое стекло или проколотая шина.

— Но некоторым водителям не удается снять наклейку самостоятельно и приходится ехать на мойку.

Кирилл: Тогда пусть обращаются в суд. Только там придется обосновать, почему наклейку не сняли на месте, а воспользовались платными услугами. По всей России было много подобных исков, и, насколько я знаю, ни один водитель суд не выиграл.

— Не так давно появилась новость, что первый иск на петрозаводский «СтопХам» все-таки написали.

Кирилл: Мы не получали никаких бумаг, хотя заявитель пугает нас, что суд «вот-вот будет». На связь с нами он тоже никак не выходит, поэтому у нас есть все основания полагать, что это обычная провокация.

— А что насчет разрешения на съемку? Ведь водителям не нравится, что вы их снимаете.

Кирилл (вздыхая): Статья 152 Гражданского кодекса действительно гласит: «Запрещено снимать лицо человека и выкладывать эту запись в интернет». Но внизу этой статьи – поправки с упоминанием случаев, на которые закон не действует. Например, съемка разрешена в общественном месте, когда ни один из участников съемки не является главным героем видео.

Лейла: А у нас в роликах «главных героев» и нет.

Кирилл: Также разрешено снимать в публичных интересах и с целью фиксации правонарушения.

Лейла: И это самое главное. Мы устраняем правонарушения.

— Какие у «СтопХама» отношения с полицией? Некоторые считают, что она с вами заодно.

Лейла: Если бы! Я была бы только рада, если бы полиция ходила с нами в рейды или чаще нам помогала. В реальности — сначала долгое ожидание наряда, потом — «эй, девочка, отойди». Помните видео, где девушка бросается на меня с молотком? Пытаясь вызвать полицию, я минут 20 слушала музыку в трубке: когда мне наконец ответили, я хотела сказать: «Спасибо, меня уже убили!».

Кирилл: На самом деле всё зависит от конкретного сотрудника: кто-то за нас и рад помочь, кто-то против — и его все раздражает. Порой полиция защищает нас от агрессии — а с ней, как вы знаете, приходится часто сталкиваться.

Лейла: У меня дома шкаф пропах перцовым баллончиком: куртку приходится сначала на два раза стирать, а потом класть в пакет. Но от запаха все равно не избавиться.

— Были ли у ваших «стопхамовцев» серьезные травмы за всю историю рейдов?

Кирилл: Сотрясение мозга при падении об асфальт — водитель пошел на нашего парня «в лобовуху».

— А вы с собой что-нибудь носите для самообороны?

Кирилл: Да, носим перцовые баллончики, но без повода их не применяем. Риск есть всегда. Понимаете, в любой момент из машины на нас может выйти человек с каким угодно оружием.

Лейла: Кстати, тот полицейский, что прокатил наших «стопхамовцев» на капоте, уже понижен в должности и, насколько я знаю, на грани увольнения.

— А тебе его не жалко?

Лейла: Жалко, с одной стороны. Но, с другой стороны, он сам виноват. Если на тебе погоны, то ты всегда должен думать о своем поведении.

— Получаете ли вы какие-то деньги от федерального «СтопХама» и от просмотров на Ютубе?

Лейла: Пишут, что мы чуть ли не миллионы долларов на своих роликах зарабатываем. Круто, если б так было. Эх, зажили бы мы тогда! (смеется) Я бы коттедж, квартиру купила.

Кирилл: Никаких денег от других отделений «СтопХама» мы не получаем.С Москвой сейчас вообще не общаемся — только с Питером, даже ездили к ним на рейды. На Ютубе у нас есть партнерская программа, которая выкладывает свои ролики. За это получаем небольшие деньги: где-то на 10 тысяч просмотров — по полдоллара. Но «партнёрка» поступает не всегда, иногда ее вообще отключают.

— Как вы ее тратите?

Кирилл: Копим деньги — хотим купить хорошую камеру. Сейчас темнеет рано – необходимо хорошее оборудование. Ну и летом, когда жарко, можем купить с «партнёрки» воды для участников рейда.

— Как ваши близкие реагируют на «СтопХам»?

Кирилл: Меня мама во всем поддерживает, друзья — тоже.

Лейла: А вот учительница — нет. Извини (обращаясь к Кириллу), я расскажу. У Кирилла неуспеваемость в школе только по ее предмету, и все потому, что она против «СтопХама». Считает, что это отвлекает его от учебы. Но ведь он ходит на рейды вне уроков! Я даже приходила в школу Кирилла и разговаривала с директором. Но помогло ненадолго. Кирилл — такой умный и развитый парень, у некоторых и в 25 лет нет такого мозга, как у него! Глупо его третировать из-за общественной позиции.

— А ты, Лейла, чем занимаешься в свободное от «СтопХама» время?

Лейла: Работаю товароведом в магазине одежды. Занимаюсь спортом. Жду парня из Рязани – он в этом году поступил туда учиться на факультет спецназа. У него казарменный режим на учебе, и ждать мне его пять лет. К Новому году он приедет на 10 дней — я так рада! В Петрозаводске я живу с бабушкой, а мама у меня живет за городом. Что еще сказать? У меня есть попугай Маша. Учу ее разговаривать.

— Кстати, а ваши родственники и знакомые правильно паркуются?

Лейла: Однажды чуть было не налепила наклейку на стекло собственного дяди — тот вовремя увидел меня и быстро уехал. При встрече сказала ему: «Без обид, но в следующий раз не отвертишься».