30-летие абсурда: как «НОМ» стала главной фрик-группой Петербурга?

Группе «НОМ» — Неформальному Объединению Молодежи — тридцать лет. Самое дикое абсурдистское городское сообщество музыкантов, перформансистов и художников все это время выпускает пластинки, фильмы, устраивает концерты-хеппенинги и открывает галереи. Празднуют широко, в том числе и выставкой «Короли Петербурга» в музее Эрарта. С локомотивом группы Андреем Кагадеевым встретилась Екатерина Петухова.

Слева направо: Алексей Зубков (Зубкерман) — гитарист; Николай Гусев — клавишник; Николай Копейкин — перформер; Варвара Зверькова — вокал, аккордеон; Андрей Кагадеев — фронтмен, бас; Вадим Латышев — барабаны, перкуссия

Что «Короли Петербурга» собираются показать на выставке в Эрарте?

«НОМ» — это мультипроект, охватывающий множество творческих сфер. И за тридцать лет нам есть что показать: помимо редких фотографий в экспозиции будут видео, рисунки, картины, костюмы, рукотворные афиши.

Вы всегда были группой, которой было важно концептуально выглядеть?

На самом деле, наш стиль был низкобюджетным способом выкрутиться. Мы начинали в 1986 году, когда люди жили бедно, а в магазинах были пустые полки. Образы диктовались самими песнями, а создавались из того, что было под рукой. Например, в театральных магазинах можно было купить красное трико, в военторге — галифе, а в магазине рабочей одежды — путейские жилеты. В стройотряде в Казахстане мы разжились мягкими сапожками — они отлично подходили для выступлений. В таком образе мы и вышли на сцену. «НОМ» всегда был заинтересован в визуализации образов. Выходить в джинсах и петь песни под гитару не наша история. Но в Ленинградском рок-клубе вообще любили традиции скоморошества и петербургского карнавала. Когда «Странные игры» появились на сцене в горнолыжных ботинках, это произвело фурор. Еще тогда все почему-то очень любили грим. Посмотрите на фотографии тех лет — все выглядят натурально как размалеванные проститутки. Сейчас это смешно, а тогда было протестом.

Но протестом очень интеллектуальным?

Конечно, Ленинградский рок-клуб, к которому мы все принадлежали, был сообществом образованных, много читавших и далеко неглупых людей. «Странные игры», «Аукцыон», «АВИА» — музыканты с несколькими образованиями и мощным культурным бэкграундом, поэтому и творчество их было более насыщенным, чем у современных исполнителей. «Странные игры» писали песни на стихи Тристана Тцара — это высший уровень поэзии. Сегодня такое вообще невозможно себе представить.

На развороте нового юбилейного двойного винила «Страна Рок-музыка» график Михаил Гавричков, коллега «НОМ» по арт-группе «Кол- довские художники», изобразил персонажей из лучших песен группы: Свинуха, Пасечника, Слоненка Гобо и других.

Вокалист группы «НОМ» Александр Аверманович Ливер (в миру — Дмитрий Тихонов), обладатель впечатляющего баса, уже двадцать лет поет в Женевской опере.

Актриса Татьяна Колганова в роли инопланетной женщины Юдифь на бэкстейдже фильма «Звездный ворс» (2012). Прототипом ее персонажа стала «Аэли­та» из фэнтезикиноленты режиссера Якова Протазанова 1924 года. Костюмы по эскизам Андрея Кагадеева и Николая Копейкина выполнила дизайнер Светлана Кураева, жена бас-гитариста группы «Ленинград».

Собака Нюхолай и Турист на съемках фильма «Звездный ворс» изображают жителей-обезьяноидов с планеты Колобок, а именно сотрудников тамошней полиции.

Афиша работы художника Николая Копейкина обыгрывает обложку альбома The Beatles Sgt. Pepper's Lonely Hearts Сlub Band. На ней изображены 42 персонажа, когда-либо выступавших с группой «НОМ» или повлиявших на ее творчество, в том числе Корней Чуковский, Даниил Хармс, Ник Кейв и Дмитрий Шостакович.

Исполнение песни «Протез» на сцене Ленинградского рок-клуба в конце 1988 года инспирировано Петром Мамоновым из «Звуков Му». Ему не только посвятили эту композицию, но и пытались воспроизвести его концертный стиль.

Первая афиша группы «НОМ» из 1987 года пародирует стиль членов Политбюро. Снята на улице Рубинштейна у Толстовского дома.

При этом никто не был профессиональным музыкантом?

У нас всегда была сильная музыкальная составляющая, но музыка без идеи — это просто демонстрация того, как кто-то умеет играть на гитаре. По большому счету, все уже сделано и придумано до нас. Мы начинаем работать с готовыми образами и строить из них конструкции, потом нанизывать на это текст. Но при всей концептуальности процесса мы не авангардисты, наше творчество достаточно доступное и понятное массам. Ведь идеи мы черпаем из внешнего мира, хотя и живем все больше в своем — выдуманном.

Это сознательный выбор?

Жить по законам реальности у нас не получилось. Отучившись и поработав инженером, я ушел — что-то меня тогда не устроило. Большинству интересно делать карьеру, а для нас это стало фоном, хотя, конечно, мы не нищенствуем. Наш принцип: хочешь заниматься творчеством, тогда сам себя обеспечивай. Мы ведь не получаем дополнительных средств. Если наше творчество интересно, то люди приходят на концерт, и мы зарабатываем. Но в России к художникам вообще отношение сложное. Каждому немцу привито уважение к искусству, поэтому он увидит новое и скажет: «Это Kunst, даже если я его не понимаю». А что скажут у нас: «И я так могу!»

Но для «НОМ» сейчас ситуация все-таки лучше, чем тридцать лет назад?

Для нас ничего особо не изменилось. Мы как были сами по себе, так и остались. Раньше ведь тоже были положительные моменты. Например, мы плотно сотрудничали с Ленинградским телевидением. Как-то они позвонили и сказали, что есть возможность снять клип в Зооло­гическом музее. Мы тут же сели, сочинили сценарий, и появился «У карытцу машек». Когда рухнул СССР, все надеялись, что точно все будет по-другому. Простые ребята типа Цоя собирали стадионы. Но что говорить, все пришло к тому, что у главной панк-группы «Король и Шут» продюсер — Иосиф Пригожин. А мы не продукт поп-культуры, нас невозможно продюсировать, потому что мы даже сами не можем предсказать, какой проект будем делать дальше. А система диктует жесткий отбор. У нас совсем нет альтернативной культуры, независимого лейбла, куда можно было бы влиться. То же самое происходит и в кино. Когда мы сделали полнометражный фильм «Звездный ворс» и пытались его отдать на фестивали, нам четко дали понять: «Ребята, идите отсюда — не лезьте в нашу кормушку».