"Обыкновенная история": Вечер-спектакль по рассказам И.А. Бунина
Музыка Е.Доги “Березовая аллея”. Участницы спектакля выходят на сцену, читая стихотворение Н.Огарева “Обыкновенная повесть”.
Была чудесная весна! Они на берегу сидели – Река была тиха, ясна, Вставало солнце, птички пели; Тянулся за рекою дол, Спокойно, пышно зеленея; Вблизи шиповник алый цвел, Стояла темных лип аллея.
Была чудесная весна! Они на берегу сидели – Во цвете лет была она, Его усы едва чернели. О, если б кто увидел их Тогда, при утренней их встрече, И лица б высмотрел у них Или подслушал бы их речи – Как был бы мил ему язык, Язык любви первоначальной! Он, верно б, сам на этот миг, Расцвел на дне души печальной!
Я в свете встретил их потом: Она была женой другого, Он был женат, и о былом В помине не было ни слова. На лицах виден был покой, Их жизнь текла светло и ровно, Они, встречаясь меж собой, Могли смеяться хладнокровно.
А там, по берегу реки, Где цвел тогда шиповник алый, Одни простые рыбаки Ходили в лодке обветшалой И пели песни – и темно Осталось, для людей закрыто, Что было там говорено И сколько было позабыто. Действие первое.
Рассказ “Темные аллеи”.
“…Все проходит, мой друг, - забормотал он. - Любовь, молодость – все, все. История пошлая, обыкновенная. С годами все проходит. Как это сказано в книге Иова? “Как о воде протекшей будешь вспоминать.”
- Что кому Бог дает, Николай Алексеевич. Молодость у всякого проходит, а любовь – другое дело…
Низкое солнце желто светило на пустые поля, лошади ровно шлепали по лужам. Он глядел на мелькавшие подковы, сдвинув черные брови, и думал:"Да, пеняй на себя. Да, конечно, лучшие минуты. И не лучшие, а истинно волшебные!”
“Кругом шиповник алый цвел, стояли темных лип аллеи…” (музыка Е.Доги “Березовая аллея”)
Рассказ “Чистый понедельник”.
“Темнел московский серый зимний день, холодно зажигался газ в фонарях, тепло освещались витрины магазинов – и разгоралась вечерняя, освобождающаяся от дневных дел московская жизнь…Я раз и навсегда отвела разговоры о нашем будущем; я была загадочна, непонятна для него, странны были и наши с ним отношения – совсем близки мы еще не были; и все это без конца держало его в неразрешающемся напряжении, в мучительном ожидании – и вместе с тем был он несказанно счастлив каждым часом, проведенным возле меня…
Жила я одна. В доме против храма Спасителя снимала две комнаты. В первой стояло дорогое пианино, на котором я все разучивала медленное, сомнамбулическое прекрасное начало “Лунной сонаты” – только одно начало… (звучит музыка “Лунной сонаты” Л.Бетховена)
“Насколько он был склонен к болтливости, простосердечной веселости, настолько я была чаще всего молчалива: все что-то думала, все как будто во что-то мысленно вникала, лежа на диване с книгой в руках, часто опускала ее и вопросительно глядела перед собой; он это видел, заезжая иногда ко мне и днем, потому что каждый месяц я дня три-четыре совсем не выходила и не выезжала из дому, лежала и читала, заставляя и его сесть в кресло возле дивана и молча читать. Странная любовь. ”
Рассказ “Холодная осень”.
“В июне того года он гостил у нас в имении, всегда считался у нас своим человеком.
На Петров день к нам съехалось много народу, - были именины отца, - и за обедом он был объявлен моим женихом. В сентябре он приехал к нам всего на сутки – проститься перед отъездом на фронт. И вот настал наш прощальный вечер…
(звучит вальс Ф. Шопена, in Csharp minor op.44)
После ужина подали, по обыкновению, самовар, и, посмотрев на запотевшие от его пара окна, отец сказал:
- Удивительно ранняя и холодная осень!
Одевшись, мы прошли через столовую на балкон, сошли в сад.
Посмотри, как совсем особенно, по-осеннему светят окна дома. Буду жив, вечно буду помнить этот вечер.
Убили его – какое странное слово! - через месяц, в Галиции. И вот прошло с тех пор целых тридцать лет…
Вспоминая все то, что я пережила с тех пор, всегда спрашиваю себя: да, а что же все-таки было в моей жизни? И отвечаю себе: только тот холодный осенний вечер. И это все, что было в моей жизни – остальное ненужный сон. И я верю, горячо верю: где-то там он ждет меня -–с той же любовью и молодостью, как в тот вечер.
Какая холодная осень!
Надень свою шаль и капот…
(звучит романс “Я тебя никогда не забуду” – муз. А.Рыбникова, сл. А.Вознесенского)
Рассказ “Прекраснейшая Солнца”.
“В лето Господне тысяча триста двадцать седьмое синьор Франческо прибыл в город Авиньон в Провансе, в числе многих прочих, последовавших в изгнание за святейшим престолом. Через год же после этого случилось, что он встретил на пути своей юной жизни донну Лауру и полюбил Ее великой любовью, приобщившей Ее к лику Беатриче и славнейших женщин мира.
Она шла, опустив свои черные, как эбен, ресницы; когда же подняла их, солнечный взор Ее поразил его навеки. Двадцать один год он славил земной образ Лауры; еще четверть века – ее образ загробный. Он сосчитал, что за всю жизнь видел ее, в общем, меньше года; но и то все на людях и всегда “облеченную в высшую строгость”. Черная чума 1348 года, в несколько недель поразившая в Авиньоне шестьдесят тысяч человек, поразила и Ее”.
Мы рядом шли, но на меня Уже взглянуть ты не решалась, И в ветре мартовского дня Пустая наша речь терялась.
Белели стужей облака Сквозь сад, где падали капели, Бледна была твоя щека, И, как цветы, глаза синели.
Уже полураскрытых уст Я избегал касаться взглядом, Но был еще блаженно пуст Тот дивный мир, где шли мы рядом.
О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно Вот этот сад осенний за сараем И чистый воздух, льющийся в окно.
В бездонном небе легким белым краем Встает, сияет облако. Давно Слежу за ним…Мы мало видим, знаем, А счастье только знающим дано.
Окно открыто. Пискнула и села На подоконник птичка. И от книг Усталый взгляд я отвожу на миг.
День вечереет, небо опустело. Гул молотилки слышен на гумне… Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.
Я к ней вошел в полночный час. Она спала, – луна сияла В ее окно, – и одеяла Светился спущенный атлас.
Она лежала на спине. Нагие раздвоивши груди, - И тихо, как вода в сосуде, Стояла жизнь ее во сне.
Стихотворение Л.Щипахиной. ( звучит музыка Е.Доги “Портрет”)
Это бремя изысканных пыток и кар, Вечный зов, что приник к изголовью… А еще называют – Божественный дар! А еще называют – любовью!
В три ручья растекаются слезы из глаз. Скован разум единственной властью. Свет померк. Ослепительный полдень погас! А еще называется – счастье!
От ненастной погоды продрогла душа. Так вокруг нее грустно и пусто. Лишь метель завывает, на окна дыша… А еще называется – чувство!
А еще ухитряюсь и выжить и жить От вечерней зари до рассвета. Отмеряешь семь раз неразрывную нить, Семь веков – ожидаю ответа.
Между нами ущелье немыслимых гор, Бесконечность глухого пространства. Тени прошлого, как занесенный топор… А еще говорят – постоянство!
По горящим углям протоптала я путь, Принимаю ту участь блаженно, Чтобы – только обнять, Чтобы – только взглянуть. И подумать, Что жизнь – совершенна!