Загадки романа А.С.Пушкина "Евгений Онегин" (главы 17 - 18)

«Чтобы дорисовать личность Ленского, – заявляет Писарев, – надо разобрать его дуэль с Онегиным. Тут читатель решительно не знает, кому отдать пальму первенства по части тупоумия – Онегину или Ленскому». Писарев указывает на обман Онегина Ленским, обещавшим, что на именинах будет лишь «своя семья», на желание Онегина отомстить за то, что он попал на вечер с многочисленными гостями, и на то, что Ленский «лезет на стены» и посылает приятелю вызов на дуэль за якобы нанесенное ему оскорбление. Да, Ольга отказала в танце Ленскому, поскольку ранее опрометчиво «дала слово» Онегину. Писарев доказывает, что Ленский «не имел никакого основания сердиться ни на Онегина, ни на Ольгу».Белинский тоже считает, что Ленский «из пустой причины вызвал Онегина на дуэль».

Покажем, что и эти обвинения критиков лишены оснований. Проследим развитие событий, приведших к трагической развязке. Наступила осень – самое скучное время в деревне.

В тот год осенняя погода Стояла долго на дворе, Зимы ждала, ждала природа. Снег выпал только в январе. (5, I)

Однажды Ленский, беседуя с Онегиным, неожиданно вспоминает о приглашении Онегина на именины к Татьяне.

………………. Когда-нибудь Заедем к ним; ты их обяжешь; А то, мой друг, суди ты сам: Два раза заглянул, а там Уж к ним и носу не покажешь. Да вот. какой же я болван! Ты к ним на той неделе зван. (4, ХLVIII)

«Я?» – Да, Татьяны именины В субботу. Оленька и мать Велели звать, и нет причины Тебе на зов не приезжать. – «Но куча будет там народу И всякого такого сброду. ». (4, ХLIХ)

Ленский удивляется словам Онегина и сам себе задает вопрос, кто же там может быть, если до сих пор из-за известной нелюбви Тани к гостям никто ни разу не появлялся на ее именинах.

– И, никого, уверен я! Кто будет там? своя семья. Поедем, сделай одолженье! Ну, что ж? – «Согласен». – Как ты мил! (4, ХLIХ)

Когда друзья с опозданием въехали во двор Лариных, они поняли, что

С утра дом Лариных гостями Весь полон; целыми семьями Соседи съехались в возках, В кибитках, в бричках и в санях. (5, ХХV)

Не сомневаясь в правдивости Ленского, Онегин понимал, что нынешний внезапный наплыв гостей на именины Татьяны связан с их неувядающим интересом к сплетнями и слухам об его летних прогулках с Таней по саду ночью (глава 4, строфа ХVII). Евгений мог развернуться и уехать домой, но он проявил характер и сам принял решение поздравить Татьяну. Поэтому теперь никаких оснований мстить Ленскому за невольный обман у него не было. Соседи провели широкую подготовительную работу к именинам Татьяны. Вместе с ними

Приехал ротный командир; Вошел. Ах, новость, да какая! Музыка будет полковая! Полковник сам ее послал. Какая радость: будет бал! (5, ХХVIII)

На первый танец галантный Ленский приглашает именинницу Татьяну.

Однообразный и безумный, Как вихорь жизни молодой, Кружится вальса вихорь шумный. (5, ХLI)

Скрытая зависть к чужому веселью, к чужой радости вызвала в Онегине разрушительные чувства мести, злобы и предательства. Он сделал вид, что бурные эмоции Татьяны, пробудившиеся при его внезапном появлении, стали для него неприятной неожиданностью и возложил вину за это на … своего друга Ленского.

Чудак, попав на пир огромный, Уж был сердит. Но девы томной Заметя трепетный порыв, С досады взоры опустив, Надулся он и, негодуя, Поклялся Ленского взбесить И уж порядком отомстить. (5, ХХХI)

К моменту начала танцев Татьяна уже справилась со своим волнением, вызванным внезапным появлением Онегина, приняла его поздравление, глядя ему в глаза:

……..девы томный вид, Ее смущение, усталость В его душе родили жалость: Он молча поклонился ей, Но как-то взор его очей Был чудно нежен….. … взор сей нежность изъявил: Он сердце Тани оживил. (5, ХХХIV)

Поэтому никаких оснований, кроме зависти и злобы, для мести Ленскому у Онегина не было. Тем не менее,

Теперь, заране торжествуя, Он стал чертить в душе своей Карикатуры всех гостей. (5, ХХХI)

И Онегин мстит всем подряд: Ленскому, Прасковье, гостям, Татьяне, отказываясь танцевать с ней мазурку, о которой она мечтала.

К минуте мщенья приближаясь, Онегин, втайне усмехаясь, Подходит к Ольге. (5, ХLI)

Онегин приглашает на вальс Ольгу, оживленно беседует с ней и после перерыва

Вновь с нею вальс он продолжает; Все в изумленье. Ленский сам Не верит собственным глазам. (5, ХLI)

На мазурку Онегин снова приглашает Ольгу, вызывая, естественно, гнев Ленского.

В негодовании ревнивом Поэт конца мазурки ждет И в котильон ее зовет. (5, ХLIV)

Но ей нельзя. Нельзя? Но что же? Да Ольга слово уж дала Онегину. О боже, боже! Что слышит он? Она могла. Не в силах Ленский снесть удара; Проказы женские кляня, Выходит, требует коня. И скачет. Пистолетов пара, Две пули – больше ничего – Вдруг разрешат судьбу его. (5, ХLV)

Во время последнего танца разочарованная

…………. Оленька зевала, Глазами Ленского искала, И бесконечный котильон Ее томил, как тяжкий сон, (6, I)

а Онегин, заметив, что Владимир в гневе скрылся,

………….скукой вновь гоним, Близ Ольги в думу погрузился, Довольный мщением своим. (6, I)

По мнению Писарева, «весь удар состоял в том, что Ольга не пошла танцевать с ним котильон». На самом же деле на впечатлительного, доверчивого, открытого, искреннего Ленского внезапно обрушились сразу три удара: измена друга, которому

Свою доверчивую совесть Он простодушно обнажал, (2, ХIХ)

и в преданности которого идеалам дружбы был уверен:

Он верил, что друзья готовы За честь его приять оковы И что не дрогнет их рука Разбить сосуд клеветника; (2, VIII)

воображаемая измена невесты накануне свадьбы:

Уж хитрость ведает она, Уж изменять научена (5, ХLV)

и злорадный шопот «изумленных» гостей. Понятно, что, враждуя с Онегиным, оскорбленные им соседи давно старались разрушить дружбу двух неразлучных друзей и таким образом изолировать Онегина. Очевидно, что со всех сторон много месяцев Ленского донимали слухами о том, что Онегин – известный столичный «развратитель», что доверчивый поэт пригрел на груди опасную змею, и что вскоре после свадьбы он узнает Онегина «на самом деле», когда будет «счастлив и рогат». И своим оскорбительным, вызывающим поведением на балу Онегин начал досрочно подтверждать их предсказания. Утром Онегин получил вызов на дуэль. Посетив днем Лариных, Ленский неожиданно для себя увидел, что «он еще любим» Ольгой.

Уж он, раскаяньем томим, Готов просить у ней прощенье, Трепещет, не находит слов, Он счастлив, он почти здоров. (6, ХIV)

Но простить другу Онегину черную измену он не может.

И вновь задумчивый, унылый Пред милой Ольгою своей, Владимир не имеет силы Вчерашний день напомнить ей. (6, ХVII)

Стоило бы ему поделиться с Олей своими сомнениями в ее верности, она бы посмеялась над его страхами и ревностью так искренне, так весело, что все его подозрения улетучились бы. Чуткая Ольга почувствовала какую-то грусть в поведении Ленского и спросила: «Что с вами?». Но ответа от Ленского не последовало.

Он мыслит: «Буду ей спаситель. Не потерплю, чтоб развратитель Огнем и вздохов и похвал Младое сердце искушал». (6, ХVII)

«Соседство», которое Онегин презрительно называл «сбродом», решило воспользоваться удобным случаем для расправы с Онегиным, даже рискнув жизнью юного поэта. Секундантом Ленского стал их представитель – беспринципный, безжалостный Зарецкий.

В дуэлях классик и педант, Любил методу он из чувства, И человека растянуть Он позволял не как-нибудь, Но в строгих правилах искусства, По всем преданьям старины. (6, ХХVI)

Однако, в данном случае, в нарушение многих положений дуэльного кодекса, он сделал все, чтобы примирения приятелей не состоялось и дуэль завершилась смертельным исходом, поскольку у Онегина секунданта, по существу, не было. Любой результат поединка устраивал соседей в качестве мести Онегину. Утром следующего дня после бала Зарецкий появился в доме Онегина и

…. после первого привета, Прервав начатый разговор, Онегину, осклабя взор, Вручил записку от поэта. (6, VIII)

То был приятный, благородный, Короткий вызов, иль картель: Учтиво, с ясностью холодной Звал друга Ленский на дуэль. Онегин с первого движенья,К послу такого порученья Оборотясь, без лишних слов Сказал, что он всегда готов. (6,IХ)

Получив опрометчивое согласие Онегина на дуэль, Зарецкий немедленно покинул его дом, боясь, что Онегин одумается:

Зарецкий встал без объяснений; Остаться доле не хотел, Имея дома много дел, И тотчас вышел, (6,IХ)

не договорившись о встрече с секундантом Онегина, чтобы оговорить условия дуэли и сделать попытку к примирению в соответствии с правилами. Узнав о предстоящей дуэли, Ленский радуется, как ребенок новой игрушке.

Теперь ревнивцу то-то праздник! Он все боялся, чтоб проказник Не отшутился как-нибудь, Уловку выдумав и грудь Отворотив от пистолета. (6, ХII)

Дуэль, как процедура по восстановлению чести, связана с оценкой меры оскорбления. Оскорбление Ленского было настолько незначительным, что для его снятия достаточно было демонстрации Онегиным бесстрашия и показа готовности к бою. Принимая вызов, Онегин показывает, что считает Ленского равным себе, и таким образом реабилитирует его честь. На другой день Зарецкий рано появился в доме Ленского, который всю ночь не спал, сочиняя романтические стихи и оплакивая свою судьбу.

И наконец перед зарею, Склонясь усталой головою, На модном слове идеал Тихонько Ленский задремал; Но только сонным обаяньем Он позабылся, уж сосед В безмолвный входит кабинет И будит Ленского воззваньем: «Пора вставать: седьмой уж час. Онегин верно ждет уж нас». (6, ХХIII)

Онегин проспал и опоздал на дуэль на несколько часов. В этом случае секундант Ленского мог засчитать Онегину позорное поражение из-за неявки, но Зарецкий, механик деревенский, предпочел все это время «осуждать жернов» мельницы, чтобы Ленский не покинул место дуэли. С изумлением увидев слугу Онегина, француза, «честного малого», представленного секундантом, Зарецкий от неслыханного оскорбления «губу закусил»: ведь его унизили, приравняли к лакею, что было достаточным поводом для прекращения поединка (по правилам секунданты должны быть равными по статусу и независимыми от дуэлянтов). Но Зарецкий предпочел не заметить унижения и вступил с «честным малым» в «важный договор», потом поставил «смущенного Гильо» «за ближний пень» и взял на себя все функции руководителя дуэли. Онегин, еще раз нарушая правила поединка, обратился непосредственно к Ленскому с косвенным предложением перемирия и, судя по интонации ответа, получил ….. согласие.

Онегин Ленского спросил: «Что ж, начинать?»– Начнем, пожалуй, – Сказал Владимир. (6, ХХVII)

В этот момент Зарецкий обязан был предложить противникам перемирие, но он еще раз проигнорировал правила. Опытный дуэлянт Онегин имел полное право заявить Ленскому: «Наши секунданты грубо нарушают дуэльный кодекс! Владимир, я вижу, что вы не настаиваете на дуэли, а я тем более. Я выражаю сожаление по поводу моего недостойного поведения на балу и приношу вам свои извинения». Поскольку оскорбление Ленского было весьма незначительным, этих слов извинения, в соответствии с правилами, было достаточно для прекращения дуэли. Такой исход дела смягчил бы вину Онегина перед молодым другом. Ведь

. …………….. Евгений Наедине с своей душой Был недоволен сам собой. (6, IХ)

Он обвинял себя во многом: Во-первых, он уж был неправ, Что над любовью робкой, нежной Так подшутил вечор небрежно.

А во-вторых: пускай поэт Дурачится; в осьмнадцать лет Оно простительно. Евгений, Всем сердцем юношу любя, Был должен оказать себя Не мячиком предрассуждений,Не пылким мальчиком, бойцом, Но мужем с честью и с умом. (6, Х)

Он мог бы чувства обнаружить, А не щетиниться, как зверь; Он должен был обезоружить Младое сердце. (6, ХI)

Но Зарецкий опять сделал вид, что ничего не слышал и продолжил подготовку к дуэли.

Зарецкий тридцать два шага Отмерил с точностью отменной, Друзей развел по крайний след, И каждый взял свой пистолет. (6, ХХIХ)

И тут в Онегине, взрослом человеке и опытном бойце, давно разлюбившем «и брань и саблю и свинец», взяли верх гордыня, эгоизм, трусость, равнодушие, предательство и готовность подчиниться давлению «общественного мнения» сельского «сброда».

К тому ж – он мыслит – в это дело Вмешался старый дуэлист; Он зол, он сплетник, он речист. Конечно, быть должно презренье Ценой его забавных слов, Но шепот, хохотня глупцов. » И вот общественное мненье! Пружина чести, наш кумир! И вот на чем вертится мир! (6, ХI)

Вместо того чтобы потребовать от руководителя дуэли Зарецкого оформления положенных дуэльных протоколов, хорошо выспавшийся, в отличие от Ленского, невозмутимый Онегин предпочел хладнокровно стрелять в грудь младого друга, в то время как Ленский наверняка стрелял бы «в ляжку» этому «проказнику», как он называл Онегина. Не случайно Онегин на приеме в столице «для всех кажется чужим», потому что его деятельность оставляет после себя, кроме «оледенелых трупов», только

…….. врагов забвенных, Клеветников, и трусов злых, И рой изменниц молодых, И круг товарищей презренных. (8, ХХХVII)

После хладнокровного убийства младого поэта Онегин, «мгновенным холодом облит», лицемерно изображает горе, как и Зарецкий, который начинает «бережно» обращаться с убитым Ленским.

Онегин к юноше спешит, Глядит, зовет его . напрасно. (6, ХХХI)

В тоске сердечных угрызений, Рукою стиснув пистолет, Глядит на Ленского Евгений.«Ну, что ж? убит», – решил сосед.

Убит. Сим страшным восклицаньем Сражен, Онегин с содроганьем Отходит и людей зовет. Зарецкий бережно кладет На сани труп оледенелый; Домой везет он страшный клад. (6, ХХХV)

Далее убийцы «младого певца» совместно разрабатывают меры, чтобы избежать наказания: объявляют Ленского самоубийцей и хоронят «у ручья в тени густой» вдали от родительских могил, вне кладбища, наказывая его таким образом еще раз посмертно. По нашему мнению, для вызова Онегина на дуэль у Ленского были не менее важные основания, чем у Пушкина для вызова Дантеса. К трагической судьбе «неведомого, но милого певца» Ленского вполне можно отнести знаменитые строчки Лермонтова, посвященные Пушкину:

Погиб поэт! – невольник чести – Пал, оклеветанный молвой, С свинцом в груди и жаждой мести, Поникнув гордой головой.

Тем более что далее Лермонтов подчеркивает сходство судеб Пушкина и Ленского.

И он убит – и взят могилой, Как тот певец, неведомый, но милый, Добыча ревности глухой, Воспетый им с такою чудной силой,Сраженный, как и он, безжалостной рукой. (М.Ю.Лермонтов. «На смерть поэта»)

Таким образом, показано, что оценка критиками Белинским и Писаревым образов Прасковьи, Ольги и Ленского не может считаться объективной и справедливой. Зловещей роли поместного дворянства в убийстве Ленского они вообще не заметили.